Тем не менее, все должно было быть предельно ясно. Год назад Лидия получила опеку над своим племянником Натаном после того, как ее сестра, его мать, погибла в автомобильной аварии. Не было никакого завещания, которое могло бы помочь в данном случае, когда отец Натана, Кевин, снова вмешался в его жизнь и потребовал опеки.

Он не только отсутствовал последние пять из семи лет жизни Натана, но и имел неприятные отношения как с алкоголем, так и с Полицейским управлением Ванкувера. Он и его команда непритязательных юристов утверждают, что он был трезв в течение года, наблюдая за своим сыном со стороны, когда тот посещал анонимные алкоголики и приводил в порядок свою жизнь. Очевидно, я на это не купился, да и Лидия тоже.

Последние несколько месяцев я работал над тем, чтобы возбудить против Кевина серьезное дело, которое положит конец его стремительному продвижению к опекунству, но возникло несколько препятствий. Жалкие попытки изобразить Лидию какой-нибудь злобной злодейкой стали слишком ожидаемыми.

Фотография, сделанная много лет назад, и, скорее всего, вынужденное заявление бывшей девушки, о которой я ничего не слышал до этого момента, - это шанс повлиять на судью в суде на следующей неделе. То есть, если они не смогут напугать Лидию, чтобы она отказалась от дела.

Я открываю дверцу машины и проскальзываю внутрь, ощущая спиной дорогой кожаный молдинг, когда повторяю свой вопрос. “Вы ответили на его электронное письмо?”

“ Нет. Нет, Обри. У меня нет, ” тяжело отвечает она.

“Хорошо. Что я хочу, чтобы ты сделал сейчас, так это переслал мне это электронное письмо, чтобы я мог позаботиться об этом. Ты вообще не должен выходить на связь. Ты меня понимаешь?”

Заводя машину, я слушаю, как мой телефон подключается к нашему разговору. Ее ответ льется из динамиков, пока я выезжаю со стоянки, направляясь в офис.

“ Я понимаю. Пауза. “ На той фотографии мне было всего двадцать. Ты должен поверить, что я даже не думала о том, чтобы выпить или пойти на вечеринку с тех пор, как взяла Натана к себе.

Гнев пульсирует во мне, пока я пытаюсь сдержаться, чтобы не наброситься на нее. Мое раздражение направлено не на нее. Вовсе нет. Это касается только меня и адвоката Кевина.

“Его команда может представить письменные показания под присягой, Лидия, но судья не станет ни на минуту задумываться над этим на следующем слушании. Это явно клеветническая статья, предназначенная для того, чтобы запугать вас. Я сейчас еду в офис. Если они все же решат опубликовать это, я немедленно подам опровержение. Я не знаю, где Кевин нашел эту команду юристов, но к тому времени, как я закончу с ними, они пожалеют о том дне, когда взялись за это дело. Я серьезно, Лидия. Я не хочу, чтобы тебе стало плохо из-за этого. Воспользуйся моментом, чтобы прочистить мозги, и посиди немного со своим племянником ”.

Семейное право не для слабых. За три года, прошедшие с тех пор, как я окончил юридическую школу, я видел множество кровавых бань. Не все из них происходили в зале суда. Гораздо больше беспорядков происходит за пределами зала суда, и у каждого участника есть боевое ранение и страшная история, которую можно рассказать.

Эти безжалостные бои заставили меня выбрать эту специальность, что убедило Ровену взять меня под свое крыло, когда я был всего лишь маленьким выпускником юридического факультета с широко раскрытыми глазами и пушистым хвостом и неуемным желанием подняться по служебной лестнице. Потребовались кровь, пот и кое-что похуже слез, чтобы дойти до этого момента, когда я стал самым молодым младшим партнером, который был у фирмы за последние пятнадцать лет. Даже Ровена, которая стала именным партнером в тридцать семь лет, не сделала этого.

В двадцать семь лет я испытываю ненасытное желание увидеть свое имя на стене рядом с ее именем.

Лидия тихо выдыхает, и я могу представить, как она кивает, наконец-то садясь, где бы она ни была. - Ты позвонишь, как только поймешь, что происходит?

