— На эту тему я общалась с людьми, знающими многое и летающими ой как высоко — на уровне пентхаусов Москва-Сити, если ты понимаешь, о чем я.
— Вот там я бы оказаться не хотел! — вырвалось у меня. — Ну на фиг! Чем ближе к земле — тем лучше!
— Любишь же ты приземленно мыслить, Тишик. И жить стараешься приземленно! Скоро раз я тебе говорила, сколько раз подталкивала — время расправить крылья, взлететь выше, начать делать карьеру, ведь ты совсем не глупый!
Тут она соврала в каждом произнесенном слове, ну разве что кроме приземленности — сурово, но правдиво жахнула меня глаголом. Ну, еще согласен, что я неглупый — не гений точно, но и не дурак. А насчет подталкивания — ложь. Леся никогда и никого не пыталась подпихнуть или уговорить расправить крылья — потому что мы были ее удобными исполнительными подчиненными и было бы крайне глупо с ее стороны заставлять нас делать карьеру, ведь чего бы она хотела меньше всего, так это наблюдать, как мы расправляем крылья и улетаем прочь из ее цепких начальственных лапок. Наоборот — Леся никогда не упускала шанса упомянуть о нашей ограниченности и о том, как нам всем повезло, что она оберегает нас от всех внешних врагов. Сидите, птички, в клетке и не высовывайтесь.
Ничего такого я, конечно, не сказал вслух. А дождавшись завершения ее монолога, на этот раз решив не прерывать, чтобы успеть допить кофе, я заговорил с удивительным спокойствием:
— Послушай, Леся, — она пораженно пискнула, ведь я вдруг осмелился на бесцеремонное «ты», но промолчала. — Где бы там ни летали твои источники информации, толку от их откровений ноль. Да, я тоже хочу верить, что скоро этот кошмар закончится. Но что, если он закончится, скажем, уже к сегодняшнему вечеру, вот только тебя убьют часов за восемь до этого, разбив твою исполнительную голову о грязный асфальт? Ведь никто из твоих знающих высоких людей понятия не имеет, что сейчас происходит вокруг твоей многоэтажки! Может, тебя поджидают уже в подъезде. Или прямо за дверью стоит обезумевший чувак с окровавленными руками, который только что убил свою жену и выбрел на площадку в поисках следующей жертвы. А может, ты даже успеешь дойти до машины, но сесть в нее не сможешь — через крышу твоей тачки перелетит удивительно прыгучая девушка, повалит тебя на асфальт и выдавит тебе глаза своим идеальным длиннющим маникюром, а потом разобьет тебе голову об асфальт!
— Господи! Замолчи!
— Никто не может гарантировать твою безопасность, Леся! Никто, кроме тебя! Не езди в долбаный офис, где каждый курьер может на твоих глазах превратиться в монстра и порвать тебе глотку! Вообще не выходи из дома! И наплюй на тех, кто тебя заставляет! Просто наплюй так же, как я наплевал на твою просьбу выйти в офис! Я не выйду! И знаешь почему? Потому что мне моя жизнь дорога — вот почему!
— Меня уволят!
— Да плевать! Такой спец, как ты, без работы не останется никогда! — рявкнул я. — Ты исполнительный умелый руководитель среднего звена, умеющий идеально отлизать задницу вышестоящим и красиво держать дистанцию с нижестоящими.
— Репутация…
— Или жизнь! Тут уж тебе решать, что делать дальше — отказаться идти на работу в такое опасное время и подпортить себе репутацию, либо же пойти и потерять жизнь. А знаешь, что после твоей смерти скажут те, кто требовал от тебя выйти в офис?
— Что?
— Да ничего! Потому что им плевать! Ты для них такой же маленький винтик, как я для тебя! Легко заменяемая шаблонная деталька… так что… сиди дома, Леся. Прошу тебя — сиди дома!
— Я… — фырканье участилось, затем резко сменилось сдавленными всхлипываниями, а еще через пару минут она уже откровенно рыдала. — Господи… как же мне страшно… я так не хочу никуда идти, а они давят и давят… а у меня и мужика нет, чтобы до машины хотя бы проводил. Был Степка… любил меня дуру… а я решила, что он немодный и староват… Я ведь собранная уже сижу. В туфлях. Зареванная. Смотрю в зеркало сейчас… бабища заплаканная… одна-одинешенька… а был бы Степка рядом… Выйти не решалась, а тут ты звонишь — я так обрадовалась. Решила, ты передумал… заедешь за мной, и мы вместе в офис. Ты ведь какой-никакой, а все же мужик… ой… ты уж прости, Тишик.
