— Я забыл про птиц, — пожаловался он и уткнулся лицом мне в плечо.

Я зевнула.

— Мы можем съесть их позже.

Он фыркнул и со вздохом убрал руки с моей талии. Я перевернулась, чтобы посмотреть на него. Его волосы были растрёпаны, глаза заспанные. Я могла бы смотреть на него часами. Честно говоря, я бы так и сделала, если бы он тоже не смотрел на меня.

— Ты прекрасна, — пробормотал он.

Я покраснела и уткнулась лицом в подушку, чтобы он не увидел.

— Перестань, ещё слишком рано.

— Ладно, тогда ты отвратительна.

Я хохотнула.

— Так-то лучше, — постель была такой тёплой и удобной, что я могла бы остаться в ней навсегда. Если бы не одно «но» –

Моя машина должна была быть готова сегодня. Осознание этого легло камнем в желудке.

Он начал поворачиваться, чтобы встать, когда я схватила его за руку.

— Мы можем полежать так ещё немного? — тихо спросила я, а затем — чтобы он не увидел истинной причины — солгала: — Ты такой тёплый. А мне так удобно.

Он немного поёрзал в постели рядом со мной, и на мгновение мне показалось, что он собирается уйти, но он просто удобнее переложил руку и уткнулся лицом в мои волосы.

— Ещё немного, — согласился он.

Я закрыла глаза, пытаясь солгать себе, что всё в порядке. Что облегчение, которое я испытала, было нормальным для любого, кто не хочет вставать по утрам. Что моё желание остаться здесь, рядом с ним, навсегда, было всего лишь… симптомом Элоратона, а не моим собственным предательским сердцем. Я буду скучать по многому в нём, но больше всего — по тому, как он пах: чёрным чаем, кедром и старыми, забытыми книгами — так, как могут пахнуть только книжные персонажи. И из-за этого он также пах воспоминаниями. Такими хорошими, выцветшими на солнце, где единственный звук — тихий шелест переворачиваемой страницы.

— Она написала тебя таким идеальным, — прошептала я ему в ключицу, пока его пальцы перебирали мои волосы.

Он замер.

— Что?

— Всё в порядке, я знаю. Это должна была быть твоя книга, — сказала я, поднимая взгляд на его лицо, и его мятные глаза расширились от удивления. Будто он и правда думал, что я не догадаюсь. Я была профессором английского языка. Я знала, что такое предзнаменование. Бритва Оккама. Чеховское ружьё. Я играла в «Клуэдо». Читала «Жёлтые обои». — Твоё незаконченное «долго и счастливо».

— Это не моя история, Эйлин.

Конечно же твоя, подумала я. Просто ты этого не видишь. Я сомневалась, что главные герои когда-либо понимали, что находятся в собственной истории, пока она не начиналась, а его истории это ещё только предстояло. Он встретит героиню, которую Рэйчел Флауэрс выбрала для него, и влюбится в неё — могу ли это быть я?

В конце концов, каждому роману нужен счастливый конец. Это правило.

— Я могла бы остаться, — решила я. — Мне не обязательно уезжать, — затем, тише: — Я не хочу.

— Эйлин… — что-то нечитаемое мелькнуло в его глазах. Нет, это не было нечитаемым. Я знала это выражение. Я уже видела такой взгляд раньше: когда сказала Лиаму, что люблю его, а потом снова — выражение его лица в том сарае, под этой нелепой люстрой из оленьих рогов, означавшее, что он хочет чего-то другого.

— Я могла бы работать в книжном магазине, — продолжала я. — Найти квартиру. Я могла бы…

Внезапно он спустил ноги с края кровати и поднялся.

— Прости, — сказал он, надевая джинсы и натягивая рубашку.

Моё сердце упало в пятки. Я встала на колени, кутаясь в одеяло.

— Это было бы так плохо?

— Нет, дело не в… я… мне жаль, — повторил он, но это был не ответ. Мне нужен был ответ.

— Андерс. Андерс, поговори со мной.

— Мне… мне нужно идти, — он на ходу надевал ботинки, направляясь к двери в такой спешке, что едва не забыл закрыть её за собой. Его шаги затихли, половицы скрипели, когда он спускался по лестнице на первый этаж. Я подождала, пока откроется задняя дверь — так и вышло — и снова закроется, и дождалась предательского щелчка замка, прежде чем подтянуть колени к груди и уткнуться в них лицом.

