Впрочем, на нашей улице жили и мещане без дара. Эти не выражали поддержки, смотрели косенько, но молчали. Прекрасно понимая, кто в этом мире действительно правит бал, они скрипели зубами и старались хотя бы формально соответствовать.
К слову сказать, пока продолжались все эти вялые телодвижения, я вёл настоящую борьбу, о которой мало кто знал.
В моём кабинете собиралась малая специальная группа, выпочковавшаяся из состава основной команды с привлечением новых членов. В неё входили: я, Боря Муратов, Стефания Вознесенская, Акакий Прощелыгин и Натали. Обложившись множеством скучных томов, о существовании которых студенты, в основной своей массе, даже не знали, мы обильно читали, делали выписки и на основе этих выписок выдвигали гипотезы.
Когда гипотез становилось достаточно, мы раздевали Натали… Ну ладно, она сама раздевалась за специально купленным экраном, выходила, завёрнутая в плотную простыню, и ложилась на пол. Я перед этим обязательно запирал дверь и задёргивал занавески. Не хватало ещё, чтобы всякие досужие граждане распускали неприятные слухи о нашей сугубо научной деятельности.
Раздеваться Натали было необходимо, потому как она превращалась в животных. Даже если животные эти были меньше человека (а они были меньше, никто из нас гигантоманией не страдал), с одеждой всё равно возникали определённые неудобства. К примеру, взять курицу. Курица вполне помещалась в академическую форму, её даже не было видно, пока не зашевелится. Однако при обратном превращении угодить в форму как полагается, было уже чем-то из области высшего пилотажа, которому особо не учились даже профи, ибо пижонство и только лишь.
На десятый раз наш эксперимент выглядел следующим образом. В простыне на полу возилась морская свинка, характерным образом посвистывая. Акакий, ворча себе под нос, опустился на колени, развернул простыню и ткнул в меховую мордочку блюдце со свежеизготовленным зельем.
— Целиком? — спросила Натали.
— Пары глотков достаточно.
Натали очень хотела помочь, поэтому сделала гораздо больше глотков, прежде чем Акакий отнял у неё блюдце и резко повернулся спиной, как будто вдруг вспомнил, как Натали его обидела.
Мы с Борей тоже отвернулись, а Стефания продолжала вести наблюдения. Таким образом в нашей научной группе соблюдалась этика.
— Ничего, — резюмировала Стефания спустя пару минут. — На сегодня закончили?
— Закончили, — вздохнул Акакий, поднимаясь.
Стефания взяла в руки свинку и унесла её за экран, где Натали занялась приведением себя в порядок. Когда Стефания вышла, Акакия прорвало:
— Мы всё делаем не так!
— Что именно? — посмотрел я на него.
Стефания раздвигала шторы, впуская в кабинет солнечные лучи.
— Всё! Вы же сами говорили, что нужно брать зелье с собой сразу.
— Акакий, тут совершенно другое ведь. Во-первых, у анимагов транспортируется лишь голое тело…
— Я прекрасно это понимаю! Но тогда какой вообще смысл?
— А во-вторых, у Сицкого уж точно с собой нет ничего.
— Вопрос остаётся прежним: какой смысл в нашей деятельности?
— Мы ищем чёрный ход, раз уж с парадного нас не пускают. И мы его найдём. У меня, если угодно, чутьё.
Чутьём я иносказательно называл торрель, который пообещал категорический успех нашей затеи. Только потому я и сам не сдавался, и другим не позволял, хотя желание опустить руки уже трудно было побороть.
— Значит, нам нужно не зелье, — сказал Боря Муратов.
— Ха! — выразил грандиозную кучу презрения к такой постановке вопроса Прощелыгин.
— А что же? — спросила Натали, выходя из-за экрана полностью одетой.
— Заклинание! — поднял палец вверх Муратов.
— Ересь, — сказал Прощелыгин.
— Зелья сильно ограничены своей материальной оболочкой. По сути дела, зелья — это заклинания, скованные материальными рамками. Если мы хотим достучаться до Пустоты, нам необходимо освободить их!
— Громкие слова, господин Муратов, однако вы прекрасно знаете, что составление заклинаний — это магистерский курс, которого, к тому же, в нашем городе не ведут.
— Не ведут, тут вы правы. Однако кое-какие пособия имеются.
