Вот это мне уже с рук не сойдёт. Сейчас вернутся с подмогой.... Бежать, срочно бежать! Но куда...? Вниз, к реке..?

В голове снова появились словно бы чужие мысли. Стало понятно, что как раз к реке бежать нельзя: местность мне там неизвестная, может, и вовсе непроходимая, а по обломанным кустам и примятой траве найдут ещё быстрее. Вплавь? Вода уже слишком холодная, долго не протяну. Да и куда?

Бежать нужно в город, там можно попробовать затеряться. Я рванул к выходу из избы, в дверях нагнулся, чтобы не влететь лбом в притолоку, подхватил посох, ногой оттолкнул с дороги лежащего на пороге третьего стрельца, и одним прыжком преодолел крыльцо. Огляделся по сторонам — вроде тихо, только над развалинами сарая ещё поднимается слабый дымок.

Я побежал туда, где, если верить памяти, должен был находиться выход из слободы в сторону города. Все, с меня хватит. Хрен я больше здесь кому скажу хоть слово правды. Придумаю себе легенду, и буду ее придерживаться. Идут лесом все эти бояре, цари, царевичи... Стоп. Царевичи. Голова упомянул двоих... Но ведь у Грозного их было трое! И как раз со смерти третьего, которого то ли зарезали, то он сам напоролся на нож, и началась активная часть того самого Смутное время со всеми этими Лжедмитриями, поляками и делёжкой престола. А на момент гибели мальчишке было лет восемь, что ли... Это значит, что до осады Москвы поляками ещё минимум столько же! А то и больше! От сердца немного отлегло. Я стал хоть немного ориентироваться во времени. Уже неплохо. Можно со спокойной совестью не пороть горячку, а сначала устроиться самому. Ещё бы прекратить на каждом шагу вляпываться в неприятности... А сколько лет, интересно, прошло между смертями старшего и младшего царевичей? Ведь старшему ещё не прилетел в голову царский скипетр, а младший и вовсе не родился. Ладно, по ходу дела разберёмся. В идеале, конечно, надо бы как-то уберечь старшего от папаши-безумца, чтобы вопрос престолонаследия вообще не вставал.

Ты же понимаешь, что вмешательство в историю — дело неблагодарное? Последствия могут быть непредсказуемы.

— Зато сейчас эта история очень предсказуема, и она мне совсем не нравится, знаешь ли. Я как-то не горю желанием жить в Смутное время, мне девяностых за глаза хватило, хоть и был пацаном.

Голова и десятник ещё не успели поднять шум, так что до ворот я добрался беспрепятственно, разве что жители слободы провожали недоумевающими взглядами несущегося со всех ног по главной улице двухметрового верзилу с палкой в руках.

— Боярин! Боярин едет!

Вездесущие пронырливые мальчишки в светлых рубахах бежали мне навстречу, разнося весть.

— Боярин едет!

Голоса понеслись над улицей, сливаясь, их подхватывали все больше людей, и вот уже заззвучал над слободой уверенный и крепкий клич:

— Боярин едет!

Я замедлил бег и остановился. Как некстати... Вдалеке, со стороны ворот, послышался шум, который нарастал, приближаясь, и через минуту в ворота быстрым шагом въехала конная процессия числом в десяток всадников. Всадники осадили коней, и те замерли, переступая ногами и выбивая подковами щепки из мостовой. А к воротам уже бежали впопыхах знакомый мне голова, и с ним ещё несколько человек, на ходу кланяясь, крестясь и чуть ли не бухаясь на колени, будто не боярин к ним пожаловал, а проверка из министерства, страховой и Роспотребнадзора в одном лице.

Да чтоб тебя... Я мысленно застонал, и рванул в первый же проулок между дворами. Пережду здесь, потом выйду потихоньку. Притаившись в тени у забора, я разглядывал прибывших. Боярин, возглавлявший процессию на нетерпеливо гарцующем коне, оказался подтянутым, совсем молодым ещё мужчиной в светлой рубахе, с аккуратной бородой и ремешком на лбу, стягивающим длинные волосы. Хм. Как-то иначе я себе бояр представлял. Где кафтан с рукавами до земли, где шапка бобровая, где пузо? Несерьёзно как-то, гражданин.

