Я промолчала, просто прижалась к нему сильнее и закрыла глаза. Впервые за долгие годы мне было спокойно. Дракон, которого я когда-то спасла, спас меня в ответ. А значит, круг замкнулся.

Дом встретил нас тишиной. Я слышала, как скрипит каждая половица под ногами слуг, которые несли Рагнара в его комнату. Каждый шаг отдавался в груди эхом, и я считала их, чтобы не думать о том, как бледно его лицо и о том, что запах крови и пыли въелся, казалось, не только в одежду, но и под кожу. С потолка свисала огромная люстра, и ее хрустальные подвески мелко дрожали от сквозняка, разбрасывая по стенам сотни крошечных радуг, таких милых и таких неуместных в этот момент.

Рагнара уложили в постель, и комиссия королевских целителей тут же приступила к осмотру. Меня и Фису отвели в свою комнату и тоже осмотрели. Когда все ушли, я осторожно открыла дверь и смотрела на то, как он лежит в постели и тяжело дышит. Сильный выброс энергии, конечно, имел свои последствия. Еще не доехав до дома, он обмяк и чуть не выпал из седла. Дальше слуги несли его на себе. Теперь он смотрелся бледным и беззащитным. Из проема в двери я смотрела за тем, как Элин протирает его лицо. Заметив меня, он отвлеклась, подошла и отвела меня в кровать. Во мне тоже не было магии, и для восстановления резерва требовалось много времени.

Я не заметила, как она уложила меня, позвала кого-то и уже не отходила. Ладони горели, в голове словно стучали десятки барабанов, а сознание никак не могло задержаться в этой реальности.

– Ари! – Голос Фисы звучал почти неслышно. Я открыла глаза и увидела, что по ее щекам текут слезы, а под глазами образовались большие мешки из-за того, что она долго плакала. – Ты заболела из-за меня, да?

Я хотела ей ответить, но язык не слушался, а сил не было, чтобы даже руку поднять.

– Иди сюда, – раздался рядом голос Рагнара.

Послышался тихий всхлип и шаги, удаляющиеся от меня. Я с трудом открыла глаза и увидела, что рядом стоит Рагнар, опираясь на трость. Фиса уткнулась в него, обвив маленькими ручками, и я видела, как дрожат ее плечи.

– Ты спасла всех нас, – тихо сказал он. – Ты вошла в круг и приняла первый удар руны. Ты держалась стойко, и только это дало возможность всем нам прийти тебе на помощь. Ты сильнее, чем любой из нас.

Фиса всхлипнула и повернулась ко мне. По ее маленьким щечкам текли слезы.

– Но Ари…

– Ариадна будет жить, – сказал Рагнар, и в его голосе появилась твердость, которой не было раньше. – Она жива только потому, что ты была рядом с ней.

Он протянул руку, и его пальцы коснулись волос Фисы, отводя прядь с ее лица.

– Ты ни в коем случае не виновата, ты наша героиня.

Фиса стояла неподвижно, слушая каждое слово, но не отводила от меня взгляда. Рагнар провел над ее головой рукой, и легкое свечение опустилось на волосы. Тут же ее личико разгладилось, слезы перестали течь, и она улыбнулась.

Я смотрела на это, и в груди у меня разливалось что-то теплое. Рагнар, который никогда не воспринимал Фису, теперь называл ее девочкой, успокаивал и гладил по голове. Он изменился. Я не знала, когда именно это произошло, но видела эти перемены. Раньше я всегда отдавала всю себя, чтобы защитить его. Теперь настал его черед защищать. Я устало закрыла глаза, зная, что Фиса в безопасности.

Через несколько дней я смогла встать и даже выйти в коридор. Там и встретила Эрика. Он отдавал распоряжения слугам, которые бегали вокруг с ведрами и тряпками.

– Ариадна!

Он обернулся, хотел прикрыть дверь, рядом с которой стоял, но не успел. Из комнаты вывезли коляску, на которой еще недавно сидел Рагнар. В ней была Исия. Лицо ее было изуродовано, одну руку она прижимала к себе на перевязи, а второй… второй не было.