— Они зубодробительно сложны. Я однажды пробовал разобраться и потерпел неудачу. Их как будто бы специально написали таким образом, чтобы никто не мог сам изучить.
— Скорее всего, так и есть, — вставила Стефания. — Ведь составление заклинаний — очень опасный, деликатный и сложный процесс. Каждое новое должно быть зарегистрировано, для этого нужно пройти комиссию…
— Но запрета нет? — спросил я.
— Запрета как такового нет…
— Хорошо. Даже отлично. Диль!
— Да, хозяин?
— Как там наши бараны?
— В загоне, стучат копытами, хозяин. Послезавтра отправятся на выпас.
Баранами мы для конспирации называли Зиновьева с Килькой. Ответ Диль означал, что Зиновьев пока ещё в больнице, Килька при нём, но послезавтра их собираются выписать, и новый раунд начнётся.
— Прекрасно. Тебе новое задание: изучить всё, что есть по составлению заклинаний в нашей библиотеке. Если этого не хватит, прошерстить любые другие, вплоть до московских, будет надо зарубежные — пользуйся, не стесняйся. Кроме того, просмотри всё, что мы тут наисследовали, чтобы быть в курсе. Задача: составить заклинание, соответствующее вот этим критериям. Сколько понадобится времени?
— За сутки управлюсь, но не могу ручаться за работоспособность заклинания.
— А кто может… Никто не может, жизнь такова. Приступай.
Диль уселась за мой стол и зашелестела бумагами. Все посмотрели на неё как-то грустно.
— Мы больше не нужны, Александр Николаевич? — спросила Стефания.
— Ну что за упадническая постановка вопроса! Ещё как нужны. Вы, разумеется, понимаете, что уж на этот раз вам всем придётся разделить со мной бремя славы? Не надо мне тут опускать взгляды! Мы вместе проделали огромную работу! В частности, вам, Акакий, уж точно не помешает такая строчка в резюме. Да-да, знаю, вы презираете резюме. И всё же поверьте мне на слово: быть популярным — это полезно для жизни в целом. Негативные элементы, конечно, есть, но позитивных больше.
Успеха мы достигли уже следующим вечером. Да не какого-нибудь там скромного успеха из тех, когда ставишь галочку и делаешь следующий шаг, а феерического, сокрушительного успеха. Но выглядел он совершенно не так, как мне хотелось.
Я фантазировал, что всё произойдёт у меня в кабинете, при обычных обстоятельствах. Мы — особенно Акакий! — радостно попрыгаем, обнимемся, придумаем какую-нибудь кричалку. Затем дождёмся, когда академия опустеет, и начнём аккуратненько расширять поле эксперимента, прежде чем отправимся презентовать результаты комиссии…
Мы с Танькой ложились спать, когда в окошко постучали клювом. Я, будучи в несколько взвинченном состоянии, чуть не шарахнул в окно чем-то стихийным. Хватит, надоело, убью так убью, готов даже отсидеть!
Но обернулся и обнаружил, что птица, стучащаяся в окно, фиолетовая. Пришлось открывать створки.
— Хозяин, я всё сделала. — Диль перекинулась в девушку и каким-то чудом — правой половиной чуда, если точно, — умудрилась удержаться на водоотливе. — Вот заклинание. Сделано по всем правилам. Если не сработает, можно попробовать ещё эти четыре варианта, я их ниже записала, но они совершенно не выдерживают критики.
— Ты чудо, Диль! Спасибо тебе огромное. А что это за странные звуки с улицы?
— Тюлень.
— Господи, спаси нас всех, грешных… Ну, лети.
Диль упорхнула, я закрыл окно.
— Что это за заклинание? — спросила Танька, опустив книгу.
— Помнишь всю эту историю с Прощелыгиным, уменьшением и Небытием? Твоя подруга навела меня на невероятную мысль, к которой я сам, может быть, никогда бы и не пришёл.
— Я тебе всегда говорила, что Натали — умничка!
— Я с тобой никогда и не спорил. Так вот, мы с Сицким, когда ещё работали вместе, не могли понять, откуда в Небытии такое множество людей. И вот, Натали сделала в своём рассказе предположение, что это, по большей части, анимаги! Ну посуди сама: куда девается человеческая плоть при превращении? Загадка! Если бы происходила трансофрмация, то анимаги ничем бы не отличались от метаморфов, однако это две принципиально разные ветки развития магии.
