— Есть ещё один.

— Неожиданно. Удивляете. Задавайте.

— А не было в вашей практике такого случая, что вас схватил маленький ребёнок, начал тискать, принёс домой, надел на голову носок; тут вы, не выдержав, превратились обратно в человека, чтоба расставить наконец точки над «i», и ровно в этот момент в детскую заходят родители и видят голого человека с носком на голове и своё перепуганное чадо; отец берётся за ружьё, мать швыряет в вас горячей сковородкой. В панике вы выскакиваете на улицу сквозь окно, бежите, оставляя окровавленные босые следы, а все показывают на вас пальцами и кричат: «Ба, да это же Невелим Диаконович, вот чудак, голый, а носок на голове!»?

Кот молчал с минуту, потом кратко сказал:

— Нет.

— Это хорошо. А то ситуация, знаете, как живая перед глазами…

— У вас очень сильное воображение, Александр Николаевич. Именно поэтому мы с вами встречаемся. Вы хотите спросить, почему я говорю с вами, хотя саму по себе процедуру возвращения господина Прощелыгина в наш мир проводили другие люди. Отвечаю: идея принадлежала вам. Вы, не имея толком никаких вводных данных, умудрились выдвинуть невероятную гипотезу, которая в итоге оказалась верной. Именно поэтому я посчитал, что вы будете наилучшим кандидатом на работу со мной. Что за работа? Извольте, объясняю. Господин Прощелыгин перешёл в небытие, находясь в палате психиатрической лечебницы, а вернулся — у вас дома. На этот нюанс никто не обратил внимания, кроме меня. Что меня заинтересовало? Именно что вот это молниеносное перемещение. Почему оно молниеносное, если заняло несколько месяцев? Хороший вопрос. Пока это всего лишь гипотеза. Моя. Которую я с вашей помощью надеюсь доказать. Что конкретно я хочу сделать? Я хочу отыскать способ мгновенного перемещения человека из точки А в точку Б, причём, точки эти могут быть абсолютно любыми на географической карте. Начнётся новая эра. Транспорт отойдёт в прошлое. Прекрасная перспектива, вы не можете этого отрицать. Полагаю, у вас должны были закончиться вопросы.

— Ну почему же. Есть один.

— Неожиданно. Задавайте.

— А вы сами себе задаёте вопросы и сами на них отвечаете, потому что не охотник до общения с людьми?

— Да. У вас всё?

— Всё.

— Я малоприятная личность, Александр Николаевич, и отдаю себе в том полный отчёт. Вам будет со мной некомфортно, мне будет некомфортно с вами. Это мотивирует нас быстрее закончить работу и получить результат. Итак, вы согласны на моё предложение?

— Да я ещё предложения как такового не слышал. Ну, идея с перемещениями мне, положим, нравится. Но…

— Вы забегаете вперёд, Александр Николаевич, я этого не люблю. Вы мне не нравитесь.

— Благодарю, это взаимно.

— Благодарю и вас за искренность. Если вы готовы ответить согласием на мой вопрос, мы перейдём ко второму шагу. Теоретическое обоснование. Придётся поработать пером и защитить проект. После того как он будет защищён, мы получим разрешение на опыты. В качестве подопытного выступлю я. Почему? Хороший вопрос, отвечаю. Есть две причины. Первая: нам не придётся брать грех на душу, привлекая к участию в эксперименте посторонних людей. Вторая: я не люблю общения с людьми и пребывание в небытии меня не пугает. Кроме того, я обладаю крепкой психикой и не боюсь, что она сломается. Полагаю, у вас должны были закончиться вопросы.

— То есть, сейчас от меня требуется только «да» или «нет»?

— Вы заставляете меня повторять одно и то же, я этого очень не люблю. Вы совершенно правы. Вы исчерпали даже те крохотные остатки симпатии, которые я к вам испытывал. Полагаю, у вас должны были закончиться вопросы.

— Да…

— Прекрасно. До свидания, Александр Николаевич. Я не испытал большого удовольствия от знакомства с вами.

И кот улизнул, так и не узнав, что я, вообще-то, хотел сказать: «Да, вопросов не осталось. Отказываюсь. Полагаю, вы вполне справитесь и без меня».

— Бедный Зиновьев, — вздохнул я, представив заголовки газет.

Выслушав мой отчёт о соприкосновении с академическим миром магии, Танька вечером сказала:

— Это очень интересно! Натали тоже анимаг. И если ты спросишь, кто это такая, Саша, я брошу в тебя тефтелькой.

