Я сосредоточилась и начала прясть. Моя бирюзовая нить, рождавшаяся из самого сердца моего существа, была тонкой, как паутина, и прочной, как сталь. Я не пыталась сразу разрезать Узы — это было бы самоубийством. Вместо этого я начала изучать их структуру, узел за узлом, виток за витком. Узы Подчинения были не просто цепью. Это было сложное, многослойное заклинание, сплетённое из сотен мельчайших серебряных нитей, каждая из которых была привязана к определённому аспекту воли Кая. Одна нить блокировала его способность использовать магию без приказа. Другая подавляла его желание сопротивляться. Третья заставляла его чувствовать боль при малейшей попытке ослушаться. Четвёртая, пятая, десятая, сотая — все они переплетались в сложнейший узор, который было практически невозможно распутать, не повредив основную золотую нить.

Ключ, который носил принц Кайрен, был якорем. Он удерживал всю эту конструкцию на месте. Если убрать якорь, Узы распадутся сами. Если попытаться разрезать их без ключа — они убьют носителя. Если попытаться распутать... это займёт часы. Часы, которых у меня не было.

Но я была Ткачихой. Я прошла Лабиринт. Я вплела свою нить в Великое Полотно. И у меня была обсидиановая катушка Элрика.

Я вытащила катушку из кармана и сжала её в левой руке. Она была тёплой и пульсировала в такт моему сердцу. Элрик говорил, что я могу хранить в ней спряденную нить и использовать позже. Но он не говорил, что я могу использовать её как дополнительный источник силы. Как резервуар, который позволит мне работать быстрее и точнее.

Я начала вплетать свою бирюзовую нить не поверх Уз, а внутрь них. Я не пыталась разрезать серебряные путы — вместо этого я начала создавать вокруг золотой нити Кая защитный кокон. Тончайший слой бирюзового света, который отделял его истинную сущность от Уз. Это была ювелирная работа. Каждый виток моей нити должен был лечь идеально точно, иначе Узы почувствуют вмешательство и активируют защитный механизм. Пот заливал мои глаза. Руки дрожали от напряжения. Я чувствовала, как силы покидают меня — быстрее, чем я ожидала. Катушка в левой руке пульсировала, отдавая накопленную энергию, но даже её не хватало. Узы были слишком сильными. Слишком старыми. Слишком глубоко вросшими.

— Ты справляешься? — шёпот Кая прозвучал издалека, словно сквозь толщу воды.

— Да, — солгала я.

Я не справлялась. Я видела это. Узы сопротивлялись, активно, агрессивно. Чем глубже я проникала в их структуру, тем сильнее они сжимались вокруг нити Кая, вызывая у него боль. Он не жаловался, но я чувствовала его страдание через Пряжу. Чувствовала, как его золотая нить дрожит и пульсирует в агонии. И тогда я поняла, что делаю неправильно. Я пыталась распутать Узы снаружи, слой за слоем, как учил Элрик.

Но эти Узы не были похожи на обычный магический узел. Они были живыми. Они питались болью Кая, его страхом, его отчаянием. Чем больше он боялся, тем сильнее они становились. Чем сильнее они становились, тем больше он боялся. Замкнутый круг. Порочный, бесконечный цикл, который невозможно было разорвать внешним воздействием.

Нужно было разорвать его изнутри.

— Кай, — тихо позвала я. — Послушай меня. Ты должен перестать бояться.

— Я не могу, — его голос дрожал. — Они... они всегда причиняли боль, когда я пытался сопротивляться. Я не могу...

— Можешь. Твоя нить сильнее, чем ты думаешь. Узы держатся только потому, что ты веришь в их силу. Ты должен поверить в свою.

Я открыла глаза и посмотрела на него. Его лицо было искажено болью, по щекам текли слёзы. Но когда он услышал мои слова, в его разноцветных глазах что-то промелькнуло. Что-то древнее. Что-то, что было старше Уз, старше принца, старше самой Империи. Наследие Ткачей, жившее в его крови.

— Моя бабушка, — прошептал он. — Перед тем как умереть... она говорила мне что-то. Я не понимал тогда. Она говорила: «Ты — не нить, Кай. Ты — игла. Игла не может быть связана. Она связывает сама».

