И я сама всё ещё юридически была Лиорой Астен.

Женщиной, которой не являлась.

– Если вы продолжите смотреть на ворота так, они не ускорят дорогу до Тейрана.

Я повернулась.

Санна стояла рядом с небольшим дорожным сундуком.

– Я проверяла.

– Конечно.

– Не ускорились.

– Плохо старались.

Она уже легче шутила со мной.

Не всегда.

Иногда в разговоре вдруг появлялась пауза там, где раньше, наверное, стояло имя Лиоры.

Но этих пауз становилось меньше.

Санна ехала со мной.

Не потому, что была обязана.

Я спросила.

Она согласилась.

Вот так теперь выглядели многие важные вещи.

Каэр тоже был во дворе.

Отдавал последние распоряжения Иаре.

Плечо после боя уже позволяло двигаться почти нормально, но Мираэль всё ещё запретила ему обращение до полного восстановления сердечного пламени.

Он не пытался спорить.

Точнее, один раз спросил, когда запрет можно пересмотреть.

Мираэль ответила:

«Когда я скажу».

Каэр посмотрел так, будто обдумывал государственный переворот.

Но подчинился.

Я улыбнулась воспоминанию.

И почти сразу встретилась с ним взглядом.

Вот это было неудобно.

За последние дни между нами стало слишком спокойно.

Мы не помирились.

Не вернулись к ночам вместе.

Не касались друг друга без необходимости.

Но исчезла острая боль после разрыва.

Осталось что-то значительно сложнее.

Я знала, что люблю его.

Он, кажется, тоже больше не пытался прятать собственное чувство за заботой, ответственностью или истинным откликом.

Только ни один из нас ничего с этим не делал.

Пока.

Каэр подошёл.

– Готовы?

– Нет.

Он остановился.

Я добавила:

– Но это никогда не мешало мне ехать.

Уголок его рта поднялся.

– Ваш экипаж третий.

– Знаю.

– Охрана…

Я подняла бровь.

Он замолчал.

Потом исправился:

– Иара сказала вам схему?

– Да.

– Хорошо.

Маленькая победа.

Когда-то он бы повторил всё сам.

Проверил.

Убедился.

И ещё раз сообщил, какой именно порядок считает правильным.

Теперь позволил Иаре заниматься охраной.

– А вы где? – спросила я.

– В первой группе до вечерней остановки. Потом зависит от сообщений с Севера.

– Всё ещё настолько плохо?

– Уже лучше.

Он посмотрел на стены Вейрхольма.

– Но не закончилось.

Конечно.

Морвей задержан не означало, что все повреждённые узлы чудесно восстановились.

Гесс не возвращал украденные материалы одним признанием.

Арест Норрена не чинил дороги.

Север ещё долго будет разгребать последствия схемы, которая работала почти два года.

– Вы вернётесь после суда? – спросила я.

– Да.

Ответ слишком быстрый.

– Даже если суд решит, что вы больше не маршал?

Вот.

Каэр посмотрел на меня.

Не обиделся.

Не сказал, что такого не произойдёт.

– Тогда вернусь как глава дома Вейран.

– А командование?

– Передам тому, кого назначит корона.

Я всматривалась.

– Просто?

Он усмехнулся.

– Нет.

Честно.

– Я не хочу терять должность.

– Почему-то приятно это слышать.

– Почему?

– Потому что если бы вы вдруг сказали, что вам безразлично, я бы не поверила.

Каэр кивнул.

– Мне не безразлично.

Он говорил спокойно, но я знала, сколько стоит ему должность.

Не титул.

Не престиж.

Двадцать лет ответственности за людей и землю.

Север для Каэра был не работой, которую можно закрыть в последний день и оставить ключи следующему сотруднику.

– Будете защищаться?

– Да.

– А признавать ошибки?

– Тоже.

– Даже если это ухудшит положение?

Пауза была короткой.

– Да.

Вот новая информация, которую мне, наверное, нужно было услышать перед Тейраном.

