– Пятая крыша опять течёт у балки.

Потом заметил меня.

Остановился.

Выражение лица стало осторожным.

– Леди Астен.

– Бран Тиор?

– Да.

– Старший складской мастер.

– Да.

Он явно не понимал, зачем хозяйка перечисляет ему собственную должность.

Я тоже иногда не понимала, зачем задаю вопросы, ответы на которые уже знаю.

Наверное, потому что новые имена всё ещё приходилось прикреплять к живым людям.

Бран оказался широкоплечим, с короткими тёмными волосами и руками человека, который способен при необходимости сам передвинуть половину того, чем управляет.

На пальцах старые царапины.

На рукаве пыль.

Совершенно не похож на человека, который любит заседания.

Уже хорошо.

– Нора сказала, вы отвечаете за фактическое размещение товара.

– За склады.

– Приёмку?

– Да.

– Погрузку?

– Да.

– Вместимость?

Он посмотрел на Нору.

– Что случилось?

– Пока ничего, – сказала она.

– Если она говорит «пока», значит случится.

Я улыбнулась.

– Быстро учитесь.

Бран не улыбнулся.

– Мне нужно смотреть крышу.

– Идите.

Он уже повернулся.

Я добавила:

– Потом хочу пройти с вами по складам.

Бран посмотрел через плечо.

– Зачем?

– Чтобы понять, что туда физически помещается.

Вот теперь заинтересовался.

– В книги смотрели?

– Последний месяц только этим и занимаюсь.

– Книги любят много говорить.

– А стены?

– Стены не врут.

Хорошо.

Очень хорошо.

– Через час?

Бран кивнул.

И ушёл.

Я посмотрела на Нору.

– Мне он нравится.

– Подождите, пока скажете ему переставить груз.

– Уже страшно.

– Правильно.

После обеда мы наконец добрались до финансов.

Вот здесь мои первые надежды на быструю самостоятельность умерли окончательно.

Речной двор не был разорён.

Это хорошая новость.

Плохая заключалась в том, что между «не разорён» и «способен содержать хозяйку» находилось довольно большое расстояние.

Доходы упали почти наполовину.

Часть арендаторов ушла после обвинения Лиоры.

Некоторые выбрали другие склады не из принципа, а потому что боялись возможного ареста имущества.

Кто-то использовал скандал как удобную возможность потребовать снижение платы.

Два помещения стояли пустыми.

Ремонт причала требовал денег.

Крыша постоялого двора требовала денег.

Ещё одна крыша, как выяснилось сегодня, тоже.

– Почему вы не подняли плату тем, кто остался? – спросила я.

Нора посмотрела так, будто я предложила поджечь причал.

– Чтобы ушли остальные?

– Насколько низкие у вас ставки?

Она показала.

Я сравнила с несколькими старыми договорами.

– Они почти не менялись.

– Потому что сейчас не время их повышать.

– Почему?

– Потому что через два дня человек напротив предложит склад дешевле только ради того, чтобы забрать наш груз.

– Даже себе в убыток?

– На месяц.

Вот.

Местная конкуренция.

Не теория.

Нора знала, кто стоит вверх и вниз по реке.

Какие дворы принадлежат крупным домам.

Кто способен временно снизить цену.

Кто ждёт, когда Речной двор окончательно ослабнет.

Я этого не знала.

– Значит, снижение цены тоже не поможет.

– Поможет тем, кто арендует у нас сейчас.

– А новых не вернёт.

– Может вернуть самых плохих.

Я вздохнула.

– Как обычно.

– Где?

Опасный вопрос.

– В торговле.

Она посмотрела.

Я быстро вернулась к документам.

Мы разбирали договоры ещё час.

Постепенно начал вырисовываться первый нормальный план.

Не реформировать двор.

Не менять всё.

Сначала остановить падение.

Закрыть самый опасный ремонт.

Понять реальные свободные площади.