— Я прекрасно помню Натали! Это твоя лучшая подруга. Которая пишет фанфики про себя и меня. И ты это терпишь и благословляешь. Это странно.

— А что такое фантики? — спросила Даринка. — Как их пишут?

— Ну вот, например, прочитала ты книжку, и хочется тебе продолжения. Или чтобы закончилась книжка по-другому. Или себя, например, в эту книжку поместить. Берёшь — и пишешь.

— Получаются фантики?

— Да уж не папирусные свитки однозначно. Что-то получается.

— Саша, то, что она пишет, вполне пристойно и целомудренно.

— Откуда тебе знать…

— Я их читаю с того самого момента как она их начала писать. То есть, с тех пор как ты спас свою деревню от Источника.

Я поперхнулся тефтелькой и долго откашливался, пока заботливая Настя стучала мне по спине.

— Спасибо, Анастасия Анатольевна, я в порядке. Ты хочешь сказать, что прочитала весь этот талмуд, что у неё был⁈

— Ты, должно быть, смеёшься! Это только то, что она всегда носит с собою. У неё в общежитии вся комната забита. Разумеется, я всё читала и временами помогала править характер. Натали прекрасно владеет пером.

Я схватился за голову.

— Почему тебя это так огорчает, Саша?

— Ну, я даже не знаю…

— Я тоже хочу писать фантики! Тётя Настя, ты умеешь писать фантики?

— Никогда не пробовала.

— Давай сегодня писать фантики!

— Ох… Давай попробуем.

— Чернила и бумагу у доктора спросите, — пробормотал я.

Не хочу знать, что у них получится. Искренне надеюсь, что Господь убережёт меня от этого знания.

— Саша, ты сегодня какой-то отчаявшийся, — заметила Танька, когда Даринка с Настей улетучились постигать азы фикрайтерства. — Тебя что-то тревожит?

— Да как тебе сказать…

— Нет-нет, я понимаю всё насчёт Зиновьева, но… Неужели всё настолько страшно?

— Да нет, не настолько. Честно тебе сказать, просто немного… Нет! Зачем врать. Не немного. Очень сильно изумлён и даже ошарашен тем, во что превращается моя жизнь. Я думал, награждение, тет-а-тет с императором — это уже всё, потолок. Но — нет! Про меня пишут что-то бесконечное и несусветное. Я стою у истоков абсолютно новой магической дисциплины, которая перевернёт всю логистику этого мира. Мне объявил интеллектуальную войну маг Ананке с фамильяром четвёртого ранга. Разумеется, я в итоге посажу его в лужу, но осадочек, Таня, осадочек! Всё это слишком много для скромного учителя ММЧ, который хочет лишь лежать на диване с книжкой… Ну да, ещё, может быть, чтобы рядом лежала ты. Извини, что всё это вываливаю…

— Ничего, я всё понимаю. Хочешь полетать?

— Что?

— Ты ещё осенью обмолвился, что хочешь летать, но там был этот гроб…

— Да сейчас как-то холодновато, сыро…

— Фр! Не будь таким, будто тебе уже лет шестьдесят. Пошли!

И мы пошли на улицу, оставив доктору грязные тарелки.

Танька, за последний свой учебный год спрогрессировавшая так, что туши свет бросай гранату, легко подняла в воздух нас обоих. Единственный нюанс: мне нужно было держать её сзади путём обнимания и ни в коем случае не отпускать, чтобы для магии мы были как будто бы единым целым.

Полёт был — высший класс. Никакого ощущения ветра. Мы плыли над ночным Белодолском, сияющим светом алмазов, и, в общем, просто молчали, наслаждаясь видами.

— А ты была права, — сказал я в конце концов. — Такое… Умиротворяющее.

— Жалко Невелима Диаконовича. Боязнь высоты при возможности летать — это такая досада на самом деле.

— Да мне кажется, он не жалуется.

— Тем грустнее. Он всё держит в себе, ему даже не с кем поделиться. Люди бывают такими печальными…

— Только они об этом даже не догадываются. Слушай, а давай залетим ко мне в кабинет.

— Зачем?

— Да я там контрольные работы по ММЧ забыл. Завтра занятий нет, не хотелось бы в академию тащиться. Место, знаешь, такое: стоит только появиться, как немедленно найдут какое-нибудь дело, или зомби-апокалипсис начнётся, или разлом в пространстве, из которого чудовища полезут… В общем, ну их.