— Значит, Корвус здесь, — подытожил Сандр. — Он — единственный, кто осмелился войти в проклятый город.

— Или единственный, кто знает, как обойти проклятие, — добавила я.

Мы двинулись по главной улице, ведущей к центральному куполу. Она была широкой, вымощенной каменными плитами, которые почти не пострадали от времени. По бокам возвышались разрушенные здания — некоторые из них всё ещё сохраняли остатки былого величия. Я видела фрески на стенах, изображавшие Ткачей за работой — они пряли нити, вплетали их в Полотно, создавали и исцеляли. Это была цивилизация, построенная на созидании. И она пала из-за одной, которая выбрала разрушение.

— Смотрите, — Кай указал на одну из фресок, которая сохранилась лучше других. На ней был изображён человек в длинных одеждах, держащий в руках два сияющих предмета. Один — бирюзовый кулон, точь-в-точь как мой. Другой — золотой медальон, похожий на тот, что Кай носил на груди. — Это наши артефакты. Сердцевина Хаоса и... что-то ещё.

— Сердце Созидания, — прошептала я. — Так назывался твой медальон в древних текстах. Я читала о нём в записях жены Андриэля Первого. Сердцевина Хаоса и Сердце Созидания — два артефакта, созданные первыми Ткачами. Один хранит в себе сущность Морвейн, разрушительницы. Второй... второй должен был хранить сущность её сестры.

— Сестры? — Кай уставился на меня. — У Морвейн была сестра?

— Да. Её звали Ариэн. Она была первой Ткачихой, которая выступила против Морвейн и объединила остальных для битвы. Согласно записям, после победы Ариэн запечатала сущность Морвейн в Сердцевину Хаоса, а свою собственную сущность — в Сердце Созидания. Она верила, что когда-нибудь, через столетия, родится новый Ткач, который сможет примирить обе силы и восстановить баланс.

— И этот Ткач — я? — Кай посмотрел на свой медальон с благоговейным ужасом.

— Возможно, — ответила я. — Или мы оба. Два Ткача. Две крови. Две судьбы. Одна нить. Пророчество говорит о нас, Кай. О тебе и обо мне. Мы — наследники тех, кто сражался здесь тысячи лет назад. И мы должны закончить то, что они начали.

В этот момент мы услышали звук. Тихий, ритмичный, доносящийся откуда-то из-под купола. Это был не стук и не пульсация. Это был голос. Кто-то читал заклинание — на древнем языке, которого я не понимала, но который каким-то образом отзывался в самой глубине моего существа.

— Корвус, — тихо сказал Рион. — Он в куполе. Готовит ритуал.

— Мы должны остановить его, — Сандр уже разворачивал свой водяной хлыст.

— Нет, — я остановила его жестом. — Сначала я хочу понять, что он задумал. Если мы ворвёмся туда без подготовки, он может успеть завершить ритуал. Дайте мне несколько минут. Я попробую прочитать Пряжу внутри купола.

Я села прямо на каменные плиты улицы и закрыла глаза. Пряжа развернулась передо мной во всей своей полноте. Здесь, в Забытых Руинах, она была особенно плотной, особенно яркой — всё-таки это место было точкой пересечения тысяч древних заклинаний. Но сквозь эту яркость я смогла разглядеть то, что происходило внутри купола.

Там был человек. Он стоял в центре огромного зала, перед алтарём, который был точной копией того, что я видела в Лабиринте. Только этот алтарь был не каменным, а светящимся, сотканным из самой Пряжи. И человек этот — высокий, седой, в тёмном плаще — держал в руках два предмета. Один из них был точной копией моего кулона. Второй — точной копией медальона Кая.

— У него есть дубликаты, — прошептала я. — Он создал копии наших артефактов. И он пытается использовать их, чтобы открыть Врата.

— Но зачем? — спросил Кай. — Что дадут ему Врата?

— Доступ. Доступ к источнику силы, который находится в самом сердце Пряжи. Тот, кто контролирует этот источник, может переткать реальность по своему желанию. Именно это пыталась сделать Морвейн. Именно поэтому её остановили.

— И если Корвус получит доступ...

— То он станет новым Ткачом. Вернее, не Ткачом — Хозяином Пряжи. Тем, кто не просто видит нити, а повелевает ими. Это сделает его могущественнее любого мага, любого короля, любого бога.

