— В обозе три телеги с сухарями и один повар, который уже третий день утверждает, что служит в кавалерии. Если мы побежим сейчас, потеряем всё.

Шталь выругался.

— А если останемся, потеряем себя.

— Именно поэтому мы не будем ни бежать, ни оставаться.

Я развернул карту.

Она была испачкана кровью — не моей. По крайней мере, пока.

На ней значились холм, лес, деревня Кройц и старая дорога, уходящая на север. Дорога давно считалась непригодной: узкая, разбитая, пересекаемая ручьём. Но я лично проверял её неделю назад, когда искал пропавший обоз. Тогда ручей был по колено. Сейчас стояли морозы, и вода должна была схватиться льдом.

— Передайте капитану Ренну, чтобы он отвёл левый фланг к лесу, — сказал я. — Не по дороге. Через овраг.

— Он не согласится, - покачал головой лейтенант.

— Скажите, что приказ от полковника.

— А если спросит у полковника?

— Тогда скажете, что я ошибся.

— Вы хотите, чтобы я соврал офицеру?!

— Я хочу, чтобы вы спасли ему жизнь, - твёрже ответил я. - Формулировку выберите сами.

Шталь кивнул и побежал вниз.

Я повернулся к обозникам.

— Слушать сюда! Бросаем лишнее.

Солдаты посмотрели на меня с таким ужасом, будто я приказал бросить их самих.

— Что именно? — спросил возница по имени Мартен.

— Пустые бочки, запасные колёса, мешки с песком и всё, что не может двигаться самостоятельно.

— А ящики с арбалетными болтами?

Я посмотрел на них.

— В них есть болты?

— Нет.

— Тогда можете оставить ящики.

Над холмом просвистела стрела. Полковник Хайлер пригнулся и схватился за грудь.

— Меня ранили!

Я посмотрел на него. Стрела торчала в воротнике, зацепившись за ткань и не задев кожу.

— Да, — сказал я абсолютно равнодушно. Полковники в последнее время лишь для красоты, а не для войны. — Выглядит смертельно.

— Вольф!

— Прекратите стоять на виду, господин полковник.

— Я командую корпусом! - гаркнул он, покраснев.

— Тогда командуйте из-за телеги.

Он обиделся, но за телегу всё-таки спрятался. Это был первый разумный приказ, который он выполнил за всю кампанию. Левый фланг начал отступать к лесу. Капитан Ренн оказался человеком, который умел спорить с приказами только до тех пор, пока они не начинали спасать ему жизнь. Увидев овраг, он быстро понял его преимущества и повёл солдат вниз.

Центр держался хуже.

Вражеская пехота уже поднялась на половину склона. Их щиты блестели от инея, а на переднем краю двигался высокий человек в чёрном плаще. Он не кричал и не размахивал оружием. Просто шёл, и люди вокруг него расступались.

— Маг? — спросил Шталь, вернувшийся ко мне.

— Нет.

— Откуда знаете?

— Маги не ходят первыми.

Человек в плаще поднял руку.

Наш строй дрогнул.

В следующий миг над склоном вспыхнули красные руны. Из земли вырвались каменные шипы. Десяток наших солдат подбросило в воздух. Некоторые упали сразу. Другие остались висеть на каменных зубьях.

— Маг, — сказал Шталь.

— Тогда я ошибся.

— Такое бывает?

— Редко. Не привыкайте.

Положение становилось хуже.

Если центр рассыплется, противник захватит холм и перережет путь к лесу. Если мы побежим, они ударят в спину. Если останемся, нас сомнут.

Я посмотрел на обоз.

Шесть телег. Три с провиантом, одна с лекарствами, одна с палатками, последняя — с тем, что полковник называл «личным имуществом штаба». Личное имущество включало два кресла, сундук вина, бронзовую ванну и коллекцию фарфоровых фигурок.

Армия погибала, но фарфоровые фигурки держались.

— Мартен! — крикнул я.

— Здесь!

— Сколько у тебя лошадей?

— Девять.

— Оставь четыре. Остальных запряги в первые три телеги.

— Они не потянут!

— Потянут, - рыкнул я и сжал кулаки. - Должны потянуть!

Мы быстро переставили упряжь. Солдаты бросали всё, что мешало движению. Полковник попытался спасти ванну, но я лично вытолкнул её в грязь.

