Я разворачиваюсь, чтобы уйти. Не хочу с ним общаться. Но успеваю сделать всего один шаг за

порог, как чувствую грубый захват на шее. Этот урод локтем сжимает её и толкает меня обратно

в комнату.

— Я не договорил, — цедит в ухо.

Толчок в спину и я падаю на кровать. Сразу же разворачиваюсь к нему лицом. С ужасом смотрю.

— Думаешь, твоя мамка особенная? — со злой ухмылкой произносит он. — Знаешь, сколько у отца

таких шлюх было?

— Не смей так о моей маме говорить! Ты её не знаешь! — протестую я и встаю с кровати. — Это

моя комната и я хочу, чтобы ты вышел из неё!

— А если я хочу другого? — шагает ко мне и дёргает рукой в направлении меня.

Я от испуга отпрыгиваю и Артур ржёт. Громко ржёт.

— Твоя подруга посговорчивее была вчера, — произносит с ухмылкой.

Марина!

— Где моя подруга? Что ты с ней сделал?! — подступаю к нему.

Почему-то я уверена, что он что-то плохое с ней сделал! Просто уверена!

— Где она?! — почти кричу я.

А он лишь стоит и ухмыляется. Делает шаг ко мне. Но в этот момент у меня звонит телефон.

Вдруг Марина!

Судорожно дрожащими пальцами лезу в рюкзак и достаю оттуда телефон. Мама Марины?!

Быстро отвечаю.

— Здравствуйте, что-то с Мариной? — сразу же спрашиваю.

— Здравствуй, Ника, — и всхлип.

Блииииин! Грозно смотрю на Артура.

— Мариночка в больнице… — мама подруги плачет.

— В больнице?! Почему?! — кричу я. — Что случилось?! Я приеду! Скажите адрес.

Она диктует мне адрес больницы.

Не хочу больше по телефону ничего обсуждать. Просто говорю ей, что скоро буду, и

отключаюсь.

— Что ты сделал с моей подругой? — спрашиваю у Артура.

— Не твоё дело, — ухмыляется он.

— Марина в больнице! А ты её домой отвозил вчера! Что ты с ней сделал?!

Вижу, как выражение лица Артура резко меняется. Он хмурит брови и сжимает губы в тонкую

полоску.

Молча разворачивается и уходит прочь.

Какой же он урод! Если это он с Мариной что-то сделал!...

Быстро выбегаю из комнаты и мчусь в больницу к Марине.

Глава 16. Марина

Ещё на подходе к зданию больницу меня смущает стоящая рядом полицейская машина. Но я

отгоняю дурные мысли. Ну, мало ли к кому приехали полицейские?

Однако какое-то неприятное ощущение не отпускает. Усиливается оно, когда в холле я вижу

плачущую маму Марины. Она сидит, сгорбившись и вытирая слёзы салфеткой. Плечи подрагивают.

Рядом с ней сидит… полицейский. Он что-то записывает. У него усталый и равнодушный вид.

Похоже, его вообще не трогают слёзы Марининой мамы.

А у меня сердце не на месте. Я чувствую что-то. И это что-то очень нехорошее.

Но подойти к ним не решаюсь. Встаю, прижавшись к стенке, и жадно впитываю каждое их

движение, каждый кивок головы. Пытаюсь прочитать по губам, о чём они говорят. Конечно, не

получается.

Единственное, что я понимаю, — это то, что случилось что-то страшное. Но неужели с

Мариной?! Нет! Пожалуйста, нет!

Они разговаривают ещё минут пятнадцать и каждая минута, мне кажется, забирает у меня

кусочек моей жизни.

Я с нетерпением жду, когда полицейский уйдёт, чтобы подойти к маме Марины.

Наконец, мужчина что-то долго говорит женщине, встаёт и уходит. А она так и сидит и плачет

с салфеткой в руках.

Провожаю взглядом полицейского и буквально бегу к маме Марины.

— Здравствуйте, тётя Оля! Что случилось? Что с Мариной? — я сразу же, запыхавшись,

набрасываюсь на неё с вопросами.

Это, наверное, неправильно, но меня раздирает от ощущения беды и я хочу убедиться, что

ошибаюсь. Но… нет…

— Ох, Ника! — всхлипывает мама Марины. — Что же такое?! Она же от тебя вчера поздно уехала,

да?

— Да, — сажусь рядом с ней. — Что с Мариной? Она… тут? К ней можно?

