Мотти подняла голову, и в ее глазах был страх.

– Я не хотела никому зла. Я просто делала то, что мне говорили. Я сорок лет служила семье Кронов, если бы я потеряла работу…

– Вы ее все равно потеряли, – холодно перебил ее прокурор. – Какие еще действия вы предпринимали по указанию госпожи Крон?

Мотти открыла рот, потом закрыла. Ее и до этого бледное лицо стало еще белее.

– Я передавала письма госпоже Крон, письма, приходившие на имя генерала. Сначала их читала госпожа, только потом я относила их генералу.

– Она просто их читала?

Мотти вжала голову в плечи, словно на нее готовилась упасть гильотина.

– Некоторые она сжигала. Другие переписывала и вкладывала в конверт, заново запечатав.

– Что это были за письма?

– От его людей, они выясняли судьбу бывшей госпожи Крон, должны были следить за ее финансовым обеспечением.

– Это в то время, когда госпожа Изабелла Крон находилась на галерах? – Прокурор повысил голос, и его слова разлетелись по залу.

– Но я же не знала… Я не хотела, чтобы меня выгнали, не хотела остаться на улице. В моем возрасте работу уже не найти.

Плечи ее затряслись, и она спрятала лицо в ладонях. В зале повисла тишина. Я смотрела на Мотти, но в груди у меня не было злости на нее, лишь пустота и усталость.

Когда вызвали Элин, она вышла вперед, держалась прямо, а в руках у нее были обгоревшие страницы моего старого дневника.

– Это записи Изабеллы Крон, – четко произнесла она. – Я сохранила их, когда все остальное уничтожали, не хотела, чтобы новая госпожа читала личное госпожи Изабеллы. Прятала их на чердаке.

Прокурор забрал у Элин листы дневника, пролистал их и передал судье на определенной странице.

– Здесь записаны стихи и наговоры, которые госпоже Изабелле Крон говорила бабушка. Мы можем доподлинно доказать, что это заклинания инфлиеров. Также по записям видно, что госпожа Изабелла Крон не была в курсе того, кем она является. Проведенный анализ записей показал, что ничего из тех действий, которые совершала Изабелла Крон, не могло повредить генералу Крону.

Комиссия переглянулась, судья пролистал и отложил дневник, а прокурор продолжил.

– Поэтому относительно старого дела против Изабеллы Крон можно сказать, что оно было сфабриковано. Все обвинения снимаются.

Я слышала каждое слово, но оно глухо отдавалось в груди. Не было ни радости, ни сожаления. Мне было абсолютно все равно.

– Госпожа Изабелла Крон, вам есть что сказать? – повернулся ко мне прокурор.

Я встала, и все взоры обратились ко мне.

– Ариадна. Меня зовут Ариадна Цераиди. Прошу называть меня именно так.

Я села на место. Никто не произнес ни слова.

Рагнар поднялся со своего места, опираясь на трость.

– Я признаю, Ариадна Цераиди, сиделка Ордена Целителей, что ты спасла меня и дом Кронов. Я благодарен тебе, двери дома Кронов всегда открыты для вас и вашей дочери, Анфисы Цераиди.

Он поднял документ и протянул его сначала прокурору.

– Вчера по моему прошению Анфисе Цераиди были выданы документы о том, что она является официальной дочерью Ариадны Цераиди.

Прокурор пробежался глазами по документу и передал его мне. Я взяла лист дрожащими руками и прочитала. Фиса теперь моя дочь! Совершенно официально, под печатью короля, и никто не сможет отобрать ее! Я сжала руку Фисы, которая сидела рядом. Она прижалась ко мне своим маленьким тельцем.

– Генерал Крон, – продолжил прокурор. – Для вас тоже есть новость. Сегодня с утра пришел приказ от короля.

Он поднял конверт с королевской печатью.

– Король сохраняет за вами звание генерала армии Севера, но отстраняет от управления военными соединениями до завершения расследования. Вы обязаны срочно отправиться в столицу и дать полные объяснения Его Величеству лично. После этого вы будете отправлены в Северный драконий корпус и не сможете покинуть место службы без личного разрешения короля.