— Она из чистой меди! — взревел он.

— Теперь будет из чистой грязи.

— Это военное имущество!

— Нет, это предмет, в котором вы купались, пока ваши люди ели снег!

Полковник замолчал.

Хороший признак. Иногда даже бессмысленные предметы могут принести пользу.

В центре раздался громкий крик. Наши солдаты отступили ещё на двадцать шагов. Враг поднялся почти к штабной повозке.

— Герхард, — сказал Шталь уже без официального обращения. — Нам конец.

Он впервые назвал меня по имени.

Я оглянулся.

Лейтенант был бледным, с рассечённой бровью. На щеке у него запеклась кровь. В руке он держал сломанный меч, а за спиной у него осталось меньше половины взвода.

— Не конец, — сказал я. — Просто худшая часть дня.

Он развёл руками:

— Утро тоже было не лучшим.

— Но мы тогда ещё не знали, насколько всё плохо.

Я взял с телеги сигнальный флажок.

— Передайте Ренну: пусть выводит людей к старой дороге. Всем обозам — туда же. Пехоте прикрывать отступление по очереди.

— А центр?

— Центр отойдёт последним.

— Кто им прикажет?

Я посмотрел на холм.

— Я.

Мне не хотелось. Командовать в бою вообще мало кому хочется. Те, кто утверждает обратное, либо лгут, либо слишком много читают героических баллад. Я собрал ближайших солдат.

— Слушайте! — крикнул я. — Мы отходим к лесу. Не бежим. Не бросаем оружие. Не бросаем раненых, если можете их не бросать. Первые две сотни уходят сейчас. Следующие — через пять минут. Третья линия прикрывает дорогу.

— Мы не удержим их пять минут! — крикнул кто-то.

— Тогда удержите четыре.

— А если не сможем?

— Тогда у вас три минуты!

На несколько мгновений стало тихо. Солдаты переглянулись. Пять минут выглядели невозможностью. Четыре — трудной задачей. Три — чем-то, что можно было попробовать. Старый сержант поднял щит.

— Ну что, господа, — сказал он. — Три минуты я ещё поживу!

Рядом кто-то усмехнулся.

Этого было достаточно.

Первый ряд начал отходить. Не стройно, но без паники. Люди уносили раненых, бросали лишнее, цеплялись за товарищей. Враг пытался давить, однако узкий участок между штабной повозкой и каменистым выступом не позволял развернуть численное преимущество.

Я увидел, как Бранн — тогда ещё просто наёмный орк при обозе — поднял перевёрнутую телегу и поставил её поперёк склона.

— Ты что делаешь? — крикнул я.

— Баррикаду, - прорычал он, глянув на меня мельком.

— Это телега с лопатами!

— Теперь баррикада с лопатами.

Вражеский солдат перелез через борт. Бранн встретил его ударом кулака, после чего солдат исчез в куче снега.

— Хорошая баррикада, — признал я.

Орк удовлетворённо хмыкнул:

- Ну я ж говорил!

Наши маги наконец сделали что-то полезное. Тот самый чародей, который утром упал в грязь, поднялся, вытер лицо рукавом и создал стену огня вдоль склона.

Стена получилась кривой, с разрывом посередине, но враг остановился.

— Почему он не сделал так сразу? — спросил Шталь.

Я пожал плечами:

— Наверное, ждал подходящего момента.

— И этот момент наступил?

Огонь дал нам немного времени.

Раненых уносили в лес. Телеги одна за другой трогались по старой дороге. Первая застряла в промёрзшей колее, и Мартен с тремя солдатами вытащил её вручную. Вторая потеряла колесо, но Бранн подставил под ось запасной щит. Получилось не слишком красиво, зато ехало.

Третья телега была с лекарствами. Я приказал оставить её последней. Кто-то возразил, вернее попытался возразить. Враг обошёл огненную стену справа. Чёрный маг — или воин, или кто он там был — вышел вперёд и поднял жезл. Земля под ногами вздрогнула.

— Всем в сторону! — крикнул я.

Поздно.

Каменный удар прошёл по нашей линии. Телегу с палатками подбросило, два солдата полетели в овраг, а я упал на колено. В ушах зазвенело. Когда зрение вернулось, я увидел перед собой сапог.