– Это не твари постарались! – уверенно произнес я – Точно не твари!

– Это скорее взрыв – едва слышно произнес Виктор – Бомба рванула…

– Что‑то рвануло – согласился Эдди, аккуратно отводя дрон ближе к нам и чуть поднимая его – Крыша как сито… осколками посекло. А что с людьми внутри случилось?

Мы переглянулись и промолчали. Понятно, что ничего хорошего с пассажирами случиться не могло. Брони никакой, тонкая жесть, а сверху двойной слой решеток – это защита от тварей, но никак не от разумных и вооруженных подонков. А та позвонившая мне девушка что‑то говорила про перестрелку – а раз стреляли в ответ, то точно стычка была не с тварями.

Второй автобус шел следом и выглядел нормально. Вид третьего заставил нас успокоено выдохнуть – он тоже не нес следов повреждения, но при этом двигался чуток рывками и немного рыская по дороге. Последней двигалась еще одна машина сопровождения и Эдди быстрее нас опознал в нем защищенный решетками пикап Ford Ranger, после чего огорченно вздохнул и признался, что надеялся увидеть что‑то более армейское…

Конвой миновал последний поворот и до шлагбаума осталось меньше ста метров. Меня толкнули в плечо и я удивленно глянул на Эдди.

– Что?

– Как что? Иди встречай!

Я пораженно уставился на него и ткнул себя пальцем в грудь:

– Я⁈

– Ну не я же блин! Давай уже, Тихон! Выходи и властно улыбайся!

– Очень смешно…

– Давай, давай… кто‑то же должен выйти и показать куда поворачивать…

Тяжело вздохнув, я покорился неизбежному и шагнул под поднятый шлагбаум на свет приближающихся фар…

Показать куда поворачивать… да кто бы мне самому показал куда поворачивать в этой порой слишком сложной жизни…

Знаете ли куда вы идете товарищи? Знаем! Но мы не идем, а катимся по наклонной и кажись прямиком в задницу…

Мои страхи не оправдались.

Вернее сказать, мои страхи оправдались полностью, мы ничего толком не успели подготовить, но всем оказалось на это глубоко наплевать. Передняя машина, а как меня позже авторитетно поправил Эдди, головная, въехала за поселок, следуя мои указаниям свернула направо и оказалась у входа в хоздвор, куда втянулись все три автобуса. Последняя машина сопровождения осталась у шлагбаума и только сейчас я увидел на пикапе дыры от осколков – а я знал, что это осколки, потому на что на моей собственной машине красовались точно такие же боевые отметины.

Дальше все оказалось просто и грустно. Из автобусов один за другим начали выходить люди, а выглядело похожим на американские фильмы, где показывают прибытие тюремного автобуса и высадку особо опасных заключенных. Оранжевых комбинезонов и масок на лице не было, конечно, а вот руки и ноги скованы были у всех и они могли лишь семенить к указанному месту, где обессиленно падали на землю и со стонами вытягивались во весь рост. Кто‑то матерился, кто‑то плакал, кто‑то жаловался, что не чувствует ног, а из автобусов продолжали выходить люди, один за другим располагаясь на расстоянии пары метров друг от друга. Вскоре хоздвор стал напоминать жутковатую шахматную доску с фигурами лишь одного цвета… одежда на большинстве была темная, так что белые фигуры явно проиграли подчистую…

Трое вооруженных человек заняли позиции с разных сторон, пристегнув себя длинными тросовыми поводками к тяжелым объектам: один пристегнулся к трактору, другой к стене бытовки, третий остался у машины и поводок уходил в салон.

Я стоял рядом с последним въехавшим автобусом и не сдержал чисто детского любопытства, попросив разрешения заглянуть. Угрюмый бородатый мужик, остро воняющий старым потом, коротко кивнул и продолжил наблюдать за лежащими пассажирами. А я поднялся на ступеньку и глянул в салон.

