Между нами легли бумаги.

Так стало легче.

Документы вообще обладали чудесной способностью превращать эмоционально невозможную ситуацию в рабочую.

Я разложила схему.

– Мы нашли повторяющиеся расхождения в поставках.

Риан посмотрел на таблицу.

– Насколько большие?

– Маленькие.

– Тогда почему...

Он остановился.

Я закончила:

– Почему я трачу на них столько времени?

– Да.

– Потому что они возникают слишком похожим образом.

Он начал читать.

Сначала быстро.

Потом медленнее.

Каэр молчал.

Не подсказывал.

Я заметила, что он специально отдал разговор мне.

Несколько недель назад это бы удивило.

Теперь нет.

– Это разные товары, – сказал Риан.

– Да.

– Разные склады.

– Да.

– Даже перевозчики не везде совпадают.

– Именно.

Он нахмурился.

– Тогда что их объединяет?

Я показала переход.

– Расхождение появляется между ответственными участками.

– Это самое обычное место для расхождения.

– Знаю.

– На крупных перевозках часть груза повреждается. Ошибаются при пересчёте. Меняется вес. Товар могут перегрузить не туда и исправить через несколько дней.

– Знаю.

Риан поднял взгляд.

– Тогда в чём проблема?

Я придвинула второй лист.

– В частоте.

Он читал долго.

Я видела момент, когда аргумент дошёл.

Лицо стало серьёзнее.

– Это все партии через Астенов?

– Нет.

– Сколько?

– Девять маршрутов имеют связь с вашими структурами. Не все девять одинаково подозрительны.

Он уже не смотрел на меня как брат.

Теперь работал.

И вот этого человека я понимала намного лучше.

– Почему здесь моё имя?

– Потому что вы согласовывали договор.

– Я согласовываю сотни.

– Мы проверили. Подпись сама по себе ничего не доказывает.

Напряжение в его плечах чуть ослабло.

– Тогда зачем выделили?

– Потому что вы отвечаете за эту часть системы.

– Отвечаю.

– И почти не появляетесь на нескольких промежуточных складах.

Он резко поднял голову.

Попала.

– Кто вам сказал?

– Документы.

Риан посмотрел на Каэра.

– Вы собирали данные о моих перемещениях?

– Нет, – ответил Каэр. – Мы посмотрели, кто подписывал проверки.

Риан снова повернулся ко мне.

– И сделали вывод, что я не контролирую собственные склады.

– Пока я сделала вывод, что вы редко контролируете их лично.

– Потому что для этого существуют управляющие.

– Которым вы доверяете.

– Да.

– Почему?

В комнате стало тихо.

Риан откинулся.

– Потому что некоторые работают на наш дом двадцать лет.

Вот.

Старая система.

Старые люди.

Старое доверие.

Не обязательно ошибка.

Но достаточное условие, чтобы человек перестал задавать вопросы.

– Двадцать лет работы не защищают от ошибок, – сказала я.

– И не превращают человека в вора.

– Я этого не сказала.

– Но думаешь.

Я помедлила.

– Я думаю, что доверие нельзя использовать вместо проверки.

Он усмехнулся.

Не весело.

– Теперь?

Слово прозвучало странно.

Слишком лично.

– Что значит «теперь»?

Риан посмотрел так, будто вопрос подтвердил что-то неприятное.

– Ничего.

– Нет. Скажите.

Каэр чуть повернул голову.

Риан заметил.

– Не при нём.

Я почувствовала раздражение.

Очень моё.

Очень живое.

– Тогда не начинайте фразы, которые не хотите заканчивать.

На секунду в его лице появилось настоящее удивление.

Потом почти болезненное.

– Ты никогда не говорила со мной так.

Вот и всё.

Не стратегия.

Не логика.

Бытовая мелочь.

Интонация.

Каэр замечал, как я задаю вопросы.

Риан заметил то, как я сказала брату не уходить от ответа.

– После потери памяти многое изменилось.

