Следующие дни превратились в смесь строевой муштры, бухгалтерского отчаяния и бюрократической хирургии.

Мельх оказался именно таким, каким я его помнил: раздражающе точным, сухим, утомительно внимательным и при этом, к моему неудовольствию, полезным. Он не просто проверял таблички и освещение. Он перестраивал саму логику подачи маршрута: где должен стоять инструктор, где новичок обязан сделать остановку, где в отчёте следует обозначать сработавшую ловушку как «контролируемый импульс риска», а где — как «нарушение прохождения». От некоторых его формулировок у меня начинали болеть зубы, но результат нельзя было отрицать: верхние уровни становились не просто безопаснее, а официально убедительнее.

Фиска сначала ненавидел его профессионально. Потом — почти с уважением. Что в случае Фиски было высшей формой признания.

А на пятый день Мельх прислал за мной в гильдейский архив.

Я пришёл туда к вечеру, уже заранее раздражённый, потому что вызов был слишком срочным для обычной бумажной возни и слишком деловым для пустого переполоха. Архив располагался в старом каменном крыле гильдии и пах так, как пахнут все места, где слишком долго хранят страх, порядок и пыль в равных долях.

Мельх ждал меня у длинного стола, заваленного свитками, папками и несколькими раскрытыми книгами. Рядом стояла Лира. И это мне не понравилось ещё до того, как кто-либо заговорил.

— Что случилось? — спросил я.

Мельх не стал ходить вокруг.

— Мы нашли документы.

— Какие именно?

Он подвинул ко мне один из листов.

Чернила были старые, почти выцветшие, но почерк — чёткий, служебный, без украшений. Вверху стояла пометка о военном контуре, ниже — записи о распределении печатей, сроках проверки и перечне носителей клятвы.

Я почувствовал, как у меня внутри всё неприятно стянулось.

— Это откуда? — спросил я тихо.

— Из закрытого фонда гильдии, — ответил Мельх. — Материалы были ошибочно внесены в архив аварийного снабжения и десятилетиями лежали не там, где их искали бы в первую очередь. Если честно, нашли их почти случайно, по старому номеру поставки свинцовых пластин.

Лира положила ладонь на край стола.

— Случайно — не значит без причины.

Я пропустил это мимо ушей и уставился в текст.

Там было сказано достаточно.

Старые печати не разрушены. Не истлели. Не завершили своё действие с гибелью носителей.

Они всё ещё действуют.

Я медленно поднял глаза на Мельха.

— Вы уверены?

Он кивнул.

— Почти настолько, насколько можно быть уверенным в бумагах двухсотлетней давности, написанных людьми, слишком хорошо понимавшими цену ошибки.

Лира тихо добавила:

— Здесь есть упоминание о вторичном контуре удержания. И о том, что печать должна отзываться при приближении к порогу нарушения. Это очень похоже на то, что произошло с Йоргеном.

У меня пересохло во рту.

— То есть всё это время под нами не просто старая могила и не забытый военный сектор.

— Нет, — сказал Мельх. — Под вами всё ещё работает система запечатывания.

Он сделал небольшую паузу.

— И если документы верны, она ещё не сломана. Пока.

***

Из всех видов враждебности я всегда особенно не любил официальную.

С открытым врагом, по крайней мере, всё ясно: он приходит, угрожает, ломает, подкупает, лезет ночью через водосток, портит ловушки, оставляет после себя знаки и вообще ведёт себя так, как и положено приличному противнику. Но есть и другой сорт опасности — опасность вежливая, снабжённая бумагами, печатями, визами, королевскими распоряжениями и столь безупречной формой законности, что любой протест против неё начинает выглядеть либо истерикой, либо признанием собственной слабости.

Именно в таком виде компания «Королевская Добыча и Безопасность» явилась к нам на следующий день после того, как в гильдии были найдены документы о действующих старых печатях.

