Каэр оставался рядом.

На прежнем месте.

Не приближался.

Не уходил.

– Я...

Слова не сложились.

Редкое состояние.

– Вам не нужно объяснять, – сказал он.

Вот теперь я повернулась.

– Совсем?

– Вы остановили. Этого достаточно.

Почему мужчина, которого я ещё недавно считала склонным контролировать всё живое в радиусе собственной власти, так хорошо понимал именно это?

Было бы удобнее, если бы он хоть иногда соответствовал простой версии.

Жёсткий дракон.

Ошибочно осудивший бывшую невесту.

Привыкший приказывать.

Опасный.

Готово.

Можно злиться.

Держать дистанцию.

Не замечать, как меняется его взгляд, когда он перестаёт видеть во мне проблему.

Но Каэр постоянно портил эту конструкцию поступками.

– Дело не в том, что я не хочу, – сказала я.

Зачем?

Можно было промолчать.

Он не требовал.

Но после всех чужих тайн я вдруг особенно остро почувствовала, насколько мне не хочется создавать ещё одну.

Каэр медленно выдохнул.

Его взгляд стал темнее.

И вот теперь я получила окончательное подтверждение тому, что до этого могла списывать на собственное воображение.

Он тоже хотел.

Не почти.

Не «возможно, кажется».

Точно.

Взгляд задержался на моих губах всего на секунду, но этого хватило.

По коже разлилось тепло.

Обычное.

Человеческое.

Никакой магии.

Тем хуже.

– Тогда в чём? – спросил он.

Тихо.

Не требовательно.

Я открыла рот.

Закрыла.

Правильный ответ был очень простым.

«Потому что я не Лиора».

Но сказать его сейчас означало открыть дверь, за которой лежало всё.

Москва.

Такси.

Белый фургон.

Моя смерть.

Мама, которой я не позвонила.

Отец.

Квартира.

Тридцать шесть лет жизни, которых здесь никогда не было.

И тело женщины, которая, похоже, действительно умерла, освобождая место для меня.

Я оказалась не готова.

– Не знаю, как объяснить.

Это была трусость.

Но хотя бы честная.

Каэр посмотрел внимательно.

– Тогда не объясняйте сегодня.

Сегодня.

Не «никогда».

Не «мне всё равно».

Он просто дал мне ещё немного времени.

И от этого стало окончательно ясно, что времени у меня почти не осталось.

Я не могла позволить ему поцеловать меня, пока он не знал, кого целует.

Не после всего, что сама говорила о праве выбора.

Свобода выбора работает в обе стороны.

Каэр тоже имел право знать.

Я стиснула пальцы на холодном камне.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Лиора.

Имя ударило точно.

Не потому, что он сделал что-то неправильно.

Потому что именно это и было неправильно.

Я ушла.

Всю дорогу до комнат чувствовала его взгляд между лопаток.

И не обернулась.

Утром я была зла.

На себя.

Это оказалось удобнее, чем признавать всё остальное.

Я встала раньше обычного, хотя ночью почти не спала. Сначала час лежала и восстанавливала каждый момент возле парапета, как будто занималась разбором аварии.

Каэр наклонился.

Я не отступила.

Он ждал.

Я хотела.

Я остановила.

Что здесь ещё анализировать?

Всё.

Потому что просто хотеть мужчину было роскошью, которой в моей ситуации не существовало.

В прежней жизни я могла познакомиться с человеком, сходить на ужин, потом на второй, выяснить, что он кладёт носки рядом с корзиной для белья, но принципиально не внутрь, и принять взрослое решение, готова ли терпеть такой уровень бытового преступления.

Здесь между первым желанием и первым поцелуем лежали государственная диверсия, погибшая хозяйка тела, ложное имя, магия и вопрос, существую ли я вообще юридически как отдельный человек.

Романтика заметно усложнилась.

Я резко откинула одеяло.

Хватит.

Работа.

У работы было большое преимущество перед чувствами.

