— Охренеть! Охренеть просто!
Влево или вправо?
Влево!
Потому что там вроде бы шире…
Качнувшийся внедорожник с плеском угодил носом в глубокую лужу, резко замедлился, закачался уже из стороны в сторону, как спущенный на воду корабль. Я не спец, но что-то внутри подсказало, даже заорало на меня перепуганно, и я не стал пытаться форсировать лужу, предпочтя сдать назад. Воя движком, машина выползла из западни, ускорившись, пронеслась мимо бегущих тварей и спустя метров сто влетела задницей в очередной забор. Лишь бы не пробить колесо! Крутнув руль, действуя со странным отмороженным спокойствием, я выехал из пролома и помчался по грязи с редкими островками знакомого щебня. На этот раз я на верном пути! И в голове сама собой возникла схема улочек. Теперь я знал, что следующий поворот налево, затем опять налево, а потом уже по прямой до самого асфальта. И я гнал, гнал, цепляя громоздкой длинной машиной кусты и заборы, отрываясь от упрямо бегущих за мной тварей. Эти двое исчезли из виду за вторым поворотом, но я не позволил себе расслабиться до тех пор, пока Форд не вылез с облегчением на асфальт. Только здесь я, укатившись чуток от ведущего в село поворота, развернулся на пустой дороге, встал так, чтобы видеть деревню и медленно обмяк в кресле.
— Охрене-е-е-еть…
Смартфон в держателе пискнул, заставив меня дернуться, как от удара электрическим током. Что там еще? Преодолевая ватную вялость, я глянул на устройство. Сообщение от некоего Петра Анисимова: «Здорово! Готов быть модератором в твоем канале. Еще могу поделиться названиями полезных книг и личным опытом — если интересно».
— Интересно, — кивнул я, снова обмякая в водительском кресле. — Но сначала вытащить бы сердце из пяток…
Чуть отдышавшись, я вылез из машины, продолжая держать в поле зрения лежащее за дорогой безмолвное и от того еще более жуткое село, стащил с себя насквозь мокрую рубашку, противно прилипающую к телу, зло скомкал и вытерся ею же, особое внимание уделив волосам и лицу. Прежде я так потел только в бане — и не так быстро, как это случилось за считанные минуты страшной погони по узким улочкам. И не так обильно — меня до сих пор уливало потом, щипавшим глаза и капающим с подбородка. А ведь я вообще не двигался — сидел себе в кресле водительском и руль крутил. Открыв заднюю левую дверь, из пакета на пассажирском сиденье вытащил чистую линялую майку, натянул ее, все это время не сводя глаз с села. Машинально глянув на электронные часы, понял, что стою здесь уже минут пять-шесть и за этот промежуток мимо меня не проехало ни одной машины. Это одиночество посреди цивилизации чуток пугало, зато позволило стянуть с себя джинсы, не боясь быть пойманным в чужой видеорегистратор с голой задницей посреди дороги, а за ними и мокрые трусы. Спрятав срам за броней старых шорт, я снова обулся, огляделся и полез к педалям машины с комком мокрой одежды — вытирать чертов энергетик. Занимаясь этим, оглядывался каждые несколько секунд, в результате больно ударившись затылком о руль. Открыв бутылку с водой, не останавливался, пока не выпил литр, после чего распечатал новый энергетик и, захлопнув все двери, снова сидя на водительском месте, начал строчить сообщение Николаю. По этой же причине я не мог и уехать — мне надо как-то проконтролировать подъезды к селу, куда с асфальта вели две грунтовые дороги, одна из коих сейчас была максимально непригодна для проезда. Так что я стою аккурат у, считай, единственного въезда в село и смогу, если что, остановить тех, кто решит проведать родственничков или навестить старый отчий дом. Иначе там на них и нападут. А меня совесть замучает.
