– Зачем?

– Будешь работать на меня. Вообще, я бы тебе предложил один из своих объектов выкупить в собственность: сам в таком же сейчас сижу – и как у бога за пазухой, но вряд ли ты потянешь плату в три ляма зелеными.

– Ого!

– Но временно я тебя в таком поселю. Давай, Тихыч! Я предлагаю тебе увлекательное путешествие!

– Ага, – я рассмеялся и едва не подавился сигаретным дымом. – Девять часов полета в битком набитом людьми самолете, где в любой момент половина салона может превратиться в сумасшедших тварей. Нет уж, дружище. Как говорят в фильмах – я недостаточно смел для этого дерьма. Да и не хочу я в Тай. Что там делать? Судя по твоим словам, там куда хуже.

– Хуже, – подтвердил Велиор. – Гораздо хуже. Поэтому мне и не помешал бы друг, на которого я смогу положиться. А ты мыслишь здраво, ты уже сталкивался с тварями напрямую и смог справиться. А у меня пока одна голая теория и слюни на подбородке… Прилетай, Тихыч, давай. С меня вся организация полета, тебя встретят, здесь весь быт тоже с меня. Только скинь скан зарубежного паспорта и не говори, что у тебя его нет – ты же не дикарь какой.

– Извини, Велька, – вздохнул я. – Но я останусь здесь, в родных дебрях, и продолжу стучать молотком по скворечнику. Извини… Решение окончательное и пересмотру не подлежит.

– Да твою же так!

– Мою же так, – согласился я, бросая окурок в костер и нагибаясь за обрезками досок, чтобы подпитать пламя. – А можно вопрос? Про тварей, которые не зомби…

– Ты прилетай – и я тебе все в деталях расскажу и даже покажу.

– Ты уже слышал ответ, – сказал я, глядя, как пламя обугливает светлую древесину. – Да, честно говоря, я даже понять не могу, зачем я тебе там нужен.

– В каком смысле?

– Да в буквальном! Я обычный ботаник, причем не слишком яйцеголовый и последние годы делавший все, чтобы ни в коем случае не перетрудиться на работе, и для этого автоматизировавший все, что только можно. Я даже не помню, когда последний раз сам ходил за продуктами и таскал тяжелые пакеты – ну, до переезда в глушь, конечно. Здесь уже натаскался.

– Ты убил тварь, – напомнил Велька.

– Убил, но, можно сказать, чудом. Поверь – воин из меня тот еще… Ты ведь миллионер, Велька. А в мире еще много не спятивших и не порванных на части умелых, бывалых людей, что станут твоими надежными охранниками. Хотя… думаю, с моей стороны будет глупо даже затрагивать эту тему: уверен, что твой объект надежно охраняется и у охранников не бананы в поясных кобурах лежат. Или где они там пушки таскают? Под мышками промокших от пота рубах милитари‑стайл?

– Да само собой, объект под охраной. Я строю для богатых людей, а им важна приватность. Всем уже второй год занимается полувоенная тайская охранная фирма. Пятнадцать человек. Работают круглосуточно в две смены, есть небольшой арсенал, рядом столовая и офис, чуть дальше построили для них гараж на три джипа – «Вранглеры Рубиконы» тюнингованные с зубастой полевой резиной и лебедками. Ребятки хваткие, молчаливые, жесткие. Они быстро отвадили отсюда всех любопытных и вороватых. И журналистов туда же отправили – пинками по дороге вниз к деревне.

– Это же нарушение святейших прав прессы…

– Да в задницу их всех! Задрали!

– Вот видишь – тебя очень надежно охраняют. Нападения вообще были?

– Пока нет. Мы на возвышении, обдуваемся ветерком, вниз ведут две дороги, но одна только в процессе строительства – сначала дали разрешение на вырубку джунглей под частную дорогу, а потом отозвали его, и подмазать пока никого не удается. Пытаюсь найти лазейку, но…

– Стоп, стоп, мистер бизнесмен! В общем, у тебя все схвачено. Ну и зачем я тебе там нужен?

После краткой паузы Велиор признался:

– Не знаю толком. Просто вдруг понял, что хочу видеть здесь родную душу. Из русскоязычных тут только я, плюс я близко никого не знаю, и как‑то тоскливо мне стало…

– А повар?

– Она с Явы, мадурка по национальности, прошла обучение поварскому делу в Париже. Готовит хорошо.

