В углу что‑то блеснуло. Резко вскидываю голову — ничего. Игра теней? Или за мной наблюдают?

Сердце бьётся так часто, что, кажется, рёбра вот‑вот не выдержат.

Тишина больше не давит — она изучает, прощупывает слабые места. Я чувствую, как по спине

ползёт капля пота, оставляя холодный след.

Надо встать. Надо двигаться. Но тело будто налито свинцом. Каждая мышца кричит: «Замри! Не

привлекай внимания! Он же предупредил тебя!»

Сколько так сижу, не знаю. Тело затекает. Я чувствую тяжесть собственных ног и рук. И

пошевелиться сложно.

Встаю, держась за стенку. Расправляю плечи. Тяжело.

Вон, там у противоположной стены стоит диван. Иду к нему, оглядываясь по сторонам. Мне всё

время кажется, что за мной кто-то следит. У меня уже крыша едет?

Хмурюсь и чуть трясу головой. Она от этого болеть начинает.

И какое же наслаждение я испытываю, когда моё уставшее, измотанное неизвестностью и

стрессом тело опускается на диван. Я даже громко выдыхаю и сразу же прикрываю глаза. Ложусь.

Глаза так и не открываю. Не могу. Они как свинцом налиты. Не могу, да и не хочу…

Ни одной мысли в голове. Только стук сердца отдаётся по всему телу, в том числе и в мозгу.

Дыхание выравнивается.

Я лежу, не открывая глаз, и постепенно начинаю различать звуки вокруг. Тиканье часов где‑то

вдали, шум ветра за окном. Эти звуки, обычно незаметные, теперь кажутся оглушительно

громкими — будто мир решил напомнить о своём существовании.

В голове медленно, словно сквозь вязкий туман, проступают обрывки мыслей. Ни одна не

задерживается надолго — они ускользают, едва я пытаюсь ухватиться за них. Остаётся только

ощущение: что‑то не так. Что‑то сломалось в привычном порядке вещей, но я не могу понять,

где именно прошла трещина.

Тело понемногу расслабляется. Мышцы, ещё недавно каменные, начинают отпускать напряжение.

Но вместе с физическим облегчением приходит странная пустота. Она не давит, не пугает —

просто есть, как фон, как неизменная часть этого момента.

Я пытаюсь вспомнить, что было до этого. День? Неделя? Время расплывается, теряет чёткие

границы. В памяти мелькают фрагменты: чей‑то голос, яркий свет, дверь… Но связать их в

единую цепочку не получается. Мой мозг словно сопротивляется этому.

Где‑то в глубине сознания шевелится мысль: «Нужно что‑то делать». Но она тут же тонет в

усталости. Сейчас даже пошевелиться кажется непосильной задачей. Всё, чего хочется —

оставаться здесь, в этом зыбком покое, где нет ни вопросов, ни ответов.

Глава 32. Страх

Сколько проходит времени, не знаю. Просто резко распахиваю глаза и понимаю, что уже темно.

Ночь?

В страхе вскакиваю и оглядываюсь. Не сразу понимаю, где я. А когда приходит осознание, то

отчаяние снова волной накрывает. Волной безнадёги и страха.

Прислушиваюсь. Тихо. Артур! Он же здесь! Но где?

Ещё раз осматриваюсь и встаю. Обнимаю себя, пытаясь закрыться от реальности. Жаль, что это

не сон.

Тихо ступаю, пугаясь нарушить тишину дома, который стал нашей клеткой.

За окном тоже тихо, даже ветра не слышно.

Выхожу из комнаты.

— Артур! — зову тихо.

Где он?! Терпеть его не могу. Боюсь его. Но без него вообще фигово! Я не хочу тут одна

оставаться!

— Артур! — зову уже громче.

Прохожу по коридору, заглядывая в комнаты. Тут пусто. Значит он на втором этаже?

Берусь за перила и смотрю вверх. Там и правда виден тусклый свет. Словно из какой-то

комнаты полоска света.

Поднимаюсь по лестнице, стараясь не шуметь. Каждая ступенька словно скрипит громче

прежнего, отзываясь в тишине почти болезненным эхом. Свет становится ярче — полоска

пробивается из‑под двери в конце коридора.

Останавливаюсь в двух шагах от неё. Сердце колотится так, что, кажется, слышно на весь дом.