– Память не меняет характер целиком.

Опасно.

Я спокойно выдержала взгляд.

– Вы специалист по магическим травмам?

Он сжал губы.

– Я твой брат.

– Тогда тем более должны знать, что я не могу объяснить то, чего сама не понимаю.

Удар получился сильнее, чем хотелось.

Риан отвернулся.

Я почувствовала себя скверно.

Не потому, что сказала неправду.

Потому что он действительно был братом Лиоры.

И имел право замечать потерю сестры ещё до того, как узнает, что именно потерял.

Каэр заговорил впервые за несколько минут:

– Мы можем вернуться к поставкам.

Не защитил меня.

Не одёрнул Риана.

Просто дал обоим возможность выйти из тупика.

Я была ему благодарна.

Риан провёл ладонью по лицу.

– Хорошо.

Вернулись к цифрам.

На этот раз разговор стал жёстче.

И полезнее.

Риан знал торговые маршруты лучше нас всех.

Он объяснил, где груз шёл по реке, где перегружался на телеги, где мелкие партии объединяли в одну, почему часть товара меняла сопровождающую документацию.

Я записывала.

Задавала вопросы.

Он раздражался, когда я возвращалась к уже объяснённому.

Я раздражалась, когда он пытался заменить «так обычно делают» реальным описанием процесса.

Лоран, которого мы вызвали через полчаса, несколько раз молча смотрел на Каэра с выражением человека, получившего моральную компенсацию.

Потом обнаружилось главное.

– Вот эти три склада, – сказала я. – Кто назначал управляющих?

Риан посмотрел.

– Разные люди.

– Конкретнее.

Он назвал одного.

Потом второго.

На третьем задержался.

– Этого ещё отец.

– Как давно?

– Давно.

– Вы его проверяете?

– У нас есть регулярный отчёт.

– Не это спросила.

Риан раздражённо выдохнул.

– Нет. Лично почти не проверяю.

Я поставила отметку.

– Почему?

– Потому что он работает на Астенов дольше, чем ты живёшь.

– Опять доверие.

– Да, Лиора. Доверие. На нём тоже строится торговля.

– Конечно.

Он явно ожидал спора.

Я продолжила:

– Но если человек знает, что вы никогда не приезжаете без предупреждения, у него очень удобная жизнь.

Риан замолчал.

Лоран опустил взгляд в бумаги.

Каэр смотрел на меня.

Я почувствовала это раньше, чем повернула голову.

Не подозрение.

Скорее то же внимание, которое появилось после схемы пути товара.

Профессиональное.

Мне нравилось оно значительно больше, чем должно было.

И это становилось отдельной проблемой.

Я вернулась к Риану.

– Сколько спорных партий вы сами проверяли после появления расхождений?

– Нисколько.

– Почему?

– Потому что расхождения были мелкими.

Три процента.

Я почти улыбнулась.

Не от веселья.

– Вот.

– Что?

– Именно это сказал Лоран.

Главный управляющий поднял голову.

– Не втягивайте меня.

– Уже поздно.

Риан нахмурился.

Я подвинула к нему наши расчёты.

– Каждый смотрит на свой маленький минус и считает его обычной потерей. Никто не видит общую картину.

– Если она вообще существует.

– Да.

Он снова ожидал, что я начну доказывать.

Не стала.

– Поэтому и проверяем.

Риан смотрел на меня долго.

В его взгляде опять появилось то странное смещение.

Будто он на секунду забывал про поставки и начинал сравнивать меня с кем-то невидимым.

Лиорой.

Мне хотелось спросить, что именно не сходится.

Не спросила.

Пока и без того достаточно.

К обеду стало ясно, что Риан не может быть исключён из рабочей версии.

Это не означало виновность.

Но его сфера ответственности была слишком близко к спорным маршрутам.

Он мог:

не знать;

не замечать;

плохо контролировать людей;

или сознательно оставлять нужные промежутки.

Все четыре варианта пока объясняли документы.