Северт прочитал:

– «Полное прекращение устойчивой связи сознания с телесным узором».

Мираэль закрыла глаза.

– Обрыв.

Одно слово.

Теперь не гипотеза эксперта.

Не след на магической структуре.

Человек, который сделал это, сам описал действие.

Я спросила:

– Зачем?

Северт перевернул лист.

– Илар утверждает, что задача состояла в том, чтобы Лиора не смогла больше давать показания и продолжать собственные действия.

Каэр стал очень тихим.

Опасно тихим.

– То есть убить.

– Он не использует это слово.

– Мне всё равно, какое слово нравится ему.

Голос Каэра не повысился.

От этого становилось хуже.

Северт посмотрел прямо.

– Мне тоже. Суду будет важна формулировка точнее.

Я сжала руки.

– Он понимал, что она умрёт?

Пауза.

Северт прочитал ещё одну строку.

– «Обычным исходом должно было стать быстрое прекращение работы телесного узора».

Комната исчезла.

Я слышала только фразу.

Должно было.

Обычным исходом.

Как будто речь шла о погашенной лампе.

Не женщине.

Не двадцативосьмилетней Лиоре Астен.

Не дочери.

Сестре.

Подруге.

– Он знал, – сказала я.

Не вопрос.

– Да.

Северт больше не смягчал.

– Знал.

Каэр отвернулся.

Мираэль смотрела в окно.

Я стояла посреди комнаты и вдруг вспомнила первое утро.

Илар был удивлён.

Конечно.

Он ждал мёртвое тело.

А оно открыло глаза.

Заговорило.

Спросило, где находится.

Я медленно села.

– Поэтому он так на меня смотрел.

Каэр повернулся.

– Вера.

– Он думал, что Лиора умерла.

Северт ответил:

– Это соответствует его показаниям.

– Он сказал?

– Илар утверждает, что после воздействия счёл процесс необратимым. Когда тело пришло в сознание, он решил, что техника дала неизвестный сбой.

Я засмеялась.

Тихо.

Очень неприятно.

– Сбой.

Моя жизнь в Эларисе была для убийцы технологическим сбоем.

– Он понял, что я не Лиора?

– Нет.

Вот это оказалось важным.

– Что тогда?

– Считал, что сознание Лиоры каким-то образом удержалось после разрушения связки и повреждено.

Конечно.

Илар не знал о Земле.

Не знал о Вере Соколовой.

Для него женщина, которая открыла глаза, оставалась неудачно убитой Лиорой.

И именно поэтому люди сети продолжили попытки убрать меня.

Они могли думать, что Лиора выжила.

Что помнит.

Что притворяется.

Что знает об Обрыве.

Я вдруг увидела первые главы иначе.

Арбалет.

Нападение на дороге.

Наблюдение.

Они не охотились за Верой.

Они завершали убийство Лиоры.

– Кто приказал? – спросил Каэр.

Северт помолчал.

– Здесь начинается проблема.

– Он не говорит.

– Прямо нет.

– Значит, давить дальше.

Я посмотрела на Каэра.

Одно слово.

Старая опасность.

Северт тоже услышал.

– В рамках закона, – сказал он.

Каэр сжал челюсть.

– Разумеется.

Я повернулась к Севарту.

– Что Илар сказал о заказчике?

– Что получил предложение через людей, которые знали о его прежних исследованиях.

Мираэль резко посмотрела.

– Прежних?

– У него были собственные запрещённые работы ещё до Лиоры.

Она побледнела.

– Давно?

– Несколько лет.

– И никто не знал?

– Кто-то знал.

Вот это было страшнее.

Не случайный убийца, которого научили Обрыву ради одной женщины.

Специалист.

Много лет занимавшийся запрещённой душевной магией.

И кто-то не остановил его.

Кто-то использовал.

– Почему он согласился? – спросила я.

Северт посмотрел на краткий протокол.

