Только обстоятельства.

Первым выступал Северт.

Я думала, что после всего уже знаю его манеру.

Ошибалась.

На суде он стал ещё суше.

Не защищал Лиору.

Не обвинял Морвея.

Не объяснял, что «всё очевидно».

Просто ставил факты в правильном порядке.

Это оказалось страшнее любой эмоциональной речи.

– За шесть недель до первого саботажа госпожа Астен начала проверять расхождения в торговых партиях дома Астен.

Судья спросил:

– Законно?

– На этом этапе да.

Первый документ.

Запрос по маршрутам.

Второй.

Сверка старых накладных.

Третий.

Проверка объёмов.

Потом Элмар Дейн.

Старший счётный служащий дома Астен.

Его записи.

Несовпадающие номера партий.

Исправления задним числом.

Перегрузочные точки.

Дата.

Каждый раз дата.

До диверсии.

До гибели солдат.

До обвинения Лиоры.

Я знала эти бумаги почти наизусть.

Но сейчас впервые услышала их не как части расследования.

Как жизнь Лиоры.

Она не проснулась однажды и не решила нарушить военный закон.

Сначала спрашивала нормально.

Потом ещё.

Потом поняла, что нормальные ответы не сходятся.

Потом полезла дальше.

И только когда законный путь упёрся в закрытую систему, решила перейти границу.

Судья остановил Северта.

– Почему она не обратилась к компетентным органам?

Вот вопрос.

Самый простой.

Самый страшный.

Северт ответил:

– Частично обращалась.

Передал документы.

Служебные запросы.

В том числе тот, который попал к Норрену Вальту.

Я увидела, как Риан закрыл глаза.

Норрен.

Человек внутри системы.

Тот, кто должен был проверять.

И вместо этого сообщил сети, что Лиора слишком близко.

– Что произошло после обращения? – спросил судья.

– Проверка была остановлена как не требующая дополнительного рассмотрения.

– Законно?

– Формально процедура соблюдена.

Ещё одна пауза.

Судья поднял взгляд.

– По существу?

– Основание для закрытия проверки было ложным.

Вот.

Государство существовало.

Лиора попыталась использовать его.

Человек внутри государства направил её обратно.

И после этого она решила, что должна справиться сама.

Неправильно.

Но уже не так необъяснимо.

Северт продолжил.

Незаконный архив.

Теперь не прятали.

Лиора воспользовалась возможностью доступа, связанной с её положением будущей супруги Каэра.

Вошла туда, куда не имела права входить.

Скопировала сведения.

Взяла контрольный элемент.

– Следствие подтверждает эти действия? – спросил судья.

– Да.

Мне стало тяжело.

Хотя я знала.

Хотя именно этого хотела.

Не сделать Лиору святой.

Не переписать её в удобную невинную жертву.

Правда должна выдержать всё.

Даже неприятное.

Судья посмотрел в мою сторону.

– Госпожа Астен, вы оспариваете эту часть?

Формально вопрос был ко мне.

К женщине с её лицом и юридическим именем.

Я встала.

– Нет.

В зале стало тише.

– Вы признаёте незаконный доступ?

– Да.

– Копирование закрытых материалов?

– Да.

– Изъятие элемента?

– Да.

– Первоначально ложные сведения о посещении архива?

Я сглотнула.

– Да.

Представитель рядом едва заметно напрягся.

Наверное, хотел бы более аккуратных формулировок.

Не получила.

– Однако государственную измену вы отрицаете?

– Да.

– На каком основании?

Вот тут хотелось сказать:

потому что Лиора мертва и я знаю, что она пыталась остановить этих людей.

Но это не доказательство.

Я научилась.

– На основании документов, – ответила я. – Не моей памяти.

Председательствующий слегка прищурился.

– Объясните.

– Я почти не располагаю надёжными личными воспоминаниями Лиоры о тех событиях.

Это было частью официальной медицинской версии.

Глубокое изменение памяти после магического повреждения.

Не Земля.

– Поэтому прошу суд не считать мои нынешние убеждения доказательством её мотивов.

Каэр поднял голову.

Северт смотрел спокойно.

Лавена, находившаяся среди представителей короны, почти не изменилась в лице.

Я продолжила:

– Важнее, когда Лиора начала искать расхождения. Куда направляла запросы. Что получил Норрен. Что нашёл Элмар. Когда произошла диверсия. И что сделали с Лиорой после обвинения.

Судья несколько секунд смотрел.

– Садитесь.

Я села.

Руки дрожали.

Незаметно.

Почти.

Санна заметила.

Конечно.

Она вообще замечала вещи, существование которых я предпочитала отрицать.

После перерыва разбирали поддельное распоряжение Астенов.

Здесь Риан выступал лично.

Я боялась за него больше, чем он сам.

Наверное, потому что знала, сколько вины он уже носил.

За то, что не поверил сестре.

За последний разговор.

За доверие к старым служащим.

За управление системой, через которую проходили чужие преступления.

Сегодня ему пришлось сказать это вслух.

Не всё.

Только факты.

– Часть спорных маршрутов находилась в моей зоне ответственности, – сказал Риан.

Голос ровный.

– Я имел право доступа к соответствующим документам.

Представитель обвинения спросил:

– Следовательно, могли оформить спорное распоряжение?

– Теоретически да.

Я почти перестала дышать.

Риан продолжил:

– Но не оформлял.

Дальше пошла регистрация.

Старый порядок.

Новый порядок.

Две реальные исключительные ситуации.

Спорный документ под исключение не попадал.

И главное.

Регистрационный номер.

Тот самый номер уже принадлежал другому документу.

Обычному разрешению на перевозку хозяйственного металла в тот же день.

– Может ли номер быть выдан дважды? – спросил судья.

– При нормальной работе системы нет.

– А при ошибке?

Риан помолчал.

– Может.

Хорошо.

Не защищается любой ценой.

– Были подобные ошибки?

– В старых книгах несколько раз.

– В рассматриваемый период?

– Мы не нашли.

– Значит, исключить ошибку полностью нельзя.

– Нельзя.

Я закрыла глаза на секунду.

Морвей любил именно такие щели.

Нельзя исключить.

Не доказано абсолютно.

Возможно другое объяснение.

Потом выступил эксперт по печати.

И щель стала уже.

Печать была настоящего типа.

Но использована с матрицы, к которой имел доступ более широкий круг служащих, чем предполагалось в первоначальном расследовании.

Не доказательство невиновности Лиоры.

Но уже не «только она могла».

Потом Норрен.

Его показания зачитывали по заверенной записи.

Он признавал, что знал о запросах Лиоры.

Что перенаправлял проверки.

Что через сеть получал указания о корректировке отдельных документов.

Что после диверсии видел, как поддельное распоряжение Астенов вошло в дело.

– Вы знали, что оно поддельное?

Дальше шёл его ответ:

«Подозревал».

– Почему не сообщил?

«Потому что тогда пришлось бы объяснить собственное участие».

Тишина.

Простая человеческая трусость.

Сколько всего на ней держится.

Не гениальный заговор.

Человек просто решил спасать себя.

И ещё один.

И ещё.

Пока одна женщина не оказалась виновной за всех.

Самым тяжёлым стал магический след.

Потому что именно он когда-то убедил многих окончательно.

Мираэль вышла к суду с несколькими схемами.

Я почти улыбнулась.

Ещё два месяца назад эти линии казались мне картинками человека, который очень любит усложнять жизнь.

Теперь понимала часть.

Телесный узор Лиоры.

Её обученный магический след.