За прозрачным забором, среди еще не вырубленных соседями не столь густых как у меня зарослей, неподвижно стояла почти нагая человеческая фигура. В тот момент я его еще не узнал — лицо было в тени, а мой взгляд намертво приковало к его обнаженной тощей груди, покрытой жидким волосом и красными длинными разводами. Он стоял неподвижно, колышущиеся ветви отбрасывали на его тело пляшущие тени и хоть он и был всего в нескольких шагах, заметить и распознать его было трудно.
— О***ть! — выдавил один из мужиков и словно только и дожидаясь этой эмоционального словечка, нагой парень по ту сторону ограды прыгнул на сетку, за мгновение перевалился через звенящую рабицу, легко приземлился босыми ногами на щебень и вытянулся в еще одном невероятно длинном прыжке.
Тогда я и узнал его — Терентия. Вот только раньше у него не было столь хищного лица, застывших темных глаз и пугающей кривой улыбки. Прыгнул он к парнишке с кружками и дотянулся бы, но тот шарахнулся в сторону с завидной быстротой, и Терентий приземлился на пустое место, не удержал равновесие и покатился по камням, финишировав у костра. Одна рука попала в пламя, и он отдернул ее по-змеиному быстрым движением, глядя при этом только на нас и продолжая улыбаться. Не знаю как я запомнил столько деталей — все заняло считанные секунды, а затем он снова рванулся вперед и все завертелось с еще большей скоростью.
Я не убегал. Я даже пытался что-то делать — вроде бы старался схватить напавшего на нас за голые щиколотки. Но толку с меня было ноль. Даже меньше, чем ноль — судя по мату, я только мешался у мужиков под ногами. Получив ощутимый толчок чьим-то коленом под ребра, я отлетел в сторону и согнулся от боли, пытаясь сделать хотя бы один вдох и продолжая слышать сдавленные крики, мат и команды.
— К земле его! Прыгай сверху, Паша!
— С-сука! Укусил падла!
— Держи его! Паша!
— Эй! Убери! Убери лопату, с-сучонок! Охерел⁈
— Да он меня… Рубану! По шее!
— Убери лопату я сказал! Коля! Да отпусти ты его руку — куда он денется уже? Звони куда надо, давай!
— Да он…
— Сева! Убери лопату я сказал! — строгий и чуть задыхающийся голос стал жестче — Живо!
Сделав кое-как вдох, я перевалился на живот и поднялся. Бок пульсировал дикой болью, но она уже затухала. А я, разинув рот, пораженно смотрел на почти неподвижную сцену, медленно осматривая каждого ее участника. На земле, прижатый тремя мужчинами, ничком лежал Терентий — нам только почти сползшие красные трусы и один носок, руки заломлены за спину. В шаге от них стоит тот молодой парень уже без кружек, но с моей штыковой лопатой в руках. Перед ним стоит седой уже мужик, один из тех, что приехал с Николаем, в отведенной в сторону руке небрежно держит молоток — и молоток тоже мой. Я это понял, когда машинально хлопнул себя по поясу и нашел только пустую петлю. А ведь это я сам его вроде вытащил, когда все завертелось — только сейчас вспомнил.
— Он мне щеку порвал! Смотри как! Зубами! — парень опустил лопату, со звоном уткнув в щебень и чуть повернул голову.
Я охнул — его левая щека бугрится странными вздутиями или лохмотьями, даже и не понять, ведь все залито алой кровью, уже стекшей на плечо.
— Убьешь — сядешь, придурок! И нас в мокрухе запачкаешь! — процедил седой и, глянув на молоток, ткнул бойком в сторону пораненного — Ты меня знаешь, Митяй. Запачкаешь меня в мокром деле — я тебя в ближайшем овраге похороню. Ты ведь меня знаешь?
— Знаю, Андрей Валерьевич — выронив лопату, молодой едва коснулся пальцами порванной щеки и зашипел — С-с-су-у-у-ка… зашивать теперь?
— Зашивать — машинально ответил я, сумев получше разглядеть реально страшную рану — Тут по любому зашивать. Охренеть…
Встрепенувшись, я сбросил оцепенение и заторопился к остальным, прижимая ладонь к ушибленным ребрам. Да плевать на ребра! Терентий! Вот кто меня интересовал сейчас больше всего и плевать на ребра. Проковыляв мимо звонящего "куда надо' Николая, я с оханьем присел у головы лежащего Терентия, с надеждой заглянул ему в глаза и торопливо забубнил:
— Эй! Помнишь меня? А? Это я — Тихон. Помнишь? Мы ведь сегодня еще стейки жарить собирались и за жизнь и будущее разговаривать. Помнишь меня? Терентий?