– Илар не считает свои исследования преступлением в нравственном смысле.

Я не поняла.

– Что?

Мираэль поняла.

Лицо стало брезгливым.

– Он считает запрет ошибкой.

Северт кивнул.

– Примерно.

Я почувствовала, как злость становится горячее.

– Он убил женщину ради научного интереса?

– Не только.

– А какая ещё причина сделает это лучше?

– Никакая.

Северт не стал спорить.

– Но для дела важно понять его мотив полностью.

Он перелистнул.

– Илар утверждает, что душевная магия запрещена из-за страха и невежества. Считает, что некоторые техники можно контролировать при достаточной квалификации.

– Отлично контролировал.

Мираэль произнесла сухо:

– Тело должно было умереть.

– Он считает появление Веры исключительным непредвиденным результатом.

– Очень приятно быть научной аномалией, – сказала я.

Каэр посмотрел.

Не сказал ничего.

Правильно.

Сейчас мне не требовалось утешение.

Требовалось не дать злости заставить меня сделать то же, что я ненавидела в других.

Решить, что раз знаю виновного, мне уже не нужны доказательства дальше.

– Материалы из его помещения? – спросила я.

Северт перевёл взгляд.

Вот тут было главное.

– Часть сохранилась.

– Обрыв?

– Да.

Мираэль протянула руку.

Северт передал второй лист.

Она читала быстро.

Лицо становилось всё жёстче.

– Что?

– У него были схемы разрыва связки.

– Лиоры?

– Не только.

Мне стало плохо.

– Что значит не только?

– Методические записи.

Слово прозвучало отвратительно.

– Он изучал технику давно.

– Да.

– А по Лиоре?

Мираэль посмотрела на Северта.

Он ответил:

– Есть отдельные записи параметров её узора, сделанные в рамках официального обследования.

– И что?

– Часть использована повторно в его закрытых материалах.

Вот доказательство.

Официальная процедура дала убийце данные.

Он вынес их в собственную запрещённую работу.

Использовал против пациентки.

– Этого хватит?

– Для чего? – спросил Северт.

– Доказать, что Обрыв сделал он.

– Вместе с признанной процедурой, экспертным следом Мираэль, попыткой скрыться, уничтожением материалов и сохранившимися записями?

Он помолчал.

– Очень вероятно, да.

Я впервые за всё утро смогла вдохнуть полностью.

Лиору убили.

Страшная вещь, чтобы испытать от неё облегчение.

Но теперь это было доказуемо.

Не просто моё убеждение.

Не семейное горе.

Не вина Каэра.

Государственное дело получало убийцу.

И вместе с ним окончательно рушилась самая удобная версия старого расследования.

Женщина, которую считали организатором диверсии, сама стала объектом тщательно подготовленного устранения после обвинения.

Зачем убивать собственного главного преступника тайной запрещённой магией?

Ответ становился очевидным.

Потому что она была не главным преступником.

Она была угрозой тем, кто им являлся.

Я посмотрела на Севарта.

– Теперь вы можете официально сказать, что Лиору пытались устранить?

Он кивнул.

– Да.

Одно слово.

Мне захотелось, чтобы Санна услышала.

Риан.

Арлен, который ещё не знал всей правды о дочери.

Потом.

Сначала факты.

– Илар назвал людей, через которых получил доступ?

Северт стал внимательнее.

– Не полностью.

– Но?

Он вытащил третий короткий лист.

– Среди сохранившихся материалов нашли несколько служебных рекомендательных записей и подтверждений расходов.

– Медицинских?

– Нет.

Каэр подошёл к столу.

– Каких?

Северт положил бумагу перед нами.

– Связанных с государственными поставками.

Тишина.

Я посмотрела на него.

– Почему магу-диагносту, который занимается душевной магией, нужны люди из государственного снабжения?

– Именно это мы теперь будем выяснять.

– Имена есть?

– Есть.

Я потянулась к листу.

Северт накрыл его ладонью.