Сам разливает по стаканам виски и сам плюхается тоже в кресло. Молча отпивает и впивается в

меня взглядом.

— Девчонку надо убрать, — произносит жёстким, бескомпромиссным тоном.

Я настолько охреневаю, что рука со стаканом виски так и замирает у меня около рта. Перевожу

вопросительный взгляд на мужчину.

— Что смотришь? Лишняя она тут, — огрызается Влад. Снова отпивает. — Из-за неё Руслан точно

нихера ничего делать не будет. Кто она ему? — пожимает плечами. — Так… седьмая вода на

киселе.

— Она дочь его жены, — цежу сквозь зубы, сжимая стакан.

Кажется, ещё немного и он просто треснет от натиска моих пальцев.

— Ты серьёзно? — усмехается Влад. — Плевать он хотел и на жену, и на её дочку, когда дело

касается бабок. Ты что, Артур? Ты вообще? Я не узнаю тебя! Девку пожалел?! Ты, сука…

— Остынь! — рычу на него и зло сверкаю глазами. — Эта девка как дополнительная гарантия!

— Да какая нахрен «гарантия»?! Что ты несёшь?! Отправим её пальчики Руслану, чтобы не думал

рыпаться! Чтобы понимал, что всё по-серьёзному!

Сука. Что он несёт?! Пальчики?! Сука! Сука! Сука!

— Нет, — цежу, глядя на него исподлобья. — Девка будет здесь.

— Ты что?! Спорить?! Да я тебя…

— Девка нужна живой! Пришлёшь её пальчики и Руслан точно не станет ничего делать! Не

поверит, что со мной то же самое не сделаешь! — срываюсь на крик. — Сам подумай! Нас сейчас

двое! И это лучше! Мать девки сто процентов на мозги там Руслану капает! Ну?! Сам подумай!

Ору на него, а у самого в груди жало. Острое, обжигающее жало в самом сердце.

Не понимаю, но не хочу девчонку отдавать. Да в смысле «пальчики», сука?! В смысле?!

Влад сидит и хмуро таращится в стакан с виски. Будто обдумывает всё.

— Она лишний свидетель, — поднимает на меня тяжёлый взгляд. — Её нельзя оставлять живой.

Сдаст всех.

— Потом, — бросаю ему. — Потом решишь её. Или я, — сглатываю. — Сейчас пока нужна она. Ну?

Понимаю, что, если он не согласится, то я хрен его заставлю! Он тут решает! Пока он решает!

Пока, сука! И я должен договариваться с ним! Пока должен!

Пилю его взглядом. Жду. Одно его слово.

— Ладно, — наконец, бросает мне он и встаёт. — Сам решишь, — щурится и смотрит на меня, как

мне кажется, с подозрением. — Когда всё кончится, сам её решишь.

Глава 38. Хватит себя сдерживать

Разговор с Владом заставляет меня испытать то, чего я давно уже не испытывал. И, сука,

таблеток тут нет. Чёрная мгла поглощает сознание и я знаю, что напряжение, которым сковывает

мышцы, я смогу снять только если выколочу грушу в зале, или…

Адреналин, который на скорости болида сейчас несётся по венам, ищет повод, чтобы прыснуть

фонтаном и смести всё на своём пути.

Я пялюсь в ночное небо за окном. Влада уже нет. Снова мы здесь одни с Никой.

Сжимаю и разжимаю кулаки, чувствуя, как под кожей пульсируют жилы, будто готовые лопнуть от

перенапряжения. В висках стучит: «Беги. Бей. Сломай».

Взгляд цепляется за часы на стене — стрелки будто застыли, насмехаясь над моей

неспособностью сдвинуться с места. В голове вихрь: обрывки фраз Влада, его взгляд, интонации

— всё складывается в ядовитую мозаику, от которой хочется выть.

Я знаю: если сейчас не найду выход для этого кипящего потока, он разорвёт меня изнутри.

Груша в зале — надёжный вариант, привычный, как таблетка, которая спасает жизнь. Но сегодня

этого мало. Сегодня нужно что‑то радикальное. Что‑то, что заставит забыть, как его слова

вонзаются в сознание, будто раскалённые иглы.

Что?!

Взгляд бешеным зверем мечется по комнате в поисках ответа.

Тихий шорох.

Резкий поворот головы.

В полумраке выхватываю взгляд испуганных и наполненных ненавистью глаз. Блеск, которые

ослепляет и дурманит одновременно.