Рагнар кивнул прокурору и посмотрел на меня. В его глазах было сожаление и принятие. Наши пути расходятся, вероятно, мы никогда не встретимся. Его судьба – быть генералом армии. Моя – лечить людей. Но в его взгляде я читала ту фразу, которую он сказал: «Я все равно добьюсь тебя». Вряд ли это когда-то сбудется.

Тот конверт, который я получила от Эрика, я не открывала до последнего. Лишь когда завершился суд, я решилась. Держала его в руках так долго, что воск печати нагрелся от моих пальцев. Я стояла у окна в своей комнате, глядя на сад, где ветер качал ветви сирени, и чувствовала, как шуршит бумага под моими пальцами. За окном солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовый, и этот свет падал, делая печать Ордена Целителей почти прозрачной.

Я сломала печать.

Бумага была плотной, с тиснением по краям, и на ней стояла подпись главы Королевского ордена Целителей. Я читала, и буквы плыли перед глазами. Королевский орден признавал меня и Фису официально наследницами магии инфлиеров. Той самой магии, которую уничтожали годами, сжигали ее представителей и искореняли на корню. Все подозрения в незаконном целительстве, которые успел написать доктор Персифаль, снимались. При этом мне передавалась во владение закрытая клиника на востоке королевства. Старая лечебница, в которой когда-то лечили магические истощения и последствия проклятий. В последние годы лечебница пустовала, целители из того региона исчезали один за другим, архивы опечатали, здание приходило в упадок.

Но теперь она принадлежала мне. И на ее восстановление даже выделили достаточные средства, а мне предстояло отправиться туда и контролировать возобновление деятельности лечебницы.

Я села на край кровати, чувствуя, как подкашиваются ноги. Бумага дрожала в моих руках, а я перечитывала строки снова и снова, пытаясь осознать то, что произошло. Теперь у меня будет своя собственная лечебница. Где я сама смогу назначать врачей и определять направления и методы лечения. А у меня был огромный полевой опыт, который никак не хотели принимать в официальных структурах. Ну и пусть лечебница старая и обветшалая и находится далеко от столицы. Это даже к лучшему, проверок будет меньше приезжать. При этом у меня будет защита Ордена, жалованье, право обучения и преподавания наследной магии, все официально.

Но было условие. Конечно, как же без этого «но», которое сопровождает каждую благотворительность от государства. Я прочитала его трижды, прежде чем оно уложилось у меня в голове. В течение двух лет я не имела права оставлять клинику или отказываться от пациентов, направленных короной. Уезжать из лечебницы я не собиралась, а уж отказываться от каких-либо пациентов было вовсе не в моем стиле.

Я отложила письмо и посмотрела в окно. Закат догорал, тени деревьев становились все длиннее. В груди у меня билось что-то странное, смесь страха и надежды, такой сильной, что перехватывало дыхание.

– Тебе тоже поставили условия?

В комнату вошел Рагнар, опираясь на трость. Я не слышала, как открылась дверь, но почувствовала его присутствие: тепло его тела, привычный запах сандала и табака.

– Король дает мне лечебницу, но хочет держать ее под контролем. Не знаешь, на востоке есть какие-нибудь военные столкновения или неизвестные науке болезни?

Я подняла взгляд и столкнулась с его карими, теплыми глазами, которые смотрели на меня жадно, словно он пытался запомнить каждую клеточку моего тела.

– Там спокойно, вы с Фисой будете в полной безопасности. – Он шагнул ближе, его трость мягко стукнула об пол, и я почувствовала, как воздух вокруг меня нагрелся. – Я уже знаю о предложении Ордена. Эрик рассказал мне. Но ты ведь не обязана соглашаться. Я найду другой способ защитить тебя и Фису. Пока я на Севере, вы можете жить в моем доме.

– В качестве кого? – Я вздернула подбородок. – Незамужней женщине не подобает жить в доме мужчины.

Лицо Рагнара побагровело, он вцепился пальцами в ручку трости.

– Ты хочешь найти нового мужа?!