Совершив полный круг, я успел познакомиться с каждым плодовым старым деревом — яблони гигантские! — и мы снова финишировали у сарайчика, а старушка достала из кармана безрукавки ключ и протянула мне, пояснив, что сыновья все, по их словам, более ненужное снесли сюда, в бывший угольный сарай, хотя стоило бы сразу на мусорку. А она так не может…

Отперев замок, я вытащил цепь, открыл скрипучие двери и задумчиво взглянул в сумрак постройки. Почерневший и потрескавшийся бетонный пол чист и пуст, вдоль стен — крепкие деревянные полки, а на них чего только нет — свернутые рулонами старые ковры, ящики с крышками и без, ряды и ряды пыльных стеклянных банок и бутылок всех видов и размеров, перемотанные ремнями матрасы, распухшие от лезущего наружу тряпья сумки, трюмо со сложенным зеркалом, пучок удочек в углу, немало досок, реек и всякого прочего. Да уж… эта кладовка хранит в себе мощную частицу прошлого…

— Аккуратно сложено, — подытожил я предварительные результаты осмотра.

— Да сыновья все в отца-аккуратиста, — со смешком пояснила бодрая старушка. — Вечно у него каждый гвоздик на своем месте лежал. И детей также приучил всех до единого. Порядок в доме — порядок в семье. Так он говаривал.

— И правильно, наверное, — улыбнулся я. — Скажите, пожалуйста, а в ящиках что?

Ящики были примечательные — длинные, сколоченные из досок, многие несли на себе остатки белой и зеленой красок, следы надписей на боках, а на крышках имелись металлические запоры и проушины для висячих замков.

— Да скупил он за бесценок их излишки в какой-то военной части еще в двухтысячных. Для хранения всячины лучше и не сыскать. Сыновья все полезное повыбрали и увезли, а в ящиках книги и журналы старые советские, инструменты ломанные и прочее. Так ты ведь, сынок, вроде как ковры смотреть приехал? Дочка моя только их в интернет ваш выкладывала…

— И ковры, — улыбнулся я в ответ. — Но и ящики куплю, если продадите. Вместе с книгами.

— Да кому в наше время книги нужны? Вы же все в планшетах читаете.

— Я возьму, если продадите, — повторил я. — И если в цене сойдемся. Вы позвоните сыновьям, спросите о цене, чтобы я свою не навязывал, а я пока ковры гляну, если вы не против.

— Ишь, вежливый какой, — фыркнув, она из другого кармана вытянула вполне современный смартфон. — Ну, гляди ковры, гляди, а я старшему наберу — он у меня самый скуповатый, это я тебя сразу предупреждаю. Копия отец…

Слушая явно любящую поговорить улыбчивую пожилую женщину в милом белом берете, я и сам невольно улыбался все искреннее и радостнее. Удивительно, но эта, можно сказать, случайная встреча и совсем не запланированная беседа с экскурсией по основательному самодостаточному хозяйству окончательно убедили в правильности сделанного выбора и укрепили меня в желании жить на своей земле и подальше от душного мегаполиса. А ведь пока сюда ехал, в голове крутились мелкие подлые мыслишки на тему вернуться в Москву, позвонить бывшей и вытащить ее в пиццерию, а потом, может, в бар и дальше по накатанной, пока все не закончится в ее постели. Но вот я побывал здесь, послушал старушку, и во мне нет и намека на желание вернуться в город и к бывшей. К черту. Только вперед. Без оглядки. И к черту всех тех, кому я нужен только в горести и тревоге, но не в радости.

Моя улыбка сильно померкла после неожиданной и чуток пугающей встречи.