У неё имелись таблицы.

Через час я уже сидела в хозяйственном кабинете.

Лоран пришёл позже меня и остановился на пороге.

– Вы здесь давно?

– Нет.

– Это неправда.

– Почему?

Он посмотрел на три разобранные стопки документов.

– Они сами так легли?

– Очень исполнительные бумаги.

Лоран поставил на стол завтрак.

Не чай.

Именно завтрак.

Хлеб, сыр, яйца и небольшая миска горячей каши.

Я уставилась.

– Что это?

– Еда.

– Я вижу.

– Тогда вопрос странный.

– Я заказывала чай.

– Я решил, что женщина, которая третий день забывает завтракать, не должна управлять заказами собственного желудка.

Я медленно подняла голову.

– Вы опасный человек, господин Тесс.

– Мне говорил об этом лорд Вейран.

Конечно.

– Он попросил меня кормить?

– Нет.

Это почему-то сразу улучшило настроение.

Я не хотела, чтобы Каэр превращался в человека, который теперь контролирует мою тарелку только потому, что однажды заметил пропущенный обед.

Лоран сел.

– Ваш брат уезжает после полудня.

Я взялась за ложку.

– Куда?

– На один из торговых участков. Он собирается лично проверить промежуточные склады, которые мы вчера обсуждали.

Я остановилась.

– Сам решил?

– Насколько мне известно.

Это было хорошо.

Если Риан действительно просто слишком сильно доверял старым людям, первая нормальная реакция после обнаружения слабого контроля выглядела именно так.

Не обижаться.

Проверить.

– Он прислал ещё книги?

Лоран указал на левую стопку.

– Утром.

Я отодвинула кашу, собираясь сразу открыть.

Он положил ладонь поверх первой папки.

– Нет.

– Что «нет»?

– Сначала еда.

Я смотрела на него.

Он на меня.

– Вы пользуетесь тем, что я не могу вас уволить.

– Мне много лет приходится пользоваться всеми доступными ресурсами.

– Каэр тоже так говорит?

– Нет. Лорд Вейран чаще просто делает.

Я всё-таки начала есть.

Победа Лорана была безоговорочной.

Работа постепенно вытеснила ночь.

Не полностью.

Иногда я случайно вспоминала, насколько близко находилось лицо Каэра, и переставала понимать цифру перед глазами.

Тогда приходилось возвращаться на строку вверх.

Очень раздражало.

В документах Риана не было ничего, что немедленно превращало бы его в невиновного или преступника.

И это меня устраивало.

Система Астенов действительно участвовала в северных маршрутах.

Часть контроля была слабой.

Некоторые промежуточные управляющие работали годами почти без внезапных проверок.

Несколько расхождений проходили через их участки.

Но той единственной красивой линии, которая позволила бы сказать: «Вот здесь воруют», не существовало.

Пока.

Я выписывала фамилии.

Маршруты.

Даты.

Отдельно отметила партии, связанные с тем же периодом, который интересовал Лиору.

К полудню бумага передо мной начала превращаться в схему.

Именно за этим занятием меня нашёл Риан.

Он вошёл без Каэра.

В дорожной одежде.

Перчатки держал в руке.

Я подняла голову.

– Уже уезжаешь?

– Через полчаса.

Слово «уезжаешь» вышло естественно.

Риан заметил.

Что-то в его лице смягчилось.

Он подошёл к столу.

Посмотрел на схему.

– Ты продолжила.

– Было бы странно остановиться.

– Когда-нибудь ты умела.

Я подняла глаза.

– Что?

– Останавливаться.

В его голосе не было насмешки.

Только усталость.

Я поняла, что он говорит не про документы.

– Лиора не умела?

Риан сжал перчатки.

– Последний месяц почти нет.

Я не стала поправлять его на «я».

Он тоже больше не возражал против моей странной манеры говорить о сестре в третьем лице.

Это было плохо.

И хорошо.