Разделить арендаторов на тех, кого можно вернуть, и тех, на кого не стоит тратить время.

Проверить, какие услуги двор реально способен предлагать без новых вложений.

И только потом думать о росте.

Никакого чудесного преображения за неделю.

Никакого «я из будущего, сейчас покажу вам бизнес».

Обычная тяжёлая работа.

Мне стало легче.

Я знала такой язык.

– Вот это уже можно делать, – сказала я.

Нора посмотрела на записи.

– Можно.

Первый раз за весь день без возражения.

Я подняла голову.

– Вы сейчас согласились со мной?

– Не привыкайте.

– Все сегодня крадут мои фразы.

Она чуть улыбнулась.

Теперь точно.

Небольшая победа.

Бран пришёл за мной ближе к вечеру.

Мы начали с первого склада.

Он не рассказывал устройство двора красиво.

Просто показывал.

Здесь тяжёлые бочки нельзя ставить выше определённого уровня.

Здесь пол усилен.

Здесь товар, который боится влаги.

Тут узкий проход, поэтому большие ящики проходят только боком.

Один склад подходил под долгосрочное хранение.

Другой больше использовали для быстрой перегрузки.

Третий можно было разделить между несколькими арендаторами.

Четвёртый сейчас почти не работал.

– Почему? – спросила я.

Бран посмотрел на Нору.

Она шла вместе с нами.

– Старый договор закончился.

– Кто арендовал?

Нора ответила:

– Формально торговый посредник.

Я остановилась.

– Формально?

Вот это слово уже давно ничего хорошего не приносило.

– Договор был чистый, – сказала она. – Оплата приходила вовремя.

– Кто?

Она назвала фирму.

Название мне ничего не сказало.

– А фактически?

Нора пожала плечами.

– Люди менялись.

– В смысле?

– Договор подписал один человек. За грузом приходили другие.

– Это нормально?

– Иногда.

Бран фыркнул.

– Не столько.

Я повернулась.

– Сколько?

Он пожал плечами.

– Сегодня одни. Через неделю другие. Потом третьи.

– Кто выдавал документы?

– Всегда правильные.

– С печатями?

– Да.

– Нора?

Она кивнула.

– Именно поэтому мы не вмешивались.

– Как долго они арендовали?

– Несколько месяцев.

– До обвинения Лиоры?

Нора задумалась.

– Начали раньше.

Я почувствовала знакомое напряжение.

Не вывод.

Сигнал.

– Что хранили?

Бран снова пожал плечами.

– Разное.

– Конкретнее.

– Ящики. Бочки. Металл. Закрытые грузы.

– Закрытые?

– Если документы разрешают хранение без вскрытия, мы не вскрываем.

Разумно.

– Ночью приходили?

Теперь Нора посмотрела на меня внимательнее.

– Иногда.

– Насколько часто здесь вообще разгружаются ночью?

– Зависит от реки.

Я ждала.

Она добавила:

– Но эти чаще других.

Вот.

– Почему вы не считали это странным?

Нора ответила без раздражения:

– Потому что платили за ночные работы. Документы были законными. Люди имели разрешения. А наша задача состояла в том, чтобы принять груз и выдать его по предъявленному праву, а не расследовать торговую жизнь арендатора.

Правильно.

Снова.

Я так привыкла искать подозрительность, что чуть не забыла главное.

До преступления необычное поведение часто выглядит просто необычным.

Задним числом все становятся гениями.

– Кто был посредником?

Нора повторила название.

Я записала.

– Договор остался?

– Разумеется.

– Переписка?

Она помолчала.

– Должна.

– Где?

– В старых хозяйственных бумагах.

– Разобрана?

Нора посмотрела на Брана.

Тот на неё.

Мне сразу не понравилось.

– Что?

– Не вся, – сказала Нора.

– Почему?

– После скандала у нас ушёл один писарь. Потом начались отказы арендаторов, проверки, запросы из Тейрана. Было не до старой переписки.

– Сколько неразобранного?