Адреналин подскакивает.

Время будто замедляется. Каждый звук — как удар молота: собственное дыхание, её вдох и

выдох, тиканье часов, гул ветра, прорывающийся сквозь закрытые окна. В висках пульсирует

одна мысль: «Это не то… не то… не то…».

Фигура в углу едва различима — лишь контуры, тени, игра света и тьмы. Но глаза… Они горят,

пронзая меня насквозь, будто знают всё, что я пытался скрыть даже от себя.

— Ты… — голос Ники срывается, выходит хриплым, чужим.

Ответа нет. Только молчание, густое, осязаемое, словно вязкая смола. Оно обволакивает,

давит, заставляет мышцы сжиматься в ожидании удара.

Я делаю шаг вперёд. Пол под ногами едва слышно скрипит — звук режет слух, будто нож по

стеклу. Ещё шаг. Ещё.

В воздухе пахнет страхом. Её страхом. И чем‑то ещё — острым, металлическим. Кровью? Или это

просто воображение, разогнанное адреналином до предела?

Глаза в темноте не двигаются. Они следят. Оценивают. Ждут.

«Беги, дурочка», — шепчет внутренний голос.

«Бесполезно», — рычит другой.

Я замираю в метре от фигуры. Рука сама тянется к выключателю.

Щелчок.

Яркий свет бьёт по глазам, заставляя зажмуриться. Когда зрение возвращается, в углу…

никого.

Только зеркало.

Моё отражение.

Горящие диким пламенем глаза. Растрёпанные волосы. Сжатые в кулаки ладони, на которых

белеют следы от ногтей.

Тишина.

Резко поворачиваюсь, слыша шаги за дверью. Пинаю её и выскакиваю из комнаты.

— Стой, блять! — цежу сквозь зубы, утыкаясь взглядом в спину Ники, которая пытается

убежать.

Пытается… Зря. Поздно. Уже слишком поздно. Зверь проснулся и не успокоится, пока не получит

своё. И тут груша не поможет. Тут нужна она.

Все грязные фантазии, мысли, которые не давали мне покоя с того самого момента, как я

впервые увидел эту грёбанную Нику, всё это как лава рвётся наружу.

Прибавляю шаг.

Я вижу её спину. Вижу, как она оборачивается и испуганно смотрит на меня. она всё

чувствует. Всё понимает. Но всё равно надеется, что сможет спастись? Дурочка.

Эта игра забавляет меня и я позволяю девчонке побегать.

— Отстань от меня! Ненавижу! Ты урод! Из-за тебя мы здесь! из-за тебя! Ненавижу! — кричит

она и я легко считываю отчаяние в её голосе.

Ускоряюсь, когда вижу, что Ника забегает в какую-то комнату и пытается закрыть дверь. С

силой толкаю её и она распахивается.

Девчонка, уставившись на меня, пятится спиной к стене.

— Что ты там сказала? — щурюсь я и впиваюсь в неё взглядом.

Меня даже трясёт от возбуждения. Яйца наливаются и в штанах становится тесно. Член колом

стоит, выпирая.

— Как ты меня назвала? — медленно иду к Нике.

На ходу тяну с себя майку и отбрасываю её в сторону.

— Ты урод! — повторяет она, но в голосе уже нет той уверенности. — Это же ты! Ты всё! Как

ты мог?! Ты!

Взгляд её опускается сначала на мою голую грудь с подрагивающими мышцами груди. А потом

скользит ещё ниже. Округляет глаза, заметив торчащую ширинку.

Мотает головой и продолжает отступать, пока я иду на неё.

— Нет, Артур! Нет! Ты же не сделаешь этого!

А что с голосом? Откуда такая покорность? Где эта злоба и ненависть?

Боится.

Думает, сможет всё развернуть. Успокоить меня?!

— Я привык делать то, что хочу, — усмехаюсь я и кладу руки на ремень на джинсах. Начинаю

расстёгивать их. — У меня секса не было хуеву тучу времени, недотрога. Да и у тебя, уверен,

чешется. Столько без члена! Иди сюда!

— Ты не понял! Это не так! — спорит она. — Я… я…

Достала. Резко дёргаюсь к ней и хватаю за запястье. Подхватываю и закидываю на плечо.

На втором этаже огромная кровать. Вот там я и покувыркаюсь с недотрогой. Хватит себя

сдерживать. Мне это нужно. Иначе…

Глава 39. Ты думаешь, я боюсь?