— Мы должны остановить его, — повторил Сандр. — Сейчас.

— Да, — я открыла глаза и поднялась. — Но мы не будем врываться туда с оружием. Это именно то, чего он ждёт. Мы войдём тихо и попробуем нарушить ритуал изнутри. Кай, ты со мной. Рион, Сандр, Рикки — вы остаётесь здесь и прикрываете вход. Если что-то пойдёт не так...

— Мы ворвёмся и спасём вас, — закончил Рион. — Даже если для этого придётся разрушить купол.

— Договорились.

Мы с Каем подошли ко входу в купол. Он был сделан из того же полупрозрачного материала, что и сам купол, и светился мягким, молочным светом. Никаких дверей, никаких преград — просто арка, ведущая внутрь. Но я чувствовала, что войти в неё не так просто. Вход был защищён древним заклинанием, которое пропускало только тех, в ком текла кровь Ткачей.

— Ты чувствуешь? — спросила я Кая.

— Да, — ответил он. — Заклинание проверяет нас. Сканирует наши нити. Если бы мы не были Ткачами, оно бы нас не пропустило.

— Значит, это доказывает, что мы — те, кто мы есть.

Мы взялись за руки и шагнули внутрь.

Зал под куполом оказался ещё более впечатляющим, чем я могла представить. Он был огромным, гораздо больше, чем казался снаружи, — пространство здесь было искажено магией, расширено в сотни раз. Стены были сплетены из нитей Пряжи, живых и пульсирующих, и от них исходило ровное, успокаивающее сияние. В центре зала возвышался алтарь, и перед ним стоял Корвус.

Он не обернулся, когда мы вошли. Он продолжал читать заклинание, его голос звучал монотонно и ритмично, а руки, сжимавшие дубликаты артефактов, были подняты к своду купола. Два кулона — один бирюзовый, второй золотой — пульсировали в такт его словам, и я видела, как от них тянутся тёмные, искажённые нити к центру алтаря. Он пытался открыть Врата. И у него почти получилось — в центре алтаря уже формировалась трещина в реальности, тонкая, как волос, но растущая с каждой секундой.

— Корвус! — окликнула я его. — Остановись!

На этот раз он обернулся. Его лицо было именно таким, каким я его представляла, — измождённым, аскетичным, с горящими фанатичным огнём глазами. Но в этих глазах я увидела не безумие, а странную, пугающую ясность. Он знал, что делал. И он верил в это.

— Алесса Блекфор, — его голос был спокойным, почти доброжелательным, и от этого становилось ещё страшнее. — И Кай Ар-Дарейн. Два Ткача. Две крови. Я ждал вас.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я, делая шаг к нему. — Зачем тебе открывать Врата?

— Потому что это — моё предназначение, — ответил он. — Мои предки хранили знания о Пряже на протяжении пятисот лет. Они помнили всё — каждое пророчество, каждую легенду, каждую тайну. И все эти знания привели меня к одному выводу: Пряжа несовершенна. Она полна ошибок, боли, страданий. Её нужно переткать заново. Создать новый мир. Лучший мир.

— Так говорила Морвейн, — возразила я. — И посмотри, чем это закончилось. Тысячи погибших. Разрушенный город. Проклятие, которое до сих пор висит над этим местом. Ты хочешь повторить её ошибку?

— Морвейн была права! — в голосе Корвуса впервые прозвучала страсть. — Она просто не смогла довести дело до конца. Ей не хватило сил. А у меня — хватит. Потому что у меня есть вы.

Он указал на нас с Каем.

— Два Ткача. Две противоположные силы. Сердцевина Хаоса и Сердце Созидания. Ваша кровь откроет Врата. Ваша сила станет моей силой. Вместе мы переткём Пряжу и создадим мир, в котором не будет боли. Не будет потерь. Не будет смерти.

— Ты говоришь о конце свободы, — сказал Кай. Его голос дрожал, но он не отступал. — О мире, в котором никто не сможет выбирать. Потому что всё будет предопределено. Пряжа не должна быть идеальной. Она должна быть живой. А жизнь — это хаос. Это боль. Это радость. Это выбор.

— Ты молод, — Корвус покачал головой. — Ты не понимаешь. Но скоро поймёшь.

Он повернулся к алтарю и начал читать заклинание быстрее. Трещина в реальности расширилась, и из неё начал вырываться ослепительный свет. Врата открывались.