– Правильно, – усмехнулась я. – Что придворные целители могут знать о болезнях, кроме мигрени и половых заражений? Они не видели жизни и не знают, чем болеют обычные люди.

– Изабелла! – рявкнул Рагнар.

– Ариадна! – выпалила я в ответ, сверля его взглядом. – В книге, которая есть в вашей библиотеке, говорится о том, что чужеродная магия может задавить вторую ипостась дракона, занять ее место и по капле выпить силу носителя. Драконы такого не переживают. Никогда. Но вы пережили семь лет, и вам еще хватает сил дерзить. Значит, было что-то, что поддерживало вас все эти годы.

– Это Эрик тебе ерунды наговорил? – проскрипел сквозь зубы Рагнар.

– Он дал понять, в каком направлении искать. – Я подняла венок. – Теперь я понимаю.

– Не смей! – крикнул Рагнар в мою сторону, но меня уже было не остановить.

– Что именно? – оскалилась я, отходя подальше.

– Приписывать себе того, чего нет.

– Но вы не можете отрицать того, что венок пролежал все эти годы, и он мог… – я сорвалась на крик, но остановила себя.

Не думала, что стану это делать, ведь ехала я в дом Рагнара с холодной головой, думала, что все уже давно умерло: и обида, и боль. Но нет, ничего не умерло, все дремало где-то вдалеке, вот как этот венок под столом, припорошенный пылью.

Рагнар двинулся в мою сторону, но я выставила предостерегающе руку, чувствуя, как по щекам текут слезы. Пыталась успокоиться, но предательские слезы так и текли, не собираясь останавливаться.

– Зачем вы его хранили? – спросила я сквозь слезы.

Тишина, и голос Рагнара словно разорвал ее.

– Потому что хотел, – почти шепотом произнес он.

Тут я не выдержала, осела на стул, стоявший рядом, опустила венок, он выпал из рук и упал, раскрошив лепестки по ковру. Рагнар за секунду оказался рядом, рывком дернул меня на себя, прижал так крепко, что я даже не могла пошевелиться, словно не хотел отпускать, боялся разжать руки. И все время гладил меня по голове, уткнувшись мне в макушку. Он не произнес ни слова, но и этого было больше, чем достаточно. Я не могла сдержать слез, они все лились и лились, намочили насквозь рубашку Рагнара. И я не заметила, как Фиса выбралась из-за Коса.

– Генерал, а вы скучали по Ари?

Я крепко зажмурилась. Нет! Драконовы косточки, за что мне это испытание?! Я не хочу слышать ответ! Рагнар медленно повернул к ней голову. Фиса, надо отдать ей должное, моментально спряталась за Коса. Пес на всякий случай выставил лапу вперед и чуть склонил голову, защищая ее.

– Фиса, ступай к Элин, – проговорила я, вытирая слезы и поднимаясь с колен Рагнара. В конце концов, я же целительница, сиделка, а не девка, которая не способна сдержать эмоций.

Фиса же мотнула головой и немного высунулась из-за спины Коса.

– А если он тебя обидит?

Я не смотрела на Рагнара, лишь услышала глухой смех.

– У твоей Ари отлично получается обижать меня самой.

– Она не обижает! – высунулась Фиса, встав в полный рост. – Она вас лечит! Это просто у вас очень плохой характер.

– Фиса! Что мы говорили насчет вежливости?

Не моргнув глазом, Фиса выдала:

– Что ее нужно проявлять к пожилым и больным.

Я чуть не поперхнулась и попыталась выпроводить Фису, но Рагнар остановил меня.

– А ты считаешь меня старым или больным? – спросил он, чуть наклонив голову.

– Ну вы же старше Ари.

Рагнар закашлялся, а я стояла красная как рак и не знала, что мне со всем этим делать. Вот какая тут профессиональность, когда я только что ревела на коленях бывшего мужа, а теперь Фиса выдает такие перлы, что хоть стой, хоть падай.

– Фиса, – уже мягче сказала я, – сходи к Элин и попроси у нее булочку и молоко.

– А для Коса можно?

Я покосилась на Рагнара. Мне не жалко, а вот как отреагирует хозяин, я не знала.

– Можно. – Кивнул Рагнар.

Фиса выскочила в коридор, утащив за ошейник Коса. Рагнар перевел взгляд на упавший венок.

– Отдай.