— Марина без сознания! — чуть ли не воет её мама и редкие посетители оглядываются на нас. —

Меня выгнали из палаты! Моя девочка! Мариночка!

И дальше неразборчиво из-за плача.

«Без сознания»?! Марина?!

— Тётя Оля, что случилось?! Что с Мариной?! Расскажите мне! Она же вчера от нас уехала! Она

домой приехала?! Что произошло?!

Я беру бедную женщину за руки и пытаюсь успокоить. Хотя меня саму всю трясёт.

— Тётя Оля? — повторяю я и вопросительно смотрю на неё.

— Мариночка вчера ночью не вернулась домой. Я на смене была и утром только увидела, что она

не пришла. Хотела звонить, искать, а мне из полиции позвонили. Сами! — и снова плач.

Жду, пока она хоть немного успокоится. Понимаю, что ей тяжело!

— Без сознания она… — произносит мама подруги как-то безнадёжно, что ли. — Её нашли

случайно. Там женщина с собакой гуляла, — горький всхлип.

У меня всё холодеет внутри. Марина!

Сердце рвётся на части. Злоба когтистой лапой скребёт по рёбрам и подбирается к сердцу.

Мои руки дрожат, когда я сжимаю ладони тёти Оли. В голове не укладывается услышанное.

Марина… моя дорогая подруга, всегда такая жизнерадостная и полная энергии. Как же так?

— Что говорят врачи? — мой голос звучит хрипло, словно чужой.

Тётя Оля поднимает на меня затуманенные слезами глаза:

— Состояние тяжёлое… Врачи пока ничего не говорят. Надо ждать…

Ком встаёт в горле, мешает дышать. Тысячи мыслей проносятся в голове. Что случилось с

Мариной? Почему она не вернулась домой? Вопросы без ответов терзают душу.

Артур!

Это же он её отвозил!

Господи… нет!

— К ней, наверное, нельзя пока, да? — спрашиваю я.

Тётя Оля кивает, вытирая слёзы:

— Меня выгнали, вот…

Злость всё ещё скребётся внутри, но теперь к ней примешивается страх. Страх от осознания,

что Артур замешан в этом. Это он сделал?!

Мне хочется ещё больше расспросить тётю Олю. Но я вижу, как ей тяжело.

В голове только одна мысль: «Марина, держись!»

Сижу ещё какое-то время с её мамой. Пытаюсь успокоить её и поддержать, хотя у самой

состояние такое, что впору пить успокоительное.

Потом я еду домой. Я должна поговорить с Артуром! Что он сделал с Мариной?!

Это он?!

Господи.

Если он, то его арестуют! Ужасно!

Еду и молюсь про себя. Молюсь за подругу, за её выздоровление, за то, чтобы всё это

оказалось страшным сном. Но реальность жестока — и сейчас она требует от меня сил и

решимости.

Глава 17. Комната

Захожу в этот чужой дом и оглядываюсь. Никого. Слишком тихо.

Сердце колотится где‑то в горле, каждый звук кажется подозрительным. Артур уехал? Маме

рассказать? Позвонить ей?

Мысли роятся в голове, словно растревоженный улей. Что он мог сделать с Мариной? Почему она

оказалась в таком состоянии? Вопросы множатся, но ответов нет. Только глухая, давящая

тишина, которая давит на виски, заставляет сжиматься изнутри.

Решимость поговорить с ним только крепнет. Я должна узнать правду. Должна понять, что

произошло с моей подругой. Она не просто близкий человек — она часть моей жизни, и я не могу

остаться в стороне. Воспоминания о её бледном лице, дрожащих руках, несвязных словах жгут

изнутри. Что с ней случилось? И как это связано с Артуром?

Поднимаюсь с оглядкой на второй этаж. Я знаю, где его комната — в самом конце коридора. И

сейчас мне кажется, что из‑под двери проглядывает узкая полоска света.

Он дома?

Мне страшно, да, но я всё равно тихими шагами иду к двери комнаты сводного брата. Каждый

шаг отдаётся в ушах, словно удар молота. Прислушиваюсь — всё та же тяжёлая тишина. Ни звука.

Ни шороха.

Встаю перед приоткрытой дверью, не решаясь войти внутрь. Постучаться?

Поднимаю руку и заношу для стука. Медлю. Ладони потеют, пальцы дрожат. Мне страшно. Но

мысли о Марине, о том, как она плакала у меня на плече, шептала что‑то бессвязное, придают