Ответа не было. Терентий, прижимаясь щекой к пыльному щебню, смотрел на меня, криво улыбался и молчал.
— Ответь — шепотом попросил я, пристально глядя в его глаза — Ответь, пожалуйста. Скажи что-нибудь. Выругайся. Пошли меня куда подальше. Пожалуйста. Очень прошу.
В ответ тишина… и эти внимательные глаза хищного зверя. Из приоткрытого рта Терентия стекла струйка кровавой слюны, он шевельнул губами, будто пытаясь что-то сказать, лицо неуловимо изменилось… и снова стало прежним, с этой уродливой кривой улыбкой.
— Ты где-то еще там? — едва слышно спросил я, не обращая внимания на возящих над ногами плененного парня мужиков, стягивающих ему колени веревкой — Ты где-то там, дружище? Дай хоть какой-то знак… пожалуйста…
Молчание…
Меня грубо схватили за плечи и шутя поставили на ноги. Николай, убирая телефон в карман, мрачно зыркнул на лежащего у его ног Терентий и перевел взор на меня:
— Бок как? Саданул он тебя сильно…
— Бок? — я снова пощупал ноющие ребра и кивнул — Болят. Сильно. А кто меня так?
— Он — Николай кивнул на Терентия — Его уже валили, а он извернулся и таки достал тебя ногой. Ты ведь еще на корточки присел — прямо посреди драки! Охренеть просто… Повезло, что ты за упавшим молотком чуть отклонился и он тебе по ребрам долбанул, а не по голове — а целился в висок.
— Ап-чаги! — буркнул держащийся за щеку и сидящий на досках парень, избегающий смотреть на сурового седого мужика.
— Будь здоров — машинально произнес я и только затем удивленно на него посмотрел — Как?
— Ап-чаги — повторил тот — Прямой удар ногой. Тхэквондо. Хотя может это и карате…
Николай глянул на говорившего, потом на лопату и, прищурившись, спросил:
— А ты каратист что ли у нас? Или лопаторуб?
— Да ладно вам, Николаич… щеку мою видели? Вы же знаете — обычно я и мухи не обижу.
— Ты человеку шею рубануть хотел. Лопатой.
— Так сгоряча же! Да и не рубанул бы я! Пугал больше!
— А человек ли он? — со стоном поинтересовался я, усаживаясь рядом с поникшим Севой — За мной такой же вот бегал, так что я вполне понимаю Севу… Ох. Как же бок болит…
— Может он тебе ребра поломал? — взбодрившийся после моего участия Сева улыбнулся и тут же ойкнул — Но ребра хоть заживут. А мне теперь со шрамом на лице жить? Зашивать ведь будут.
— А ведь он один был — заметил Андрей Валерьевич, глядя на уже полностью «упакованного» Терентия, связанного по рукам и ногам — А сколько дел наделал. Ребра тому, щеку этому, колено чуть не выбил третьему, отбил бедро четвертому, сломал нос пятому… а ведь мы не мешкали — сразу навалились.
— Не сломал — чуть невнятно пробубнил бригадир и, убрав руку от носа, показал нам красную ладонь — Разбил просто. Нормально все. Но парень быстрый… может он реально чем боевым увлекался? Ты не знаешь?
Поняв, что они смотрят на меня, я покачал головой:
— Мы знакомы всего пару дней. Но что-то не похож он на фаната спорта и боевых искусств.
— Щупловат для мордоворота — согласился со мной Андрей Валерьевич — Коля, ну что там? Едет кто?
— Участковый наш мчится. С подкреплением — отозвался Николай — Тихон, а у тебя в запасах чего горячительно-успокоительного не найдется? Я про водку, если ты не понял.
— Найдется — кивнул я и осторожно поднялся — Сейчас все будет…
— Вот спасибо. А еще скажи-ка мне, мил человек… а чего ты там у нас под ногами на карачках ползал с молотком в руке?
— Так это… — чуть беспомощно улыбнувшись, я развел руками — Хотел по ступне ему молотком врезать. А как молоток выронил, пытался за ноги его схватить и повалить…
— Молотком по ступне — повторил задумчиво Николай — В драке толпой… ладно… ну ты принеси уж нам водочки, уважь старых драчунов.
— Сейчас. А ничего что полиция едет, а мы водку пьем?
