Оставшиеся в голосовом чате еще побубнили о разном и один за другим начали вываливаться в офф. Я последовал за ними и вот опять в одиночестве еду по почти пустой дороге, слежу за разметкой, поглядываю на обочины, на экране смартфона ползет стрелка навигатора, а в голове крутятся мысли о Профессоре. Нет, думал я не о его смерти. И даже не о судьбе спившегося человека, когда-то бывшего научной величиной — водке все равно, кого убивать. Меня очень заинтересовал последний час его жизни.

Профессор попутал. Так сказали. Профессор попутал.

А если точнее, то охрипший мужик сказал следующее: «Сначала попутал он! И ведь дело простое и привычное ему дал — а он попутал!»

Мужик после пережитого рассказывал все сумбурно и нервно — ох, как я его понимаю! — но картинка все же кое-какая сложилась.

Профессор был нормальным. И трезвым. Ему дали максимально привычное дело.

Сырые дрова в дровник, сухие дрова из дровника.

Аж язык свело, хотя проговаривал все это исключительно мысленно.

В любом случае Профессору было поручено задание с максимальной последовательностью и нулем параллельных процессов. Главное — держать в голове простенькую цепочку действий и выполнять шаг за шагом: нагрести поленьев у места колки, отвезти к дровнику, сложить сырое у левой стены, набрать сухого у правой, отвезти к бане, вывалить там, вернуться к кольщикам дров и повторить весь процесс с самого начала. По сути, простейшая сортировка с промежуточными звеньями доставки. Профессор выполнял эту работу прежде — и много раз. Работа не требовала никакого умственного напряжения и вряд ли имела временные лимиты на выполнение. Но Профессор начал путать. А первая путаница, судя по словам мужика, началась у него где-то за полчаса-час до кровавого финала. И он не агрессировал до этого, молчал, но все понимал, кивал, как-то реагировал, продолжал пытаться выполнить задание, у него что-то даже получалось, но через круг-два он свалился в хаос.

Это зацепка?

Большего всего меня, да и остальных умеющих думать хотя бы на шаг наперед людей, пугала невозможность понять, кто заражен неведомой чумой, а кто — нет. Обычно в кино, сериалах и книгах все просто — если тебя укусили, то вскоре и ты превратишься в такую же тварь. А в реальности все гораздо хуже. Семья ложится спать, никто не укушен, а через час жена просыпается и начинает всех убивать… Это страшно. Это очень страшно. Невозможность определить, кто обратится в тварь, а кто — нет, просто убивает — и в прямом, и в переносном смыслах.

Так это зацепка? Один из незаметных симптомов?

Или нет?

Ведь Профессор был многолетним опустившимся алкашом. Каким бы там мощным мыслителем он ни был прежде, водка — средство универсальное и быстро уничтожит любого гения. Опять же возраст. Все, что с ним там произошло, можно смело списывать на симптомы уже случившегося инсульта, просто никем не замечаемого. Даже пропажа речи туда вполне вписывается. И перекошенные в кривой улыбке губы тоже вписываются. Не вписывается только последовавшее нападение, к которому можно смело добавлять уже такие знакомые факторы, как игнорирование тварями боли и даже самых страшных ран, бесстрашие, неостановимая тяга к убийству.

Глянув на смартфон, я заметил знакомую отметку в приложении и, решив попытать удачи, свернул с дороги направо. Объехав заброшенный монструозный коровник советских времен, я проехал еще немного и остановился на краю забитой машинами асфальтированной площадки. За площадкой стояло здание с кучей вывесок — что-то вроде небольшого одноэтажного торгового центра, судя по карте, размещенного у перекрестка сразу пяти дорог. А вокруг — одни дачные поселки, так что место здесь оживленное. Вывески тоже радуют, сообщая о наличии немалого количества магазинчиков самой разной направленности. А у меня как раз пустой вместительный салон, который необходимо набить до отказа самыми необходимыми вещами.