Я ещё не успел толком обдумать, насколько хуже стала наша ситуация после этой новости, когда во двор подземелья въехали две кареты и грузовая повозка с гербом компании. За ними двигался конный эскорт, а впереди — человек с жезлом коронного допуска, который сразу сообщил моим людям у входа, что прибыл не с просьбой, а с распоряжением.

Когда мне доложили об этом, я уже заранее почувствовал ту особую усталую злость, которая появляется у человека, слишком хорошо понимающего: сейчас его будут грабить в рамках процедуры.

Во дворе стояли восемь человек компании.

Нет — не просто компании. Экспедиции.

Это чувствовалось сразу. Они не были похожи ни на простых наёмников, ни на торговых поверенных, ни даже на обычную охрану. Всё в них было собрано именно под задачу проникновения вниз: тяжёлые, но подвижные доспехи; короткие плащи без лишних украшений; сапоги для долгого хода по камню; коробки с инструментами; магические футляры; запечатанные тубусы для карт; цепи, крюки и переносные светильники. Четверо вооружённых охранников держались плотной группой, сразу занимая пространство так, будто были готовы не сопровождать, а удерживать рубеж. Позади них стояли двое магов — один сухой, седой, с жёстким лицом храмового учёного, второй моложе, в тёмно-синем одеянии с вышитыми знаками защитного контура. Ещё двое, судя по манере смотреть на стены и камень, были инженерами или исследователями древних объектов.

А в центре, конечно же, находился Седрик Вальд.

На этот раз он не улыбался.

Вернее, улыбался ровно настолько, насколько полагается человеку, который приехал не договариваться, а исполнять уже выигранную часть партии.

— Господин Герхард, — произнёс он, когда я вышел к ним. — Боюсь, обстоятельства изменились быстрее, чем вы рассчитывали.

— Боюсь, — ответил я, — вы опять путаете обстоятельства с собственным нетерпением.

Он слегка склонил голову.

— Я ценю постоянство вашего тона.

— А я — нет.

Мельх стоял чуть позади меня, и одного его присутствия хватало, чтобы ситуация стала ещё отвратительнее. Потому что теперь это был не только мой спор с компанией. Это был спор, в котором рядом находился официальный представитель гильдии, уже видевший бумаги о старых печатях, а значит, вынужденный рассматривать всё с точки зрения процедуры, а не моей личной неприязни.

Седрик вынул из кожаной папки свиток с тремя печатями.

— Компания «Королевская Добыча и Безопасность», — произнёс он почти торжественно, — действует на основании коронного разрешения на исследование потенциально значимого древнего оборонительного объекта, представляющего интерес для безопасности региона и исторического фонда короны.

Он передал документ Мельху.

Тот прочёл быстро, потом ещё раз — медленнее.

Мне уже по одному его лицу стало ясно, что новости будут хуже, чем хотелось бы.

— Подлинно, — сказал он наконец.

— Разумеется, — отозвался Седрик.

— Иными словами? — спросил я, хотя смысл уже уловил.

Мельх поднял на меня взгляд.

— У них лицензии на исследование. Разрешение на вооружённое сопровождение. Допуск магов к древним запечатанным секторам. И прямое подтверждение от канцелярии короны в связи с обнаружением документов о действующих старых печатях.

— То есть, — произнёс я медленно, — они пришли не просто так. Они пришли законно.

— Именно, — мягко сказал Седрик. — Как я и предпочитаю.

Мара, стоявшая у лестницы с рукой на поясе, холодно спросила:

— А с какой стати их вообще сюда пустили без нас?

— Потому что, — спокойно ответил один из магов, — подобные объекты после официального подтверждения действующих древних печатей переходят в категорию вопросов государственной безопасности.

— Замечательно, — сказал я. — Значит, стоило нам наконец выяснить правду, как тут же нашлись люди, готовые отнять у нас право хотя бы первыми спуститься вниз.

Седрик развёл руками.

— Не отнять. Упорядочить.

— Это одно из тех слов, которые у вас означают «подчинить».

— А у вас, как я вижу, всё ещё означают «мешать делу».