Дед Илий потер переносицу, хмыкнул.

– Все так быстро произошло. Как только он тебя выгнал, так недели не прошло, как захворал. Сначала ходить начал с палочкой, потом приходилось придерживать, а потом и вовсе с кровати подняться не мог.

– И что, королевские лекари ничего найти не могли?

Старик только покачал головой.

– Ничего. Съедает его зараза эта изнутри. Не говорит он, а вижу я, что душой он чернеет, боль скрывает.

– С душой я не помощник. – Как можно равнодушнее пожала я плечами, хотя на сердце кошки скреблись. И я видела эту боль, которую он скрывал, сдерживал и пытался вылить гневом и грубостью. – Но вот с телом можно помочь. Попытаться по крайней мере. Ты можешь подготовить несколько тренажеров в пустующей комнате?

– Что-то сделать для моей малышки? С огромным удовольствием.

Он покосился на меня и на секунду задумался.

– Но ты зря все это затеяла. Неправильно это.

– Что именно? – вопросительно посмотрела я на него.

– То, что ты делаешь.

– Лечить генерала неправильно? Прости, дед Илий, но это моя работа. Меня наняли, я ее выполняю.

Он покачал головой и посмотрел на меня так, что его большие голубые глаза проникали в самое мое сердце.

– Ты же не просто сиделка и целительница. Ты – его бывшая жена. С которой он обошелся очень и очень грубо и безжалостно. А ты закрываешь на это глаза, делаешь вид, словно ничего не случилось. А ведь это не так. Ты говорила с ним?

– Говорила. – Опустила я взгляд. – Но ничего хорошего из разговора не вышло. Да и не нужны мне эти разговоры. Лет много прошло, жизни у нас разные, нечего прошлое бередить.

Дед Илий положил мне руку на плечо так же, как это делала терра Луиза.

– Надо поговорить, все выяснить. И доказать надо, что ты здесь не причем. Конечно, Эрик и из своих побуждений тебя позвал в сиделки. Но он не дурак, ой, не дурак. Знает он что-то, но не говорит. Так что ты с генералом построже. Да не спускай ему грубость. Уважать он тебя должен. А уважение спуском грубости не заслужить. Ты всегда была добродетельной, но это тебя и сгубило. Жизнь она такая, надо уметь коготки выпускать, да своего не отпускать.

– Не отпущу, дед Илий. – Я положила свою руку поверх его. – У меня в жизни есть то, за что я готова бороться. Я тебя скоро познакомлю с ней.

– Дочка?

– Замечательная девчушка. Надеюсь, что твои наставления ей помогут так же в жизни, как и мне. А сейчас давай я нарисую, какие тренажеры мне нужны в комнате.

– Илий, старый ты черт!

Дверь со стуком отлетела в сторону, и в проеме появилась Мотти. В руках у нее были грабли и лопата.

– И ты здесь?

Лицо ее перекосило от ненависти.

– Думаешь, если лорд Эрик за тебя заступился, ты здесь на готовых харчах будешь сидеть? Тогда господин не мог доказать твою вину, я найду ее сейчас, уж помяни мое слово. И старикашку этого выгоню из дома, хоть повод будет.

– Что же ты злая такая, Мотти? – Илий встал, забрал у нее садовые инструменты и поставил их в угол. – Вечно ворчишь, жизнь людям портишь. Может, от твоего настроения и хозяину плохо стало?

Мотти взвилась, вздернула подбородок, поставила руки в свои немалые бока и почти что зашипела:

– Я за хозяином утки выносила, пока вы все охали, да ахали. Реальную пользу ему приносила! Ему есть за что быть мне благодарным. А эта! – Она кивнула в мою сторону. – Не заслужила даже приближаться к господину! Уж я найду на тебя управу, я госпоже напишу, сейчас же! Она приедет и вышвырнет тебя из дома!

С этими словами она развернулась и выбежала на улицу, словно за ней гнался рой пчел.

– Не изменилась Мотти, – вздохнула я.

Илий только рукой махнул.

– Какая была, такая и осталась. Жизнь людей не меняет, только подсвечивает их сущность с разных сторон. А ты давай, рисуй, что хотела.