- Даю вам слово.

- Спасибо тебе, Обри.

“ Не благодари меня пока. Прибереги это до завтра, когда у меня будут новости получше.

Тихий смешок. “ Я так и сделаю. И, как бы там ни было, прости, что звоню вот так. Я просто ...

“ Не надо. Вот почему я здесь. Я в твоей команде, и я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы выиграть это для тебя ”.

“ Я знаю. Не знаю, как сказать тебе, как сильно я это ценю.

“Для начала поцелуй своего племянника от меня, хорошо? Сейчас ему нужно чувствовать себя в безопасности больше, чем когда-либо. Это все для него. Напоминай себе об этом, потому что это единственное, что имеет значение, - говорю я так мягко, как только могу.

“ Ты прав. Я знаю. У меня есть это.

“ Да, хочешь. Поговорим завтра.

Я вешаю трубку и выпускаю вопль, который горел у меня в легких, позволяя ему наполнить салон машины подобно разъяренному урагану. Светофор передо мной горит красным, и я перекидываю волосы через плечо, сожалея, что не убрала их раньше. Хотя улицы пусты, парковка под офисом - нет. Я узнаю "Порше" Виктора Элдриджа и хмурюсь, не в настроении отвечать на его назойливые вопросы или бороться с его ледяным поведением сегодня вечером.

Почему вы здесь в такой час, мисс Меррик? Ровены здесь нет, мисс Меррик. Вы уверены, что вам нужен именно этот офис?

Ладно, он так и не задал мне последний вопрос. Хотя он обдумывал это. Я знаю, что задавал. Если бы это зависело от него, Ровена бы вообще меня не взяла. Хотя я виню его злобного приспешника за такое мнение. Это единственное объяснение, которое я принимаю, почему я ему не нравлюсь, когда я работаю в три раза больше, чем кто-либо другой в офисе, кроме него и двух других именных партнеров.

Я беру себя в руки и выхожу из машины, позволяя всему этому выскользнуть у меня из головы. Сегодня вечером важно только одно - убедиться, что я позабочусь об этой клеветнической кампании до того, как она разрастется.

Это то, в чем я хорош. И я собираюсь напомнить совету Кевина, почему я именно там, где я есть.

Независимо от того, готовы они или нет.

Получается, что они были готовы. Или, скорее, они думали, что были готовы.

Я ожидал, что это будет блефом. Кевин вел себя как кусок дерьма на протяжении всего этого процесса, и хотя я не ожидал, что он захочет отступить, я надеялся, что его адвокату хватит ума заставить его это сделать. Электронное письмо, которое я получил вчера в десять часов вечера, доказывало обратное.

Показания под присягой, которые они представили судье, - это мусор, и я потратил два часа, печатая опровержение, подробно описывая каждую ложь, которая должна развалить все это дело. Мы тратим время и деньги всех подряд на эту битву, когда обе стороны прекрасно понимают, что Лидия - единственный вариант для опекунства. Это последняя попытка еще одного отсутствующего отца попытаться меньше чувствовать себя таким придурком, каким он и является.

Если бы он победил, то только для того, чтобы сказать, что победил. Его маленький мальчик не будет иметь значения, и в конце концов он все равно вернется в объятия Лидии.

Мои глаза горят от усталости, когда я открываю последний отчет из центра посещений, где рассказывается о последних нескольких часах, проведенных Кевином с сыном. Он устроил хорошее шоу, я отдам ему должное. Заявление анонимных алкоголиков было таким же фальшивым, как и письмо бывшейподружки, но до сих пор он прошел все алкотестеры. Если он и пьет, то не в те дни, когда собирается увидеться со своим сыном.

Я постукиваю по своему столу, обдумывая идею запросить более частое выборочное тестирование. Интуиция подсказывает мне, что он все еще пьет, даже если он умничает насчет того, когда именно. Я просто не могу доказать это таким образом. Закрывая последний отчет, я открываю свой календарь и нахожу дату нашей следующей явки в суд. До следующей недели еще слишком далеко, но она достаточно близка. У меня будет достаточно времени, чтобы подготовить все, что мне нужно.