Не потому, что я сомневалась в его честности.

Потому что раньше Каэр умел считать правильным только тот итог, который сохранял возможность контролировать последствия.

Теперь он ехал на суд, не зная, останется ли маршалом.

И не пытался заранее сделать так, чтобы обязательно остаться.

– Понятно, – сказала я.

– Это всё?

– А что вы ждали?

– Ничего.

– Учитесь.

Он посмотрел.

– Медленно.

– Но заметно.

Иара позвала его.

Каэр кивнул мне и ушёл.

Не прикоснулся.

Я смотрела ему вслед чуть дольше, чем нужно.

Санна рядом тихо сказала:

– Очень убедительно не смотрите.

– Я ничего не делаю.

– Именно.

Я повернулась.

– Вы стали слишком смелой.

– У меня хорошая учительница.

– Лиора?

Санна задумалась.

– Обе.

Первый раз она поставила нас рядом без боли.

Я ничего не сказала.

Не нужно было портить момент объяснением.

Первые два дня дорога казалась слишком мирной.

После пожаров, узлов, наёмников и белого жара я каждый раз напрягалась, когда экипаж замедлялся.

Оказывалось, яма.

Или встречный обоз.

Или лошадям нужно дать отдых.

Один раз мы остановились почти на час из-за сломанной оси чужой телеги, перекрывшей узкий участок.

Я сидела внутри и ждала, когда кто-нибудь объявит покушение.

Никто не объявил.

Мужчина просто плохо следил за телегой.

Мир постепенно возвращал себе право на обычные неприятности.

Это даже успокаивало.

Санна большую часть дороги разбирала копии личных бумаг Лиоры.

Не следственных.

Тех, которые должны были понадобиться в Тейране после суда.

Имущество.

Дом.

Речной двор.

Старые договоры.

Я сначала не понимала зачем.

Потом спросила.

– Потому что если обвинения снимут, нужно будет восстанавливать полный доступ, – сказала она.

– К чему?

Санна посмотрела поверх листа.

– Ко всему.

Я замолчала.

Вот оно.

Не только имя.

Судебные ограничения.

Гарантия Каэра.

Часть имущественных запретов.

Всё это существовало потому, что дело Лиоры не было закончено.

Если суд очистит её от государственной измены и диверсии, моя жизнь изменится юридически за один день.

– Речной двор и так мой.

– Да. Но ограничения на отдельные сделки сохраняются.

– Знаю.

– После решения можно будет снять.

Я посмотрела в окно.

Дорога уходила между тёмных осенних полей.

– И гарантия закончится.

Санна кивнула.

– Да.

Слово оказалось неожиданно большим.

Каэр перестанет быть моим гарантом.

Не просто мужчина, который добровольно ограничил свои полномочия.

Вообще никаких полномочий.

Я смогу уехать.

Не уведомить.

Не согласовать охрану.

Не объяснить, почему считаю риск приемлемым.

Формально этого я хотела с первой главы.

Свобода.

Только сейчас впервые стало ясно, как именно она будет выглядеть.

Дверь открыта.

Никто не держит.

А я стою на пороге и сама решаю, куда идти.

– Страшно? – спросила Санна.

Я посмотрела.

– Что?

– Вы так смотрите.

– Как?

– Как перед разговором, который давно хотели, а теперь не уверены, что хотите начинать.

Опасно наблюдательная женщина.

– Я просто думаю.

– Конечно.

– Санна.

– Молчу.

Она вернулась к бумагам.

Я тоже.

Но мысль уже не исчезла.

После Тейрана мы с Каэром больше не будем связаны внешней необходимостью.

И тогда всё, что останется между нами, придётся выбирать.

Или не выбирать.

На третий день пошёл дождь.

Не сильный.

Холодный.

Упрямый.

Такой, который через час проникает в каждую складку одежды и заставляет ненавидеть саму идею осени.

Ночевать пришлось в небольшом дорожном доме, заранее проверенном королевской охраной.

Комнат на всех не хватало.