Времени на подготовку встречи гостей было всего ничего, но мы сделали что могли, сообща проверив еще один дом неподалеку, убедившись, что он пуст, открыв ворота и оставив там машину с испуганной семейной четой, вооруженных гладкоствольным ружьем. Их задача была проста – ни в коем случае не геройствовать, сидеть в защищенной машины, посматривать по сторонам и, если что – сразу сигналить, а мы подскочим. Пока они сторожили, мы сняли с забора металлические листы и прикрутили вообще на все окна дома. На кухне нашлась электрическая плитка, на неё поставили самую большую кастрюлю с водой, заварка нашлась тут же в шкафчике. В самую большую комнату на первом этаже мы притащили кровать сверху, поставив к стене напротив разложенного дивана. Убрав лишнюю мебель, воткнули у стены найденную раскладушку и бросили сверху матрас. Ну вот… что‑то вроде госпиталя готово – без врачей, без лекарств, но будет свет, кровати, горячая вода и чай. Ну и еду можно будет приготовить. Это для раненых… но к нам едет аж три автобуса и это, не считая людей в машинах сопровождения.

Куда их всех поместить?

Чем их всех напоить? Как их всех напоить?

Эти вопросы пульсировали у меня в голове, а ответа все не было.

Выйдя из превращенного в слабенькое укрепления здания, я застыл, держа руку на рукояти пистолета и поверх машины с наблюдающей за площадкой перед домом и частично за улицей семейной четой, уставился сам не пойми куда, что‑то пытаясь сообразить. Я пытался как‑то сосредоточиться, что‑то придумать, но каждую минуту меня кто‑то окликал, что‑то спрашивал, требовал, уточнял… а я и им‑то толком не мог ответить и начал «зажевывать» слова, чуть поплыл… сам не заметил, а в ушах уже зазвенело, захотелось заорать…

Неожиданно, но успокоила меня та самая женщина с огородом – Клава Сергеевна. Женщина, потерявшая всю семью в давней автоаварии, а сама оставшаяся в живых и та, кто спросил понимаю ли я, что твари на самом деле очень счастливы. Она, все поняв, остановилась рядом, закутанная по плечи в большой красивый платок, пахнущая спреем от комаров, который распылила и на меня, она сжала меня за руку повыше локтя и тихо сказала:

– Тихон, не надо.

Вздрогнув, я глянул на нее осмысленнее:

– А? Да я ничего…

– Вот и молодец. Не надо. День был тяжелый…

– Это да – я тяжело‑тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри растворяется ком ярости – Вы уж простите, что я тут торможу и мямлю… устал…

– Дело не в усталости – строго поправила она меня и сжала мою руку чуть сильнее – Просто дело новое, непривычное, время ночь, люди устали и боятся. Себя не кори, ты и так уже сделал много. Лучше скажи мне – сколько людей к нам едет?

– Три автобуса и две машины сопровождения! – я выпалил это обрадованно как вызванный к доске ученик, что вдруг вспомнил хоть что‑то из вчера честно прочитанного, но не запомненного домашнего задания.

– Ага… а людей в них сколько?

– Э‑м… я как‑то… я не спросил – признался я – Так неожиданно позвонили. И говорила та девушка быстро, просила все сделать срочно… а я дебил не додумался…

– Ты не трать время на ругань. Телефон с собой? Заряжен?

– Конечно.

– Набери‑ка номер той девушки, а я сама поговорю. А ты пока покури и выпей вот горячего сладкого чайку. Чередуй чай с сигареткой и отпустит.

Откуда‑то из складок платка у бока она достала термос, с почему‑то успокаивающим неспешным поскрипыванием открутила помятую железную крышку‑чашку, откупорила еще одну пробку и налила мне черного ароматного чая. Она мне чай – я ей телефон. Обмен состоялся.

Пока шли гудки, она отошла, а я, стараясь не расплескать горячий чай, закурил и начал делать как велела Клава Сергеевна – глоток чай, потом небольшая затяжка сигаретной отравой. И снова глоток чая… Стоящая рядом женщина, окутанная ночной мошкой, пляшущей в свете ожившего уличного фонаря, о чем‑то тихо заговорила по моему телефону, вдруг резко повысила голос, даже рявкнула сурово, что‑то переспросила, покивала и вернулась ко мне, одной рукой протягивая мой телефон, а другую требовательно тяня к кружке.