Ведущий меня в деревенских дебрях навигатор предложил добраться до еще далекого перекрестка узкой сельской дорогой, и я поддался его уговорам — не ради экономии пятнадцати минут, а чтобы подышать свежим воздухом, а не выхлопами соседних машин. Тяжелый внедорожник легко справился с полными вязкой грязи ямами, я вырулил на идущую по просеке и вдоль гудящих вышек электропередач дорогу, вольготно проехал пару километров и… притормозил, а затем и съехал на обочину, когда из-за поворота навстречу вдруг показалось угрюмое рыло могучего грузовика. Мимо меня, почти вплотную, прошла колонна из десятка крупнотоннажных и выкрашенных характерной краской армейских грузовиков Урал, едущих достаточно быстро и вроде как по направлению к повороту на М4, откуда открывается дорога на Москву. За грузовиками шли утюжащие грязь БТР-80 в числе трех штук. Рука невольно дернулась к закрепленному в держателе телефону, чтобы заснять видео проходящей колонны, и я остановил этот дурацкий порыв лишь в последний момент, беззвучно выругав свою мальчишескую дурость. Нужно быть абсолютным кретином, чтобы снимать на видео военную технику. Колонна уже ушла, а я еще некоторое время стоял, задумчиво созерцая успокаивающуюся в глубокой колее воду и гадая, смогу ли я теперь тут проехать на своем уже не кажущемся столь все проходимым внедорожнике. Как бы не сесть на брюхо… Проверив сигнал сотовой связи, я успокоено вздохнул и улыбнулся — сигнал имелся, а значит, смогу если что позвонить Николаю спасителю и дождаться его с трактором.

В итоге на асфальт я выполз гораздо раньше, решив свернуть с уже не столь спокойной и солнечной сельской дороги и пробравшись сонным селом. Снова постоял на обочине, пропуская очередную колонную из грузовиков и бронеавтомобилей в расцветке Росгвардии, двигающуюся в том же направлении, что и военная. И словно горькая вишенка на торте, после того как я проехал с десяток километров к дому, чуть в стороне со стрекотом прошли сразу три вертолета.

И какого хрена происходит?

Не реши я свернуть к той позитивной бабульке за коврами, не застал бы все эти чуток пугающие передвижения не самой обычной техники. Глядя на дорогу, я мысленно успокаивал себя, напоминая, что страна у нас огромная и никто не отменял всякие там тренировочные маневры.

Хотелось остановиться и почитать новостные каналы, но я заставил себя двигаться вперед во всех смыслах этого понятия — на сегодня еще много требующих завершения дел.

На участок я вернулся достаточно поздно, не ожидая увидеть там уже никого, но, к моей радости, бригада все еще была здесь и трудилась. Один подпиливал угол толстого бруса, остальные занимались установкой уже подготовленных, почти сформировав основу места моего проживания на ближайшие месяцы. В нескольких шагах дымил костер из остатков стройматериалов, на кирпичах стоял закопченный чайник, а на полотенце лежали свидетельства простой, но сытной трапезы: солидный шмат сала, остатки буханки ржаного хлеба, луковичная шелуха и початая головка чеснока.

В бытовку пока было не зайти, поэтому я лишь кивнул парням и остался во внедорожнике, свесив ноги наружу и оглядывая участок и недавние свершения.

Щебневая площадка — готова. На ней я сейчас и стоял, наконец-то не занимая общую для нас с соседом узкую подъездную дорогу. Тут же на щебне лежали прикрытые пленкой строительные материалы: различные брус, толстые доски будущего чернового пола, кирпичи, бетонные тяжеленые блоки, мешки с цементной смесью и еще много чего, куда ушла львиная доля моих сбережений.

Ставни на окна бытовки — готовы. Обычные дощатые распашные прямоугольные ставни, сейчас открытые, с запорами на внутренней стороне.

Сортир дачный — готов. Он был куплен готовым, и его лишь надо было утвердить над вырытой ямой. Высится в дальнем конце участка, и сейчас я, кажется, понял скепсис Николая, спрашивавшего, готов ли я в морозы бегать так далеко и чистить дотуда дорожку в снегу. Действительно далековато. Кофе я пью много, бегаю в туалет часто, так что есть над чем подумать, но главное — наконец-то есть куда спокойно сходить по большому. Под туалетом — два бетонных кольца, для меня одного вполне достаточно, а еще мне посоветовали высыпать туда пакет каких-то хищных бактерий, выведенных специально для поедания фекалий и устранения того самого тяжелого аромата. Звучало пугающе и многообещающе одновременно. Жрущие говно хищники будут испускать запах хризантем…

Достаточно широкая щебневая дорожка от привратной площадки к бытовке частично готова, но не доведена до конца, потому как сейчас проводятся главные работы, и дорожку доделают, когда станет ясно, где окажется нижняя ступень. Вторая дорожка, как и договаривались, пойдет вдоль будущего забора к сортиру, но уже гораздо позже — я все же хотел дорожки из плитки или бетонные, а щебневая — решение чисто временное.