Итак, он был фанатом. Подайте на меня в суд за то, что я не смог достаточно быстро понять, что меня используют. Можно подумать, я уже стал профессионалом в этом. Мои извинения, король Уэс, - шипит она, и Обри прижимает ее к себе.

Я смотрю на нее, а она смотрит на Уэса. Прежде чем у нее появляется шанс отчитать его от имени своей подруги, заговаривает кто-то другой.

“Еда - отличная идея. Иди, помоги мне сделать заказ, Уэсли”.

Все смотрят туда, где сейчас стоит Роман на верхней площадке лестницы. Выражение его лица спокойно, но я слишком хорошо разбираюсь в людях, чтобы не заметить напряжения у него на подбородке. Это длится всего один раз, прежде чем он берет себя в руки и закатывает рукава своей черной рубашки до локтей. Татуировки там представляют собой мешанину завитков и цветов, о значении которых мне никогда не приходило в голову спросить. Может, он и наш менеджер, но он не открытая книга. Ни нам в команде, ни кому-либо еще, за исключением его племянницы.

Эви - единственная, кто может разговорить его о чем-либо, кроме бейсбола, и я предполагаю, что это только потому, что она жила с Романом с тех пор, как несколько лет назад умерла ее мать. Несмотря на то, что ей двадцать один, он настаивает на том, чтобы она держалась подальше от клуба, если только он не будет там ее тенью. Что-то насчет того, что он не доверяет нам и не будет заискивать перед ней. Это экстремально, но таков Роман. Он мог бы запугать медведицу своим покровительством.

Он не сводит с Уэса испытующего взгляда, и даже я сглатываю от дискомфорта. Несмотря на алкоголь, Уэс выпрямляется, быстро моргая. Вступительный акт подходит к концу, и огни арены зажигаются, заливая зал взрывом аплодисментов.

- Ты понял, - бормочет Уэс, прежде чем спрыгнуть со своего стула.

Роман следит за каждым шагом, который тот делает в его направлении. Уэс надувает губы, как непослушный ребенок, которого тащат в его комнату, но не спотыкается и не раскачивается. Тогда в его организме должно быть не так уж много алкоголя. Ровно столько, чтобы придать его и без того распущенному языку уверенности и поделиться личными делами своей сестры.

Наш менеджер ждет, пока Уэс отойдет всего на шаг, прежде чем оглядеть номер, безмолвно предупреждая каждого из нас. Мне он не нужен, но сказать ему об этом было бы не самым умным моим шагом.

“ Не смотри на меня так. Это вина моего брата. И ты единственный, кто решил прийти. Если тебе уже давно пора спать, может быть, тебе стоит пойти домой и поспать”.

Обри втягивает воздух и наблюдает за Бриэль уголками своих широко раскрытых глаз. Раздается стон, который наполняет номер, вырывающийся из груди Уэса, а затем наступает тишина. Я провожу рукой по волосам и снова переключаю внимание на Романа.

“Я смотрю на всех одинаково. На эту команду смотрят, где бы мы ни находились. Как вы думаете’ в этот самый момент камеры других участников не направлены вверх, и все они ищут, о чем бы написать позже? Если Уэсли хочет напиться до бесчувствия сегодня вечером, то, конечно. Бриэль, ты можешь быть той, кто подхватит его рвоту.

Долгое, тяжелое мгновение никто не произносит ни слова.

Это напряженно, и одного взгляда на Обри достаточно, чтобы понять, что она ведет внутренний спор о том, должна ли она что-то сказать или нет. Я впиваюсь в нее глазами и жду, пока она почувствует мой взгляд, прежде чем качнуть головой. Ее ноздри раздуваются, когда она крепко сжимает губы.

Бриэль, с другой стороны, не выглядит так, будто готова оставить последнее слово за Романом. За последние семь лет я много раз сталкивался с противоположным отношением к ней, но девушка, которой она была, когда я только начинал работать в команде, далека от того, кем она является сейчас. Обри могла бы вызвать ее на спор, но победить было бы нелегко. И это ужасающая мысль.

Под ее розовыми юбками, блестящим макияжем и ярко-рыжими волосами скрывается женщина, которая могла бы преподать уроки того, как постоять за себя.

Спасибо за советы, папа. Мой брат вырос с профессиональным спортсменом, так что я хорошо разбираюсь во внешности. Но...

Обри перестает держать язык за зубами, когда глаза Романа начинают прожигать Бриэль, невысказанные слова стреляют в ее сторону, как лазеры.