Когда я вышла от Илия, на крыльце стояла Мотти. Она не сказала ни слова, но смотрела так, будто уже праздновала победу. Я поежилась, от ее взгляда веяло холодом, которого не было даже в ту ночь, когда меня забрали на галеры.

Я взяла угольный карандаш и провела первую линию на обрывке пергамента.

– Вот здесь нужна перекладина. Крепкая, чтобы выдержала вес взрослого мужчины. Ниже – ремни для фиксации. Не кожаные тонкие, а широкие, чтобы не перетирали кожу. И еще нужен блок, вот так… чтобы можно было поднимать ноги без участия мышц.

Илий склонился над рисунком, щурясь.

– Значит, будем дергать его, как мешок с репой?

– Не дергать, а разрабатывать суставы, – строго поправила я.

Илий посмотрел на меня, щурясь.

– А выросла ты. Девчонкой совсем была, а сейчас уже диктуешь старику, как лечить несносных мальчишек.

Я рассмеялась.

– Рагнар с детства был таким, тебе ли не привыкать.

– Не с детства, дорогая. В детстве все мягкие и добрые. Жесткими нас делает жизнь, а она у Рагнара была суровая.

– Не только у него.

Воспоминания нахлынули, и я отвела взгляд. Дед Илий переспрашивать не стал, за что я была ему безмерно благодарна. Но тут за дверью послышались торопливые шаги и снова злой голос Мотти. Дверь распахнулась, и в каморку вошли Мотти и Элин, державшая за руку Фису. Во второй руке у Фисы была ваза, из которой половина воды расплескалась на платье.

– Там… – Элин показала в сторону дома. – Там приехали господа из королевского дворца. Требуют весь персонал представить перед ними.

– Зачем королевским видеть всех слуг? – Дед Илий поправил очки, но тут же снял фартук и направился к двери. – Мало им господина доставать?

Довольную ухмылку Мотти трудно было скрыть. Наверняка она уже успела отправить письмо терре Крон, и теперь думала, что это уже за мной приехала комиссия. Вот только так быстро от дворца до нас не доехать, да и я слишком маленькая персона, чтобы организовывать целую комиссию. Бывшая жена вряд ли кого заинтересует. Да и не соперница я нынешней жене, уж она это лучше всех знает.

Но по какой-то причине люди все же приехали, и это не нравилось мне больше всего.

Во дворе дома уже столпились остальные слуги, выстроившись в длинную шеренгу. Их было значительно больше, чем при мне. Нынешняя жена не скупилась на дороговизну и показушность своего статуса. Ведь я прекрасно знала, сколько нужно человек, чтобы содержать этот дом в полном порядке.

– Это все? – грозно спросил высокий мужчина с нашивкой полковника на плече. Я его узнала, мы много раз встречались на торжественных встречах, а так же во времена, когда я приезжала на полигон к мужу. Я быстро накинула чепчик на голову и пониже натянула ажур. Но Мотти заметила и нарочито громко крикнула:

– Вот, сиделка никак не хотела идти. Но я ее привела. Надо было бы, за волосы притащила.

Вот же змеюка! Саму бы за волосы оттаскала. Но злиться было поздно, полковник уже посмотрел в мою сторону, и я поймала его удивленный взгляд. На помощь мне пришел Эрик, он подошел и положил руку на плечо полковника.

– Это Ариадна Цераиди, сиделка, которую я запросил из Ордена Целителей.

Полковник бросил на Эрика вопросительный взгляд, но при остальных переспрашивать не стал. Начал он с другого конца, подходя к каждому, спрашивая имя, должность и сколько он работает здесь.

Когда же очередь дошла до меня, полковник остановился совсем близко от меня и впился взглядом в мое лицо.

– Имя?

– Ариадна Цераиди. – Я пыталась сдерживать эмоции, чтобы не выдать свой испуг. Что ожидать от него? Будет ли он хранить мой секрет, или тут же закует в кандалы как обвиняемую в подрыве здоровья генерала? Я ведь помню, он был очень предан Рагнару, и его болезнь он, наверняка, переживал как свою.

– Должность? – с нажимом продолжил он.

– Сиделка Ордена Целителей.

– Сколько служишь здесь?

– С сегодняшнего дня.

Полковник молчал, а я чувствовала его взгляд на себе.

– Поднимите голову.

Нехотя, но я посмотрела на него.

– С какой целью прибыли?