– То есть опять же – у тебя все схвачено. Даже со стороны питания. Вот и получается, что миллионер хочет оплатить другу детства поездку в тропический рай лишь для того, чтобы унять свою жгучую тоску душными вечерами с помощью холодного мартини и разговоров о былом?

– Ну… можно и так сказать. А что в этом плохого?

– Да ничего. Хотел бы я иметь такие финансовые возможности, – проворчал я.

– Прикинем различные варианты твоего будущего финансового благополучия! Кстати, оплачу тебе перелет бизнес‑классом!

– Мой ответ ты уже слышал, Велька. Вот бы еще твои ответы на мои вопросы по тварям услышать…

– Спрашивай уже…

– Ты вот сказал «избирательный инстинкт самосохранения». Что это вообще такое?

– Это? Это когда спятившая тварь подолгу бродит по третьему этажу здания с выбитыми стеклами, меряет глазами высоту до земли, но не прыгает, а ищет безопасный путь вниз – то есть ноги‑руки ломать себе не собирается. Улавливаешь?

– Улавливаю. И?

– Но как только внизу появляется бегущая испуганная девчонка, спятивший мужик мигом оказывается на подоконнике и через секунду уже падает на ее голову. То есть прыгает с третьего этажа без колебаний – лишь бы достать человека и убить. Все это заснял с помощью подвижной камеры наблюдения один из тамошних жителей – дело на Филиппинах происходило, город Манила. И таких случаев уже поймано камерами и смартфонами немало. Сошедшие с ума с готовностью прыгают с высоких этажей, запрыгивают на подножки несущихся по трассе грузовиков, атакуют едущие на большой скорости машины, нападают на вооруженных стрелков.

– Это я уже знаю, – разочарованно вздохнул я. – Видел всякое.

– Еще у них нет фобий.

– Как это?

– Да просто. Нет фобий – и все. Вернее, они были – но кончились. К примеру, сорокалетняя жируха, всю жизнь проведшая взаперти из‑за жутчайшей агорафобии, мгновенно перестала ею страдать и вышла на охоту. Парень, до смерти боящийся нырять даже в лужу, не могший никогда справиться с батофобией, легко и непринужденно нырнул в бассейне на трехметровую глубину, чтобы достать спрятавшуюся от него на дне инструкторшу по искоренению фобий… Хочешь видео пришлю, где он ее сначала вынимает со дна, а затем душит и отправляет труп обратно на глубину? Вообще, у меня разные видео есть.

– Очень хочу! Присылай все, что есть и чего не жалко. Слушай, а отсутствие прежде имевшихся фобий – это важно?

– Важно для чего?

– Да я даже и не знаю… просто задумался – ведь фобия в разуме, а не в мозге. Ну то есть это что‑то мысленное, но никак не физическое и не затрагивающее саму мозговую ткань.

– Ты о чем вообще, Тихыч? Забубнил там что‑то…

– Если это эпидемия, которую пока не могут понять, то ведь это что‑то вроде бьющего по мозгам и по телу мощного вируса, который поражает и, скорей всего, необратимо меняет ткани организма. Так? Ускоренная регенерация, исцеление от хронических болячек и даже от онкологии – это же охренеть!

– Эй‑эй… у тебя раздвоение личности, что ли, Тихыч? И сейчас со мной говорит профессор медицинских наук?

– Да я серьезно!

– А мне откуда знать?! Я даже не задумывался от таком! Но да, если так прикинуть, то мы ведь вроде как не рождаемся с фобиями, а приобретаем их? Не существует врожденных фобий, так?

– И я про это же. Мы сами приобретаем фобии, – я закурил еще одну сигарету, поправил в ухе наушник и пошел к дому, откуда продолжал доноситься стук молотков. – Приобретаем, а потом страдаем, пытаемся избавиться от них, ходим на контактную терапию: помнишь Серегу с его страхом перед змеями и как его лечили?

– Ага. Ящерицу давали держать, а он визжит тихонько так и ссытся… мы потом поклялись про это молчать. И что?

– Раз у этих спятивших исчезли фобии, то…

– То?..

– То это я никак объяснить не могу, – признался я. – Так ты пришлешь видео, Велька?

– Пришлю. Тебе в Телеграм сбросить?

– Прямо в личку. Отправляй все что есть. А я в ответ отправлю свое.