– И как? – спросил я, убирая телефон в карман.

– Три автобуса Юконг к нам едет. Вместимость каждого – пятьдесят одно место.

– Господи! Сто пятьдесят человек⁈ Мы должны разместить где‑то сто пятьдесят человек, не считая сопровождения⁈

– Но в каждом не больше сорока пассажиров…

– Сто двадцать…

– Про количество сопровождения та юная балаболка отвечать отказалась, запрещено мол, но их мол кормить и не надо, они о себе сами позаботятся. Так что да – сто двадцать человек…

Повернувшись, я посмотрел на центральную улицу… ну… домов у нас пустующих более чем достаточно. Другое дело, что они вообще никак не защищены от тварей. А еще еда… горячее питье… кровати…

Кажется, я все это бормотал вслух, сам того не осознавая, и на моей руке вновь сомкнулась успокаивающая хватка Клавы Сергеевны:

– Тихон… ты возьми себе в помощь вон тех балбесов с ружьями, что явно не знают куда себя деть – она кивнула на группку мужиков, среди которых я узнал Дениса – Видимо дела у них кончились… вы думайте о укреплении домов, а я пока придумаю как приготовить на всех горячий сладкий чай.

– А еда⁈

– А про еду будем думать потом. Главное, что надо дать попавшему в беду человеку, так это что‑то теплое на плечи и горячее в руки.

– Спасибо вам!

Она кивнула и ушла, а я побежал к мужикам, чувствуя прилив сил – то ли от успокаивающих слов Клавы Сергеевны, то ли от её волшебного вкусного чая…

Свет фар приближающегося конвоя осветил ведущую к поселку щебневку, что по задумке должна была ложиться под колеса дачников и самосвалов, но теперь по ней тяжело шли совсем иные машины. Я наблюдал за всем из виртуальных первых рядов: глядя в планшет в руках Эдди – того, кто при первом же знакомстве представился как диванный всезнайка, профессор постапокалипсиса и как минимум гуру по теории всего, что связано с концом света. И благодаря торопливой скороговорке Эдди я мог не только наблюдать за подходящими машинами, но и получать о них информацию.

– Тигр‑М впереди едет! – палец «профессора постапа» ткнул в экран, указав на идущий перед конвоем автомобиль – Разработка для сил спецназначения. Но такой вот коробки сетчатой на крыше не предусматривалось – это уже они сами сделали.

– Как защита от ударных дронов – добавил стоящий рядом с нами Виктор – И там кто‑то сидит…

На крыше машины действительно высился решетчатый железный куб, а внутри просматривалась наполовину торчащая из люка на крыше фигура солдата. Еще я отчетливо увидел закрепленный на крыше пулемет, думаю это именно он и невольно поежился – не дай боже там у кого от нервов дрогнет рука и по нам пройдется раскаленный град пуль…

– Автобусы класса «гражданский постапокалиптично защищенный» за номер один – продолжал говорить Эдди – Вижу двойную решетку на лобовом – видать, чтобы твари не дотянулись, если напрыгнут спереди. Еще вижу… ох…

Эдди осекся, а мы дружно подались к небольшому экрану планшета и так быстро, что аж головами ударились.

Автобус Юконг… ничего не слышал про эту марку, я вообще не ездок на автобусах, но понятно, что это современный пассажирский автобус. Этот, выехавший на свет первого фонаря, выглядел необычно за счет закрепленных на боках железных решеток, причем закрепленных не в один слой, а в два и между этими слоями было минимум полметра пустого пространства. Логично – тварь действительно не дотянется просто до стекла. Защитный буфер. На крыше тоже двойной слой решеток. Колеса защищены сплошными металлическими листами. Спереди на автобусы что‑то вроде защитного стального бампера – вряд им что‑то сносили на полном ходу, но отодвинуть что‑то с пути вполне можно. Там же на бампере небольшая лебедка с тросом. Все это я заметил мельком, буквально краем глаза, потому что все мое внимание было обращено на крышу пассажирской машины – ближе к передней части решетка была разорвана и вдавлена одновременно, в разные стороны торчали прутья, на защите и на корпусе отчетливо видны черные подпалины, особенно заметные пусть на грязном, но белом автобусе. В той же области выбито несколько окон, а крыша там под решетками вдавлена вниз и продырявлена частыми отверстиями.