Контрольный элемент.

Остаточные воздействия.

Мираэль объясняла спокойно.

– След Лиоры на элементе настоящий.

Вот сразу.

Никакой попытки убрать плохой факт.

– Она его касалась?

– Да.

– Использовала дар?

– С высокой вероятностью.

– Следовательно, могла участвовать в повреждении?

– Это предположение, а не следствие из самого следа.

Судья попросил пояснить.

Мираэль показала слои.

– Первоначальная экспертиза фиксировала присутствие её узора, но не разделила остаточные воздействия по структуре и относительной последовательности.

– Почему?

– Потому что задача экспертизы была другой и повреждение уже считалось следствием единого события.

Ни обвинения прежних специалистов в тупости.

Контекст.

Они искали одно.

Не увидели другое.

– Повторная проверка показала?

– Наличие нескольких разных воздействий.

– След Лиоры?

– Есть.

– Подавляющее воздействие?

– Есть.

– Они принадлежат одному источнику?

– Нет оснований так утверждать.

– Можно установить, что госпожа Астен внесла тихую соль?

– Нет.

– Можно установить, что не внесла?

– Тоже нет.

Я посмотрела на судей.

Вот магия в этом мире.

Не волшебная машина правды.

Она не спасёт нас удобным «виновен» или «невиновен».

– Но, – продолжила Мираэль, – сопоставление с контрольными материалами позднейшей диверсии показывает аналогичный тип подавляющего воздействия в элементах, к которым госпожа Астен физически не могла иметь доступа в момент внесения вещества.

В зале стало тихо.

– Почему не могла?

– Находилась под судебным надзором в Тейране.

Вот.

Не абсолютное доказательство, что она не прикасалась к первому элементу.

Доказательство, что та же схема продолжалась без неё.

Сеть не остановилась после её падения.

Наоборот.

Усилилась.

Потом был Элмар.

Не сам.

Его не стало.

За него говорили записи.

И Северт.

И Риан.

И дорога, на которой он погиб.

Суд не объявил его смерть убийством одним красивым словом.

Разбирали долго.

Изменение привычного маршрута.

Отсутствие ясной причины.

Гибель водителя.

Фрагмент второй книги, отправленный отдельно до смерти.

Другие бумаги, исчезнувшие после происшествия.

Связь его данных с тем, что позже признал Гесс.

Сам Гесс подтвердил существование второй системы учёта.

Норрен подтвердил корректировки.

То, что раньше выглядело набором странностей, стало цепью.

Судья задал вопрос:

– Можно ли установить, что Элмар Дейн действовал совместно с госпожой Астен до первой диверсии?

Северт ответил:

– Да.

– На основании?

Даты.

Запросы.

Его записи.

Её списки партий.

Совпадающие номера.

Фраза, которую помнила Санна.

«Цифры не могут лгать одинаково в трёх местах».

Я посмотрела на неё.

Она побледнела.

Но не отвела глаз.

Лиора говорила.

Теперь её голос всё-таки дошёл до суда.

Не магически.

Через человека, который её любил.

После обеда разбирали Обрыв.

Я не хотела.

Это ничего не меняло.

Илар Весс участвовал через заверенные показания из отдельного производства.

Его суд будет другим.

Но для дела Лиоры важна была последовательность.

Обвинение.

Публичный разрыв.

Её намерение добиваться нового рассмотрения.

Решение сети устранить угрозу.

Обязательное магическое обследование.

Доступ Илара.

Запрещённое воздействие.

Разрушение связи души и тела.

Смерть Лиоры.

Мираэль говорила медицинским языком.

Очень аккуратно.

Я слышала другое.

Она умерла.

Она умерла.

Она умерла.

Не исчезла.

Не «где-то внутри».

Не уступила мне место.

Её убили.

А потом пришла я.

Риан в ряду семьи закрыл лицо рукой.

Арлен впервые за весь день наклонился вперёд.

Санна плакала молча.

Я смотрела на стол.

Если повернусь к ним, тоже начну.

Не хотела.

Не сейчас.

Представитель обвинения спросил:

– Сам факт покушения после начала следствия обязательно означает, что первоначальное обвинение ложно?

Северт ответил:

– Нет.

Правильно.

Я почти ненавидела его за правильность.

– Виновного участника преступной сети также могут пытаться устранить.

– Именно.

– Тогда какое значение Обрыв имеет для рассматриваемого вопроса?

Северт помолчал.

– Сам по себе недостаточное.

Вот.

– Но в совокупности с доказанным расследованием Лиоры до диверсии, признанием Норрена о передаче её запросов сети, поддельным распоряжением Астенов, продолжающейся после её изоляции схемой подмен и действиями Морвея показывает последовательность: Лиора обнаруживает сеть, сеть узнаёт о её интересе, происходит диверсия, вину направляют на неё, затем устраняют человека, который может разрушить эту версию.

В зале стало очень тихо.

Не потому, что это было новое.

Потому что впервые все части прозвучали подряд.

Я почувствовала, как по спине проходит холод.

Вот жизнь Лиоры за последние недели.

Несколько предложений.

Она нашла.

Они заметили.

Её подставили.

Ей не поверили.

Её убили.

Последним в этот день допрашивали меня.

Я не ожидала.

Думала, моя роль почти закончена после утреннего признания реальных нарушений.

Оказалось нет.

– Госпожа Астен, – сказал председательствующий, – вы утверждаете, что не обладаете достаточными воспоминаниями о мотивах собственных прежних действий.

Формулировка всё ещё звучала странно.

– Да.

– Однако именно вы добивались возобновления проверки.

– Не совсем.

– Поясните.

– Следствие уже существовало. Я добивалась права видеть материалы и проверять несоответствия.

– Почему?

Хороший вопрос.

Почему женщина, которая не помнит преступление, вообще начала копать?

Я вспомнила первые дни.

Чужое тело.

Каэра.

Арбалет.

Три процента.

– Сначала потому, что хотела понять, за что меня собираются судить.

Никакой благородной миссии.

Правда.

– Потом потому, что цифры не сошлись.

– Вы считаете себя специалистом в государственных поставках?

– Нет.

– Тогда почему ваши выводы должны иметь значение?

Морвей задавал почти то же.

Я уже знала ответ.

– Не должны сами по себе.

Судья ждал.

– Я работала с организацией процессов и хозяйственными системами.

Это была публично объяснённая часть моего «изменившегося опыта», которую юридически относили к последствиям восстановленных навыков и новой адаптации. Никому не требовалось знать рестораны Земли.

– Я заметила повторяющиеся несоответствия. Люди, которые понимали местную систему лучше, проверили.

– Кто?

– Лоран. Нора Вель. Бран Тиор. Риан Астен. Люди снабжения Вейрхольма. Северт Ранн.

Назвала.

Не «я раскрыла».

Мы.

Как ни странно, это оказалось одной из самых важных перемен во мне.

– Почему вы продолжили после того, как следствие перестало считать вас главным подозреваемым?

Я задумалась.

Ответ был личным.

Но не тайным.

– Потому что к тому моменту стало ясно, что Лиора пыталась остановить то, за что её обвинили.

– Вы говорите о себе в третьем лице.

Вот.

Опасная территория.

Я почувствовала напряжение Каэра даже через зал.

Истинный отклик отозвался тихим теплом.

Не помощь.

Присутствие.

Я могла говорить сама.

– После тяжёлого магического повреждения мои воспоминания и ощущение собственной личности изменились.

Не ложь.

Не вся правда.

– Мне проще отделять человека, который совершил прежние действия, от себя нынешней.

Судья посмотрел на Мираэль.