Сообщение на всякий случай я отправил не только Николаю, но и всем знакомым местным. Потягивая энергетик с апельсиновым вкусом и остро жалея об отсутствии сигареты — вот я и подхватил тягу к дымной заразе — я просидел еще несколько минут, пока не начали приходить ответы. Первая их порция была чисто матерной, но, к счастью, забористые эпитеты направлены были не на меня, а на происходящее в целом. Потом от меня потребовали описать тех, кого я там встретил, и я без малейших трудностей дал полное яркое описание. Еще бы не дать — их лица у меня теперь намертво засели в памяти, как и лицо той несчастной женщины из продуктового. И судя по мгновенному новому матерному оживлению, опознали их сразу же. Появились и их имена в чате: Кирилл Никодимович и Зоя Власовна — так и написали. Еще немного посокрушались, а затем по-деревенски деловито перешли к делу, выдав сообща список моих дальнейших действий, сводящихся к нескольким последовательным пунктам: прямо сейчас позвонить и сообщить в полицию и на всякий случай спасателям; осторожно подъехать к дороге ближе и перегородить ее парой подходящих бревнышек; оставить по возможности внятное предостережение на какой-нибудь фанере; после чего незамедлительно оттуда уезжать и больше в село не соваться.
Оценив предложенное, я посчитал план идеальным и тут же приступил к его выполнению, действуя с очень непривычным для меня энтузиазмом. Да, мне все еще было ссыковано, но одновременно присутствовал и какой-то лихой раж. Подогнав внедорожник ближе, я из салона оглядел обочины и обнаружил там море подходящего для баррикады материала — видимо, недавно тут проходила машина по срезанию торчащих над дорогой ветвей, и рабочие оттащили срезанное в сторону, где и бросили. Оглядевшись, я снова натянул рабочие перчатки, проверил пояс с «оружием» и вышел из машины.
На все у меня ушло двадцать минут, и когда я уезжал, полиция, спасатели и скорая помощь были оповещены о происходящих тут страшных делах, въездная дорога в село была добротно перегорожена толстыми ветвями и кривым тонким бревном, а среди ветвей торчала отколоченная от пыли фанера, отодранная с ближайшего забора, на которой я красным маркером печатными буквами написал предостережение:
«БЕРЕГИТЕСЬ! В СЕЛЕ ТВАРИ! НЕ ЗАЕЗЖАЙТЕ!»
Хотел еще и череп с перекрещенными костьми намалевать, но решил не страдать ерундой и вернулся к машине, а через секунду рядом тормознул груженный песком КАМАЗ.
— Че творишь? — поинтересовался дымящий сигаретой заросший густой черной щетиной мужик, глядя на меня сверху вниз. — И с машиной что?
— Угостишь сигаретой? — с надеждой спросил я и вскоре уже с наслаждением дымил, попутно поясняя ситуацию.
Помрачнев, мужик выругался на незнакомом мне гортанном языке, на русском пожелал мне удачи и покатил дальше «дела делать», как он выразился на прощание. Я же, вернувшись к машине, благодаря водителю КАМАЗа запоздало вспомнил о своих бодрых задних таранах и порысил трусцой глянуть, что там.
Ну… несколько не слишком больших вмятин, зацепилась гнилая доска и пара веток. Задние фонари целые. Колеса не пробиты. Отлегло! Но себя, дебила, я выругал от души — забыл! Я тупо забыл, что въезжал задницей в чужие заборы, что-то цеплял, куда попало накатывал колесами. Первым делом надо было проверить состояние машины, а я вместо этого сообщения писал. Вот было бы весело, выскочи ко мне пара бешеных, а я на сдутых шинах, и машина весит две с половинной тонны.
Дебил! И впредь такого допускать нельзя!
Вырулив с обочины, после некоторого колебания я решил ехать на магазинный перекресток и дальше. Да, в салоне незаконное огнестрельное оружие, но как ни крути, а я так и так собираюсь впредь ездить с ним, когда чуток разберусь, как с ним обращаться и желательно так, чтобы не отстрелить себе что-нибудь важное. А сейчас жалко возвращаться впустую, ведь я уже привык притаскивать в свое все пополняющееся логово всякие полезные и съедобные штуки. Время восемь утра, хотя далеко не факт, что продуктовые магазины откроются. Но в этом случае я поеду дальше и постараюсь отыскать хоть что-нибудь. И в этом мне поможет опять же с опозданием включенный навигатор. Что-то сегодня не мой день, кажется. Не выспался?
Но сразу врубить путеводное приложение не получилось — ткнув в смартфон, я обнаружил, что меня пригласили в общий голосовой чат, причем чат был между личностями местными, деревенскими. Оказанную честь я проигнорировать не мог и вскоре оказался еще одним внимательным слушателем незнакомого мне мужика с хриплым голосом, взахлеб рассказывающего о профессоре. Как оказалось, мне повезло попасть на самое начало рассказа, а еще через полминуты до меня дошло, что «профессор», про которого он рассказывает, это не только звание, но и прозвище.