Кресла имелись. Но они были полностью переставлены и теперь тянулись спинками по стенам автобуса вплотную друг к другу. Между креслами имелись разделительные стенки из металлической рабицы, шириной сантиметров сорок, не больше. Как раз отстегивали последних пассажиров и стало ясно, что всю дорогу они ехали вот так вот – буквально зафиксированными на своих посадочных местах очень короткими тросами. Ноги в кандалах пристегнуты к полу, оттуда же тянется цепь к скованным рукам. Узким рядом по центру салона тянулась конструкция, в которой я не сразу опознал трехэтажные кровати‑клетки, в которых можно было только лежать, но за то во весь рост. Клетки защищены и заперты, сейчас из одной из них выползала девушка в красной футболке и черных лосинах, без малейших признаков кандалов.

– А кровати это…? – спросил я у угрюмого бородача.

– Места повышенного удобства – сипло ответил он – Втрое дороже обычных. Слушай, ты бы отошел…

– Понял, понял – заторопился я – Последний вопрос – случается что… превращаются в дороге?

– В этом автобусе тридцать четыре пассажира сейчас. Когда выезжали в дорогу пассажиров было сорок шесть. Я ответил на твой вопрос? Или рассказать, как мы быстро и умело простреливаем им головы мелким калибром и выбрасываем трупы прямо на ходу?

– Ответ дан, спасибо… – кивнув, я отошел, давая выйти остальным и заторопился к выходу из хоздвора, посмотреть, что там с чаем.

Но мое участие не потребовалось – Клава Сергеевна уже все организовала и я увидел небольшое шествие с кастрюлями, чайниками и подносами с посудой, где дорогие кружки соседствовали с одноразовыми стаканами.

– Чай! Ребята! Горячий сладкий чай! Кто хочет? Просто поднимите руку, и все поднесем…

Хоздвор тут же ожил, со всех сторон понеслись зовы страждущих и видит бог – я их понимал. Выдержать такую адскую работу, будучи прикованным к одному и тому же месту, понимая, что в любую минуту ты либо сам станешь тварью, либо сосед за хлипкой с виду стеночкой, а потом звучит выстрел, плещет кровь, кандалы открываются как и одна из дверей, после чего труп вылетает на полном ходу на автостраду… и ты все это наблюдаешь…

Да… я бы тоже захотел выпить несколько кружек горячего сладкого чая, прежде чем снова забираться внутрь адской колесницы…

Движение в глубине двора привлекло мое внимание, я вгляделся и увидел, как из поврежденного автобуса вытаскивают несколько тел. Одного опустили в траву и так равнодушно повернулись спиной, что сразу стало ясно – там мертвец. Второе тело дергалось, над ним наклонился один из охранников с большой серой сумкой… и медленно выпрямился, махнув рукой. Через пару секунд второе тело оказалось рядом с первым, а люди вернулись в автобус.

– Тихон…

Обернувшись, я увидел очень невысокого крепкого мужчину лет сорока. Морщинистое лицо серо от усталости, но карие глаза смотрят внимательно и оценивающе. Мы уже перекинулись с ним парой слов при встрече конвоя. Передо мной стоял главный по конвою – Александр с позывным Смерч.

– Чем еще можем помочь? – спросил я.

– Есть экскаватор небольшой? Нам бы похоронить нескольких… и своих и пассажиров.

– Чего нет – того пока нет – вздохнул я – Не разжились.

Экскаватор⁈

Вот о чем мысли никогда не было, так это о такого рода технике. Я вообще где‑то на подсознательном уровне считал, что такого рода техникой владеет обычно только государство. Да глупо, все же в эру капитализма живем, где ты можешь владеть всем на что денег хватит, но… как‑то вот так ограничено я мыслил. Дожил до своих лет, а экскаватор не купил… А ведь нам здесь он бы очень пригодился… но ведь на него бензина или солярки не напасешься. А еще на нем надо уметь работать… и уметь его ремонтировать – а ведь в нем полно узлов, что полностью отличаются от узлов обычных машин…

Чтоб меня… вот теперь я кажется понял почему Коламбус так яростно зазывает к себе различных специалистов и почему даже готов встречать их на подходах и обеспечивать им безопасный проход сквозь заполненную тварями Москву…

– Тихон?

– Да‑да – очнулся я – Прошу прощения – почти сутки уже не спал, а денек выдался тот еще. Мы похороним умерших. Обещаю. Еще что‑нибудь от нас требуется? Чем можем помочь?