Боярин ловко спрыгнул с коня, кинул поводья подбежавшим с головой стрельцам. Голова там временем улучил момент и бухнулся-таки на колени, пару раз приложившись лбом о мостовую. Боярин сморщился, сграбастал голову за плечо и рывком поднял. До меня донёсся его недовольный голос:

— Мстислав, хватит, Христом богом прошу. Мне твоё челобитье не нужно. Ты и сам рода боярского, не позорься.

— Да как же, ваша милость...

— Хватит, говорю! Вели лучше коней в стойло вести, да еды людям моим подать.

Голова Мстислав что-то неразборчиво забормотал в ответ.

— Ты бы с таким усердием лучше за молодцами своими следил, глядишь, и порядка бы в слободе больше было! Чего дымом-то смердит?

Голова замахал руками, пытаясь что-то объяснить, но Шуйский не стал слушать.

— Ступай, Мстислав, ступай... — он хлопнул лебезившего голову по плечу, отчего тот присел. — Делом займись, не мозоль глаза. Я нынче тут остановлюсь, отдохну с дороги, а уж завтрема к государю.

Боярин снова вскочил в седло, и махнул рукой своим людям. Кони медленным шагом двинулись вперёд, и через несколько минут стук копыт затих в глубине слободы.

Я разогнулся, с удовольствием выпрямив спину, и выглянул на улицу. Никого. Кажется, пронесло. Смогу уйти незамеченным. А вот дальше... Надо где-то залечь, что ли. Сомневаюсь я что-то, что этот Мстислав-голова просто так меня забудет, и не учинит поиски. Хоть в лес уходи и землянку копай...

Оглядываясь по сторонам, я вышел за ворота слободы и зашагал в город. Солнце уже перевалило за зенит. В животе засосало, и я вспомнил, что так до сих пор и не ел. Что ж, сначала будем решать самые насущные проблемы, пожалуй, а потом перейдем к заботам государственным. Пойду, как и планировалось с утра, искать рынок. Главное, снова не вляпаться, куда не надо.

Но, на удивление, в этот раз удача мне улыбнулась. Все же к стрельцу, пусть даже странно выглядящему, относились приветливее, чем к грязному смердящему бродяге. Косились, конечно, подозрительно, но вопросов не задавали, прочь не гнали, и вполне себе понятно объяснили дорогу. Названий улиц я, конечно, не знал, но как-то справился, и оказался на рынке даже быстрее, чем рассчитывал.

Находился рынок прямо под белыми ещё стенами Кремля, совсем рядом с Красной площадью, и над торговыми рядами возвышались башни и расписные купола собора Василия Блаженного. Я хмыкнул про себя. Ну, хоть что-то знакомое и понятное в этом сумасшедшем мире. Я даже как-то увереннее стал себя чувствовать и смотреть по сторонам.

А уж посмотреть было на что! Торговые ряды раскинулись далеко и широко, и, как я понял, делились по видам предлагаемых товаров. В одном предлагают мясо, в другом хлеб, в третьем - овощи. Много людей, шумно, в воздухе пахнет... Хотелось бы сказать, что пахло вкусной едой, но, честно говоря, со всех сторон откровенно разило тухлятиной. Впрочем, покупателей - а большинство их составляли женщины - это ничуть не смущало, они спокойно расхаживали между рядов, рассматривали продукты, выбирали, складывали в корзинки. Некоторые закупались по-крупному, тяжёлыми узлами, которые потом взваливали на спины молодые парни или девушки. Сотни голосов, крики животных и птиц сливались в один оглушающий неразборчивый шум.

Что ж... Надо как-то тут сориентироваться и, чего уж греха таить, попробовать стащить чего-нибудь съестного. Денег-то у меня все равно не было. А если повезёт, попробовать наняться на какую-нибудь работу, хотя бы тяжести носить. Не в том положении я нынче, чтобы нос воротить.

Торговые точки представляли собой миниатюрные рубленые клети, вроде игрушечных домиков на детских площадках, с двускатными крышами и вынесенными вперёд прилавками, сделанными заодно с помостами. Я прикинул, что в мясном ряду мне ловить нечего, в овощном — тоже, и двинул в хлебный. Медленно пошёл между прилавков, стараясь максимально приветливо улыбаться и не показывать, что готов сожрать вообще все, что вижу. Присматривался, не отвернется ли где торговец от плохо лежащих караваев или калачей... или лепёшек... или связок баранок... Эх, как жрать-то охота! Интересно, а если попросить на пробу, разрешат или нет?