— Да я насчет себя иллюзий не строю, — пробурчал я. — Знаю, что не Аполлон Шварценеггер… Леся… сиди дома.
— Может, хватит это повторять?
— Я про сраку ни слова ведь…
— Я про «Леся, сиди дома» сейчас говорю.
— Сиди дома, Леся, — упрямо повторил я.
— Да я с ума сойду в этих четырех стенах!
— А ты не просто так сиди, — предложил я, устраиваясь чуть удобней в кресле. — Ты готовься.
— К чему?
— Как мне уже кажется — к неизбежному, — тихо произнес я, сам удивляясь невероятной мрачноте своих слов. — Этих… бешеных… их будет все больше.
— Их покусал кто?
— В том и самое страшное — непонятно, почему они заболевают и превращаются в убийц. Но ты, главное, запомни мои следующие слова…
— Леся, сиди дома? — она попыталась передразнить, но не сдержала очередного всхлипа.
— Доверяй только и только себе, — медленно проговорил я чуть ли не по слогам. — Эта сводящая с ума штука может спать в каждом из нас. В каждом твоем знакомом, в каждой твоей подруге. Во мне. В тебе.
— Во мне-то откуда⁈ Я же не шалава какая!
— Да оттуда же, откуда и во всех — хрен его знает! — рявкнул я, не выдержав ее глупого огрызания. — Леся! Ты будешь слушать или нет⁈
— Это ведь я всему тебя в жизни учила…
И снова полное вранье. И снова я проигнорировал и продолжил говорить:
— Я пришлю тебе в Телеграм кучу видеороликов — и роликов страшных. Но я хочу, чтобы ты их посмотрела без перемоток от начала до конца, а потом разослала всем, кого знаешь. Отдельно я пришлю тебе запись очень умного человека. Высокопоставленного. Самая верхушка — последние несколько слов я добавил по наитию, и уловка сработала.
— Насколько высокопоставленного? — в ее голосе зазвучал неподдельный интерес.
— Самая верхушка, — повторил я. — Анонимно, само собой. Сама понимаешь…
— Ну разумеется! — ее голос окончательно ожил, вернул прежние интонации модной женщины неопределенного возраста. — А у тебя откуда…
— Мой хороший друг недавно… выбился, так сказать, в люди. Больше сказать не могу.
— Ну ты пришли запись его…
— Я пришлю много чего. Ты посмотри видосы, почитай тексты. И только потом уже решай, покинешь ты квартиру сегодня или нет, Леся. И разошли остальным.
— Ты уже говорил. Я запомнила. Сейчас пришлешь?
— Ага. Прямо сейчас. Пока все не посмотришь и не оценишь — за дверь ни ногой!
— Да поняла я… и… спасибо, Тишик. Ты единственный, кто вот так со мной поговорил. А остальные… просто не ответили на вызов… но ты ведь понимаешь — красные галочки на их счет я уже поставила себе в уме…
— Сейчас все пришлю, — повторил я. — Но перед тем, как начнешь смотреть и слушать, сделай, пожалуйста, еще кое-что очень и очень важное. Это, можно сказать, вопрос жизни и смерти. Твоей жизни. И твоей смерти, Леся.
— Что именно?
— Используй любое из подходящих приложений на своем смартфоне и закажи на дом столько непортящихся продуктов и питьевой воды в пятилитровках, сколько сможешь. Если есть знакомые в аптеках — закажи через них лекарств на все случаи жизни. Укажи везде, чтобы оставляли доставленное у двери и не выходи, пока они не спустятся. У тебя есть камера на площадке?
— Конечно, есть!
— Проверяй через камеру и глазок, чтобы площадка была пуста. Вышла, закинула пакеты и бутыли домой, сразу же заперла дверь на все замки. К курьерам не выходи. Если будут ломиться в дверь — не открывай! Никому!
— А если полиция?
— Этим открыть придется, — я невольно рассмеялся. — Но я имел в виду тех, кто может стучать, ломиться, но не сможет произнести и слова. Я говорю про тех уродов, кто на видео, что я уже начал тебе отсылать.
— Да вижу… Тишик… так ты думаешь, все так серьезно? Весомые люди заверили меня, что…
— Весомым людям на мелочь плевать, Леся. Полагаться можно только на себя. Находиться на улице смертельно опасно. И не жалей денег, когда будешь запасаться едой и особенно водой. И подумай о том, как ты будешь готовить пищу, если у тебя отключится газ.