– Мы нашли ее под развалинами, – пояснил Эрик. – На нее обрушилась стена, она была еле жива. Позвоночник перебит, она парализована ниже шеи. А еще скверна, когда Руфф ее выпустил, стала проникать в нее намного быстрее через метку. Когда мы привезли ее сюда, целители комиссии решили ампутировать.

При этом слове Исия дернулась и посмотрела на меня пустым, безвольным взглядом.

– Я хочу его увидеть, поговорить, – сказала она сломленным голосом.

От сильной, наглой, уверенной в себе красавицы не осталось и следа. Передо мной была убитая жизнью женщина, которая понимала, что больше никому в этом мире не нужна.

– Ты опоздала, – сказал Эрик.

Она опустила голову, и я увидела, как дрожат ее плечи.

– Я знаю, но я должна ему сказать. Мне приказали сделать так, чтобы он ненавидел тебя, не искал. Я была частью этого плана, и я виновна, но я все равно любила его.

Она подняла на меня взгляд, и в ее глазах блеснули слезы.

– Прости меня.

Я смотрела на нее, голова кружилась, и я с трудом стояла на ногах. Но она просила прощения искренне, не для меня, а для себя.

– Прощение – не дверь, – ответил за меня Эрик, – одним словом не закроешь все то, что было. Твои дела – это твой крест, и ты будешь нести его до конца жизни. Ты сможешь получить прощение только тогда, когда сама простишь себя.

Исия молчала, и по ее щекам текли слезы.

Я ничего не ответила и прошла мимо, спустилась на первый этаж. Очень хотелось выйти на улицу, ощутить дуновение ветерка, теплоту солнца и понять, что все прошло, что дальше будет только хорошо.

– Ариадна!

Эрик догнал меня внизу, открыл дверь и помог спуститься с лестницы, довел до скамейки.

– Почта!

Подъехал парнишка на лошади, спешился и передал Эрику два конверта. Тот взял их и внимательно изучил.

– Этот для тебя.

Он передал мне конверт с печатью Ордена Целителей.

– А второй? – тихо спросила я.

Эрик посмотрел на штемпель.

– От короля.

Генерал Крон все еще имел большое влияние при дворе, а комиссия лично убедилась в том, что генерал полон сил и способен выполнять свои обязанности, поэтому председатель предложил провести судебное разбирательство прямо в доме. Из столицы были присланы королевский судья и прокурор. В доме собрали всех причастных к делу.

С утра во всем доме стоял запах воска и писчей бумаги. Большой зал, который раньше служил столовой, теперь был превращен в импровизированный суд. Длинный стол, покрытый зеленым сукном, стоял в центре, а на нем лежали стопки бумаг, некоторые старые и пожелтевшие, на других еще не высохли чернила.

Я сидела на скамье для свидетелей, сжимая пальцами ее край, чувствуя, как шероховатое дерево впивается в ладони. В зале пахло свежим лаком, которым натирали пол, и этот запах чувствовался при каждом вдохе.

Эрик стоял у окна, укладывая документы. Его голос звучал ровно, и я представила, что именно так он отдает приказы в королевской канцелярии. Он пересчитал свидетелей, зафиксировал их присутствие. Заседание началось.

Первой вызвали Мотти. Она вошла в зал, сгорбившись, опустив голову. Я впервые видела ее такой, не грозной и властной, которую боялись слуги и перед которой опускали головы разносчики, а старой и растерянной женщиной, прячущей дрожащие руки в складках передника. Она не смотрела на меня, уставившись в пол все время, пока шла к стулу для свидетелей.

– Представьтесь, – сухо начал королевский прокурор.

– Мотти Алари, экономка дома Кронов, – не поднимая головы, ответила она.

– Вы подтверждаете, что в течение семи лет по приказу госпожи Крон выносили из комнаты генерала личные вещи Изабеллы Крон и передавали их господину Руффу у садовой ограды?

Мотти заерзала на стуле. Скрипнуло дерево под ее тяжестью, в тишине зала ясно было слышно, как она тяжело дышит.

– Я лишь исполняла приказы, – ответила она дрожащим голосом. – Я не знала, что это принесет генералу Крону вред. Госпожа Крон сказала, что это старый мусор, что господину станет легче, если избавиться от всех вещей.

– Вы понимаете, что участвовали в преступлении против генерала?