“ В любом случае! - перебивает Бриэль и хватает ее за руку. “ Кто хочет открыть одну из этих бутылок шампанского? И ты упомянула еду? Я умираю с голоду. Концерт должен скоро начаться”.

Я называю ее ложью о голодной смерти, но киваю в знак согласия и пересекаю номер. - А как насчет пиццы?

“Пицца звучит заманчиво. Давай-ка я открою эту”, - предлагает Бек, доставая первую охлажденную бутылку шампанского из ведерка на острове. Келлан присоединяется к нему, не разжимая губ.

“ Кто-нибудь знает, почему Джетта сегодня нет? Без няни? - Спрашиваю я.

Бэк направляет бутылку к маленькой раковине бара, прежде чем осторожно откупорить ее, избегая разбрызгивания. “Благодаря Обри, он уволил няню, которая у него была”.

“Это не моя вина. Она была ужасной и недостаточно опытной в обращении с детьми, чтобы должным образом заботиться о Саре”, - утверждает она.

Я подхожу к ней, испытывая потребность прикоснуться к ней снова. В тот момент, когда она замечает меня, ее раздражение ослабевает и уступает место теплоте, от которой мои губы приподнимаются. Она так приятно пахнет. Я завожу руку ей за спину и притягиваю к себе, чтобы приблизить лицо к ее шее и поцеловать нежную кожу, сохранившую большую часть ее духов.

“Господи. Ты даже не собираешься предупредить нас, прежде чем делать все это?” Спрашивает Бек.

Пульс Обри трепещет у моих губ, когда я накручиваю ее волосы на пальцы и погружаю их в густые пряди. “Не ревнуй, Бек”, - говорит она ему.

- Из-за того, что Финн цепляется за меня? Нет, он весь твой, Обс.

“ Не будь задницей, ” бормочет Бриэль, прочищая горло. - Можно мне бокал этого, пожалуйста?

- Ты понял.

В глубоком голосе Романа все еще слышится резкость, когда он говорит: “Тогда пиццу”.

- Сюда, голубки.

Обри придерживает меня за бок и слегка сжимает. Я отстраняюсь и смотрю на Бека и два бокала шампанского, которые он протягивает мне. Взяв их обоих, я обыскиваю бар, где были Уэс и Роман. Они ушли, что означает, что они спустились по лестнице и сидят вместе. Это может закончиться либо хорошо, либо невероятно плохо.

После того, как я отдаю Обри ее бокал и делаю глоток из своего, я приглаживаю волосы у нее на затылке, которые я растрепал. “Есть причина, по которой ты тыкаешь пальцем в Романа, Элли?”

“Он это заслужил”, - тупо отвечает она.

Обри наклоняется ко мне, но продолжает смотреть на подругу. - А он? Я никогда раньше не видел, чтобы ты так сильно ругалась с ним по какому-либо поводу.

“ Это вообще имеет значение? Давай просто забудем об этом.

“ Он просто присматривает за нами. Я думаю, именно поэтому он никогда никуда не выходит, когда это делаем мы, ” говорю я, надеясь немного ослабить напряжение, из-за которого плечи Бриэль все еще остаются высоко поднятыми. “Он заботится об Уэсе”.

“ Я больше не хочу об этом говорить, ясно? ” рявкает она, забирая у Бека бокал шампанского и опрокидывая его обратно в рот. Опустев, она ставит его на столешницу. “ Давай просто подождем представления. Вот почему мы здесь.

Обри кивает, потирая руку, прежде чем опустить ее. “Да, Элль. Ты справишься”.

Бриэль слабо улыбается ей, прежде чем пройти мимо нас к розовой сумочке, лежащей на самом дальнем барном стуле, поворачивается к нам спиной, быстро заканчивая разговор. Я смотрю на Обри сверху вниз и касаюсь пальцем ее подбородка, направляя его к себе. Ее беспокойство постепенно исчезает.

- Ты прекрасно выглядишь.

- Ты уже говорил мне это сегодня вечером, - бормочет она.

- И я еще не закончил.

Отнюдь нет.

Прошло много лет с тех пор, как я был на концерте.

Мои музыкальные вкусы обширны. Кантри, техно, поп, альтернативный рок, рэп. Я не придирчив к тому, что слушаю, чего нельзя сказать о Финне. В последний раз, когда я ходил на концерт, позади меня стояла Бриэль с поднятыми руками и невнятно напевала мне на ухо. Мы раскачивались вместе и держались друг за друга, выкрикивая слова песни в громкую толпу из-за "кровотечений из носа", прежде чем нас перевели в яму.