— Твоя бабушка была Ткачихой, — осенило меня. — Она знала. Кай, повтори эти слова. Сейчас. Представь, что ты — игла. Что Узы — это просто нить, которую ты держишь в руках. Которую ты можешь распутать.

Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Я видела, как его золотая нить начала пульсировать чаще. Сначала слабо, неуверенно. Потом сильнее. Потом — ярко, ослепительно ярко, разгоняя серебряную тьму, которая так долго её душила.

И Узы начали поддаваться. Они больше не сжимались. Они... растягивались. Как тугая пружина, которую наконец-то отпустили. Серебряные нити одна за другой начинали рваться — не потому что я их разрезала, а потому что Кай сам, своей волей, своей верой в себя, разрывал их изнутри.

Я не теряла времени. Я направила свою бирюзовую нить в те разрывы, которые он создавал, укрепляя их, не давая Узам сомкнуться снова. Мы работали вместе — он разрушал оковы изнутри, я закрепляла его успехи снаружи. Танец двух Ткачей. Симфония двух нитей.

Это длилось целую вечность. Или всего несколько минут. В Пряже время текло иначе. Но в какой-то момент последняя серебряная нить лопнула с тихим, мелодичным звоном, который отозвался эхом во всём Полотне.

Узы Подчинения пали.

Кай открыл глаза и посмотрел на свои руки. Серебряные браслеты всё ещё висели на его запястьях, но теперь это был просто металл. Мёртвый, холодный, безвольный. Он медленно, недоверчиво снял один браслет, потом другой. Они упали на пол с глухим стуком.

— Я... я свободен? — прошептал он.

— Да, — я улыбнулась, чувствуя, как слёзы счастья наворачиваются на глаза. — Ты свободен.

Он посмотрел на меня, и в его разноцветных глазах я увидела целую вселенную эмоций. Неверие. Радость. Благодарность. И что-то ещё — что-то глубокое, что-то, что заставило моё сердце биться быстрее.

— Я у тебя в долгу, Алесса Блекфор, — сказал он тихо. — У меня нет ничего, что я мог бы тебе дать. Но если когда-нибудь тебе понадобится моя помощь — моя сила, моя жизнь, что угодно — просто позови. И я приду.

— Для начала, — я помогла ему подняться на ноги, — давай уйдём отсюда. Принц, должно быть, уже почувствовал, что Узы пали. У нас мало времени.

Я выглянула в коридор. Пусто. Пока пусто. Мы выскользнули из спальни и побежали по служебному коридору, через лабиринт потайных ходов, через пыльные, заброшенные проходы, о которых знали только я и, возможно, король. Кай следовал за мной, не задавая вопросов. Его доверие было абсолютным. И это доверие пугало меня больше, чем любые угрозы. Потому что я знала, как легко его предать. Как легко его сломать снова. И я поклялась себе, что не допущу этого.

Мы выбрались из дворца через старый, заброшенный выход в подземелье, который вёл прямо в катакомбы под академией. Те самые катакомбы, где год назад я пряталась от «Разрывателей». Теперь они стали нашим убежищем.

В лавке Элрика нас уже ждали. Сандр, Рион, Элрик и Рикки — все они были там. Когда мы вошли — запыхавшиеся, грязные, но живые — Сандр бросился ко мне и заключил в объятия.

— Ты справилась, — выдохнул он. — Святой Арейн, Лесс, ты справилась!

— Мы справились, — уточнила я, обнимая его в ответ. — Это был Кай. Он сам разорвал Узы изнутри. Я просто помогла.

Кай стоял у двери, растерянно оглядываясь. Он ещё не привык к тому, что вокруг него — друзья, а не враги. Что никто не собирается его бить, приказывать ему, использовать его. Рикки первой подошла к нему и протянула кружку горячего чая.

— Держи, — сказала она просто. — Ты, наверное, замёрз. И голодный. У нас есть пирожные, правда, вчерашние, но свежих пекарь ещё не приносил.

Кай взял кружку дрожащими руками и посмотрел на Рикки так, словно она была ангелом, спустившимся с небес.

— Спасибо, — прошептал он.

Рион тем временем подошёл ко мне.

— Во дворце паника, — сообщил он. — Принц Кайрен в ярости.

Он обвиняет нас в похищении «имперской собственности». Король официально заявил, что ничего не знает о случившемся, и разрешил имперцам обыскать дворец. Они ничего не найдут, конечно. Пока.