Глубоко вдыхаю, выдыхаю — и толкаю дверь.

В комнате полумрак, лишь настольная лампа отбрасывает тусклый круг света на пол.

Опускаю взгляд и вижу Артура. Он упирается руками в пол и отжимается.

На нём только спортивные брюки и мой взгляд невольно застывает на мышцах спины, на которых

играют блики света.

— Артур… — голос дрожит, хоть я и стараюсь говорить твёрдо.

Он медленно поднимает голову. В его глазах — та же пустота, что и у меня внутри. Но в

отличие от меня, он будто уже смирился с этой пустотой.

— Чего тебе? — зло цедит он и встаёт.

Мой взгляд упирается в рельефную грудь, на которой видны капельки пота.

— Ну? — хмурится он. — Чего припёрлась?

— Я думала… мне страшно, Артур… — говорю честно.

Он перебивает, не дав договорить:

—И ты пришла искать защиты здесь? — хмыкает. — У меня?

Тишина снова накрывает нас, но теперь она другая — плотная, осязаемая, будто стена между

нами. Я делаю шаг назад, потом ещё один.

Артур отворачивается. Берёт со стула майку и натягивает её на себя.

Я стою, не зная, что делать дальше. Остаться? Уйти? Сказать что‑то? Но любое слово он

воспримет в штыки. Я прямо чувствую его колючки. Почему он так? Что в его голове?

Наконец, он тихо произносит, не глядя на меня:

— Можешь не бояться. Нас заперли здесь не для того, чтобы убить, — он произносит это так,

словно речь идёт об обычных вещах, а не о похищении и угрозе жизни. — Мёртвая ты им точно не

нужна, — усмехается.

— Я не хочу быть одна тут, Артур… — я чуть не плачу. — Можно… я с тобой…

Говорю это, а сама понимаю, что допускаю, наверное, самую большую ошибку в своей жизни.

Глава 33. Артур

Поднимаю взгляд и исподлобья смотрю на эту мелкую дрянь, так невовремя влезшую в мою жизнь.

Поломавшую весь план. Заставляющую меня беситься от одного её вида!

Но сейчас я не могу сорваться. Я должен сохранять спокойствие.

— Можно… я с тобой…

Дура!

Бесит. Раздражает. Злит. Выводит на эмоции, о которых я уже и забыл.

Я научился владеть своими эмоциями и никто не мог заставить меня показать их. А этой мелкой

дряни это удаётся! Она специально облизывает губы и смотрит так?

Таращусь на девчонку, стоящую передо мной. В груди колотит бешеный мотор. И это не от

отжиманий, которыми я только что доводил собственное тело до усталости. Нет. Это от другого

так сердце завелось.

Один я легко выдержал бы это долбанное одиночество и плен. В лёгкую вообще! Мне никто не

нужен!

Но с ней!

Сука. Почему она сразу не сказала, что теперь моя сводная сестра?! Тогда? Сразу!

А теперь я знаю, какая она сладкая. Как наваждение преследует меня и даже маска холода и

безразличия не спасает. А она как назло лезет и лезет. Ближе и ближе.

— Ты и в постель со мной ляжешь? — хмыкаю я, без труда читая страх в её взгляде.

Боится девочка. Но не того. Не этого плена тебе стоит бояться.

— Ннннет, — мотает головой неуверенно. — Тут же есть ещё… диван… и… я на полу могу…

Взгляд сам опускается на часто вздымающуюся грудь. Соски. Торчат. От страха, конечно. Но

легче ли мне от этого? Нет, конечно.

— Мне в душ надо, — отвечаю ей грубо.

— Опять?

Что?! Она охренела?! Будет меня ещё контролировать?!

Но вслух ничего не произношу. Только выгибаю бровь. Немой вопрос на моём лице буквально

кричит.

— Ну… ты же недавно ходил, — быстро лепечет она и опускает взгляд. — Ты так часто моешься?

Дура, блять. Не моюсь я, а дрочу.

Потому что у меня секса уже неделю не было. Потому что ты, блять, перед глазами мелькаешь в

этой долбанной майке! Ты!

Ничего не отвечаю на эти тупые вопросы. Просто разворачиваюсь и иду к ванной комнате.

— Я тебя здесь подожду, — слышу в спину дрожащий голос.

Оборачиваюсь.

— Пошли со мной, — хмыкаю и облизываю губы.