девочкой и… может быть… останешься живой…

Ухмыляюсь.

Подаюсь чуть вперёд. Ника, видимо, хочет толкнуть меня. Чуть поднимает руку и задевает ею

член.

Сука. Отдёргивает её и круглыми глазами таращится на меня.

У меня стоит. Опять.

Я всегда любил секс. Много секса. Разного и с разными. Но даже для меня это, сука, перебор.

Я же только что отымел её как хотел. Крутил на хую. И опять?!

Громко выдыхаю, наклоняясь к ней. Прижимаюсь губами к её голове.

— Ничего с тобой не случится, если послушной будешь, Ника, — произношу тихо, а сам уже лезу

рукой ей в штаны. — Гарантирую… Так надо, блять… Не ломай просто план… Тут не всё от меня

зависит…

— Артур, перестань… — просит она, а сама губу прикусывает, когда мои пальцы надавливают на

клитор.

Чуть отстраняюсь и, наклонив голову, с усмешкой смотрю на неё.

— Перестать? Ты уверена? Ммм… — и круговые движения пальцами. Чуть натираю.

Стон, который она пытается заглушить, звучит вместо ответа. Прикусывает губу и кладёт руку

на моё запястье. Но не пытается убрать мою руку из своих штанов.

— Тебе же нравится, Ника, — хриплю я и тяну с неё штаны. — Мне тоже заебись. У тебя сладкая

пиздёнка. Так и ебал бы и ебал.

Щёка Ники становятся пурпурными. Она моментально вспыхивает.

— Это неправильно… — шепчет неуверенно. — Мы же не должны…

— Клал я на то, что должен и не должен! — усмехаюсь. — Я делаю то, что мне хочется. Тебе

тоже…

Чуть сгибаю колени, чтобы до нужного уровня опуститься, обхватываю ствол и приставляю его к

уже текущей дырке. Один резкий толчок и я снова вбиваюсь в неё по самые яйца.

Ника громко охает и зажмуривается.

— Хватит строить из себя недотрогу, Ника, — отрывисто хриплю я ей в ухо, вколачиваю в неё

член.

Прикусываю ей мочку. Сначала слегка, но потом сильнее.

— Я хочу тебя ебать, — продолжаю с хрипом, деля предложения на свои толчки. С каждым новым

толчком — новое слово. — Ебать и ебать… всё путём будет… не дам тебя обидеть… ебать… научу

тебя… сладкая такая…

Я так жёстко вколачиваю в неё член, что буквально впечатываю её в стенку. С каждым моим

толчком раздаётся пошлый шлепок моих яиц о её задницу.

Кайфую от стонов Ники и от своего мата. В отличие от меня Ника не произносит ни слова —

только стонет. Потряхивает её от моих движений.

— Сучка… — шиплю ей в шею и скребу по ней зубами. — Вот так, блять! Вот так! Ещё, блять!

Несколько глубоких толчков и девчонка вскрикивает и, ослабев, повисает на мне. А я довожу и

себя. Спускаю ей на ногу и, задыхаясь от темпа и накрывшего оргазма, облизав губы, наблюдаю,

как белёсые капли стекают по дрожащей ноге.

Обхватываю её подбородок пальцами. Несколько секунд смотрю в поплывший взгляд, усмехаюсь и

зачем-то целую её. Просто со злостью и жадностью впиваюсь в приоткрытый рот.

Тихо мычу, впитывая её вкус. Вот, в этот ротик тоже хочу её трахнуть. В следующий раз —

туда.

Буквально заставляю себя оторваться от девчонки. Тяжело дышу. Беру её на руки и прямо так,

со спущенными штанами и следами спермы на ноге, кладу на кровать. Смотрю на неё пару секунд.

Надо остыть. Девчонка реально может натворить дел, если её не угомонить. Догадывается, вон,

сучка. Надо что-то с ней делать, пока Влад всё не узнал. Но что, блять?!

Ладонью провожу по лбу, стирая пот. Мне надо реально остыть. Подумать. Без неё.

Разворачиваюсь и выхожу.

Сжимаю кулаки.

Захожу в первую попавшуюся комнату и падаю на кровать на спину. Утыкаюсь взглядом в

потолок.

Надо бы в душ. Смыть с себя пот, запах Ники, её смазку. Но меня резко вырубает.

Даю себе ещё пару секунд. Вот, сейчас, я встану и всё сделаю: и в душ пойду, и обдумаю всё.

Всё будет, блять. ещё секунда. Ещё одна.