– Нет. – Я подхватила его с пола, спрятав за спину. – Мне нужно его проверить. Уверена, он оказывал какое-то влияние на вас. И я должна знать, точно ли положительное это было влияние на ваш недуг.

– Недуг? – усмехнулся он. – Теперь это так называется?

Я только фыркнула в ответ.

– Вы сами не любите слово «проклятие».

– Я много чего не люблю, например, когда берут мои вещи.

– Ваши? Я плела его своими руками, искала слова, которые должны защитить вас, ночи напролет молилась, чтобы защита сработала. Так что если кто и имеет на него права, то это точно не вы, генерал.

Он посмотрел на меня так, словно я дала ему хлесткую пощечину.

– Ты не искала слов, – неожиданно сказал он, – ты говорила всегда одно и то же.

– Вы помните? Я думала, вы не слушаете, считаете это женской болтовней.

Рагнар отвел взгляд, задержав его на месте, где раньше висел наш с ним портрет. Вот же несносный дракон! Он помнил, он слушал меня все годы, когда я плела ему эти венки, но ведь ни разу не сказал мне об этом! Может, если бы мы говорили чаще, когда были вместе… Если бы…

Драконовы косточки! Лучше бы он и дальше ничего не помнил!

– Плету судьбу, вплетаю защиту. Не забирай его смерть, он обязан воротиться домой. Отвожу беду, привязываю удачу.

Я стиснула зубы, потому что иначе не сдержала бы стон, вырывающийся из моей груди. Всегда думала, что услышь он это, поднял бы на смех, обозвал бы дурочкой. И я шептала слова так, чтобы он не слышал.

А он слышал. Всегда меня слышал.

– Зачем вы его сберегли, если думали, что я травила вас?

На этот раз он ответил не сразу, долго смотрел на меня, тяжело, словно каждое слово давалось ему с огромным трудом.

– Потому что с ними я всегда возвращался домой. – Выдохнул он. – Довольна? Услышала то, что хотела? Теперь отдай венок.

Вот теперь я точно отдать его не могла. Сначала мне показалось, что он стал теплым, ведь я сжимала его слишком сильно, но тепло исходило не от меня. Оно пробивалось из сухих стеблей, тонкое, едва ощутимое покалывание на кончиках пальцев. Я перевела взгляд на руку, которой держала венок.

– Что такое? – насторожился Рагнар.

Я не ответила, бережно взяла венок в обе руки и провела пальцем по переплетению стеблей, к алой нити, которой их связывала. И под ними вспыхнул крохотный розоватый огонек моей магии.

– Я осмотрю его сегодня вечером, генерал, – сказала я тихо, но твердо и убрала венок в карман. – А сейчас вам лучше отдохнуть, новые тренировки мы начнем с вами не раньше, чем через пару часов.

С этими словами я ушла в свою комнату. Фисы там не было, к Эрику мне идти не хотелось, а вот с венком нужно было разобраться. Я вертела его и так и сяк, пытаясь рассмотреть в нем то, что хотела найти. Ведь должна быть в венке частичка того, что спасало его все эти годы. Эрик должен был быть прав, других вариантов быть просто не могло. Но как я ни крутила, не могла заметить в нем ничего особенного. Начала вспоминать, как когда-то эти цветы были яркие и полные жизни, как пахли солнцем. Я сидела на скамейке у конюшни, пряча цветы в подоле платья. Пальцы быстро переплетали стебли, а я шептала над ними старые бабушкины слова, боясь сбиться. Что-то добавляла сама, придумывая на ходу слова, которые защитят Рагнара на поле боя. Помнила, как он, собранный и подтянутый, смотрел на меня чуть снисходительно, но любяще. И от этого взгляда я была готова простить ему все что угодно.

Я провела рукой над венком, не касаясь, и пустила тонкую нить магии. Если во мне и тогда была крупица магии, то она должна была откликнуться. Капля за каплей я позволяла магии вливаться в венок, оживлять его листья и мертвые стебли. В ответ пришло слабое тепло, оно коснулось меня, и у меня сжалось сердце.

А потом я почувствовала холод. Он скользнул по руке тонко, словно и не было его вовсе. Но я уловила черную нить, скользнувшую между сухими цветами. Я затаила дыхание, положила венок на стол и склонилась над ним, целительским зрением просвечивая его стебли. Тончайшая прожилка была вплетена в узлы, в которые я вплетала красную ленту оберега, фиксируя на ней заговоренные слова.