Да, бесспорно, для меня накопительство уже стало своего рода болезнью, и я невольно постоянно сравнивал себя с тоже тащившим все к себе в дом Плюшкиным — колоритнейшим персонажем из знаменитого романа Гоголя «Мертвые души». Надо бы перечитать книгу, кстати. Главное — психически не переродиться в подобие Плюшкина, а так меня моя жажда накопительства пока что только радовала. К тому же Плюшкин был предельно скуп, а я пока скорее расточителен.

Что ж…

Посмотрим, чем может порадовать этот центр невзыскательного покупателя вроде меня, ищущего не роскошь, но источник относительного нормального существования взаперти.

Однако внутрь я пошел не сразу.

Для начала наведался лишь к обособленно стоящему у выезда табачному вагончику, где на меня с крайней подозрительностью уставилась поверх очков в золотой оправе расплывшаяся женщина неопределенного возраста, запомнившаяся лишь лимонного цвета маникюром и шумным сопением. В вагончике я приобрел три блока обычного синего «Винстона» без всяких дурацких кнопок и три зажигалки. А подумав, вернулся и докупил еще два блока сигарет — на этот раз красного «Мальборо». Про запас.

Да, я начал курить. Да, это неправильно. Да, мне самому это не нравится. И нет, пока что я не собираюсь тратить свои и без того скудные ресурсы силы воли на противостояние плохой привычке. Я вообще радуюсь, что от всего пережитого не попытался снова уйти в безмятежный запой. Так что без малейших угрызений совести я распечатал блок «Винстона», вскрыл пачку, щелкнул зажигалкой и закурил, глядя сквозь ветровое стекло и постукивая пальцами по баночке очередного энергетика — надо еще и этой дрянью не забыть запастись. На этот раз я собирался не с мыслями. И не искал себе дела. Наоборот — дел навалилось столько, что я просто не знал, за что хвататься, а суровый мир продолжал подбрасывать мне все новые и новые хлопоты. Минуту назад я проверил телефон и обомлел — больше семидесяти сообщений в ТГ, и примерно треть отправителей мне незнакома. В чате канала 400 с лишним сообщений — и все надо разгребать. Помимо этого, я жду важных звонков, мне нужны строительные материалы, еще надо отыскать рабочих, готовых работать в нынешних условиях неопределенности и за вменяемые деньги, я много кому должен денег… можно перечислять и перечислять. Так что я — опять же без угрызений совести — позволил себе докурить сигарету, наслаждаясь тишиной и спокойствием. И только потом открыл Телеграм и попытался разгрести часть завалов.

Для начала списался с пожелавшим стать модератором Петром Анисимовым. Задал несколько вопросов, предупредил, что никаких особых прав в канале ему не дам, платить не буду, так как канал все же не для заработка, а ради предоставления людям жизненно важной информации. В ответ Петр заверил, что полностью согласен с моими условиями, особо лютовать не будет, но порядок в чате поддержит, так как все равно по инвалидности находится постоянно дома, заняться особо нечем, а лезущие отовсюду рекламные гниды невероятно бесят. Вообще, он работает модератором или админом в еще пяти местах и там платят вполне достаточно, тогда как мне он хочет помочь по причине личной заинтересованности в теме канала — многое знает сам, но еще больше хочет узнать, а значит, надо быть ближе к источнику. Сам тоже готов поделиться всем, что знает. В общем, мы договорились, и, быстро разобравшись в настройках, я назначил его модератором чата. Следующие пару минут я снова бездействовал и наслаждался зрелищем чужой работы, видя, как исчезает из чата реклама и выгоняются боты, тролли и прочие нежелательные элементы. Как метлой работает парень…

Очнувшись от созерцания, я занялся остальными сообщениями, и чем дольше читал и отвечал, тем сильнее понимал, насколько сильна охватившая людей паника. Вышедшие на меня через чат абсолютно незнакомые люди задавали сложные вопросы, спрашивая, когда все это закончится, откуда все это началось, не опять ли китайцы с вирусом наколдовали, грядет ли Третья Мировая Война, верю ли я в силу спасительной молитвы, правда ли, что ежедневное употребление столовой ложки хорошего коньяка почти полностью защищает от вируса, связан ли приход чумы бешенства с таянием полярных льдов, каковы шансы, что вирус настигнет тебя в одинокой хижине посреди глухой тайги…