И вырубаюсь. Просто прикрываю глаза и уже не могу их открыть.

Сколько так проходит времени, не знаю. Прихожу постепенно в себя. Встаю и понимаю, что

спал. Что там Ника?! Почему так подозрительно тихо?

Спрыгиваю, потирая затылок. Просыпаюсь окончательно.

Иду к двери. Дёргаю ручку — бесполезно. И ещё раз. Какого хера?!

— Эй! — кричу в пустоту. — Какого хера?!

Тишина. Только эхо моего голоса, отражающееся от голых стен.

Бью кулаком в дверь. Снова и снова. Безрезультатно.

Кто‑то запер меня. Но кто?

Ника?

Эта мысль пронзает, как лезвие. Она?

Нет. Не может быть. Она не стала бы…

Или стала? После всего, что я ей сказал? Да у неё и ключей нет!

И света в комнате нет. Выключатель не работает. В темноте слышу собственное дыхание —

рваное, тяжёлое. Что, блять, происходит?! Что за игры?! И кто со мной играет?!

Глава 47. Незнакомец

Сколько я пролежала так? Зажмурившись и ощущая промозглый ночной воздух на голых участках

тела?

Но дрожь становится невыносимой. Я приподнимаюсь и сгораю от стыда, видя свои голые ноги,

спущенные штаны. Быстро тяну их на место, всё ещё ощущая липкость на коже. Мне надо в душ.

Смыть с себя всё это.

Это похоже на сумасшествие. Что со мной? почему мозги-то отключаются?

Ведь этого из-за него мы здесь. Из-за него все эти проблемы. И то, что он сделал со мной…

Разве о таком я мечтала? Таким видела свой первый раз?

Чувствую, как слёзы подступают. Но нельзя давать себе слабину. Потом. Я поплачу об этом

потом… А сейчас…

Меня не оставляет желание выбраться из этого плена. Плена неизвестных похитителей и своего

сводного брата. И я даже не знаю, чей плен хуже.

То, что мы делаем с Артуром… чувствую, как щёки вспыхивают от стыда… это же неправильно! И

это всё он! Я бы никогда! Никогда! С ним?! Ни за что! А сама отгоняю липучие мысли о том,

как дрожит моё тело, когда этот гад касается меня. разве может это нравиться?! Бред!

Заставляю себя встать и выйти из комнаты. В доме тишина. Похоже, Артур уснул где-то.

Получил своё и уснул. Становится горько и обидно. Я чувствую себя игрушкой. При этом —

нелюбимой игрушкой. Которую не жалко сломать, выбросить, потерять. Я нужна только для того,

чтобы удовлетворять его прихоти. А что со мной будет, его не волнует. Если похитители решат

убить меня, он…

Хмурюсь и закрываю лицо руками.

Я хочу домой. К маме. К своей обычной жизни. Только без Артура. Без этого мудака. Буду ли я

прежней? Навряд ли.

Хватит ныть.

Убираю руки с лица, вытирая кулачками слёзы со щёк. Делаю несколько глубоких вдохов,

пытаясь унять дрожь и собраться с мыслями. Взгляд невольно падает на окно — плотные шторы не

пропускают ни лучика света, но я знаю: за ними ночь, бесконечная и равнодушная.

Тихо и только моё прерывистое дыхание нарушает эту гнетущую тишину. Каждый шаг отдаётся в

ушах оглушительным эхом. Я знаю: если он услышит… если поймает меня снова…

Иду уже по знакомому пути в ванную. Закрываюсь там, хотя прекрасно осознаю, что никакие

замки не спасут, если Артур решится войти. Но это хоть маленькое, но успокоение.

Встаю под прохладные капли. Становится легче. Чище и легче.

Как же хочется принять ванную! Лечь в тёплую воду и расслабиться. Не думать ни о чём. И

чувствовать себя в безопасности. Как же хочется…

Снова слёзы подступают. Хватит.

Зеркало ловит мой силуэт — бледный, дрожащий, с растрёпанными волосами и глазами, полными

страха. «Это не я», — шепчу беззвучно. Но отражение не врёт. Это я. Та, кем я стала.

Двигаюсь дальше, ощупывая стены в поисках выключателя. Ничего. В темноте каждая тень

кажется угрозой, каждый шорох — приближающейся опасностью.

Дохожу до лестницы. Деревянные ступени кажутся непреодолимым препятствием. Я знаю: внизу —

та самая комната, где всё началось. Где он впервые показал своё истинное лицо.