— Я просто хочу остаться, — пробормотала я пустому лофту, но ответом мне была лишь тишина.

Спустя несколько часов я наконец-то вылезла из постели, приняла горячий душ и упаковала все свои вещи в дорожную сумку. Я всё ждала, когда подъедет Фрэнк на «Горошинка», работающей как новенькая, и передаст мне ключи.

Я заняла угловую кабинку в кафе «Грампи Поссум» и заказала самый крепкий кофе, который у них был, и «Медовый сюрприз», но Джейк сказал, что мёд закончился — со вздохом добавив что-то про мятеж, — поэтому я заказала кекс. В любом случае, я больше ничего не могла прочесть в меню.

Джейк проявлял обо мне особую заботу — я предположила, потому что он думал, будто я сотворила какое-то волшебство с его отношениями. Мне просто почему-то хотелось помочь ещё и Джемме с Джуни. Особенно Джуни. То, что гостиница оставалась в таком плачевном состоянии, казалось… чреватым последствиями.

И Майя, о, Майя. Мне хотелось просто затолкать их с Лиссой в комнату и велеть им поцеловаться в знак примирения. Лисса тоже её любила, я была в этом уверена. Разве нет?

Погружённая в свои мысли, я не замечала Майю, пока она не скользнула в кабинку напротив меня.

— Пенни за твои мысли?

Я подняла глаза.

— Андерс сказал, что мне нужно начать брать больше.

Она рассмеялась.

— Инфляция доберётся до всех. Итак, этот день настал.

— Этот день настал, — эхом отозвалась я. Благодаря «бьюику» Андерса, покойся он по частям.

— Как думаешь, у тебя в багажнике найдётся для меня место? — пошутила она.

— Хочешь поехать вместо меня?

Майя нахмурилась.

— Тогда оставайся, если хочешь.

— Не могу.

— Почему?

Потому что Андерс этого не хотел. Потому что, если бы я подумала об этом хоть пару секунд, я бы не смогла. По крайней мере, не со всей ответственностью. Но что бы я на самом деле оставила, если бы это сделала? Работу, которую наполовину ненавидела? Друзей, которые по большей части жили за пятьсот миль от меня? Пру, которая двигалась дальше по жизни, переходя на следующий этап и оставляя меня позади? Я бесчисленное количество раз проверяла телефон, чтобы посмотреть, ушло ли сообщение, но оно так и не отправилось. Я даже не могла посоветоваться с ней, поэтому просто ковыряла свой кекс.

— Ого, что за кислая мина? Ты так расстроена из-за того, что Джемма придумала, как остановить пчелиный мятеж? — спросила Руби, соскальзывая в кабинку рядом с Майей и откидывая солнцезащитные очки наверх. Она была одета в шорты с пятнами краски и рубашку с надписью большими красными буквами: «HONKERS» (сленг. Большая грудь). Она окинула меня взглядом. — Заработаешь морщины, если продолжишь так хмуриться.

Я удивлённо спросила:

— Пчёлы больше не бунтуют?

— Не-а, — подтвердила Руби.

Майя добавила:

— По-видимому, им просто очень не нравились все эти дожди, — а с момента моего приезда дождей стало не так много. Полагаю, я непреднамеренно изменила и это тоже, но… это было не так уж плохо. Затем она сказала Руби: — Она сегодня уезжает.

Руби присвистнула.

— Значит, это прощальный завтрак? Отстой. Если бы я знала, я бы сделала тебе подарок на память.

— Рубс, ты полный отстой в рукоделии.

— Я бы купила его в магазине, — поправилась она, и Майя закатила глаза. — Теперь, когда мы с Джейком во всём разбираемся, у меня уйма времени. Он даже попросился на утреннюю смену, и мы берём все выходные, — она помахала своему парню через всё кафе, поочерёдно загибая пальцы и улыбаясь. Затем она пробормотала себе под нос: — Я заезжу его до смерти.

Я чуть не выплюнула кофе, и Майя пододвинула ко мне несколько салфеток.

Руби помахала кому-то вошедшему, и Джемма с Джуни скользнули в кабинку к нам.

Джемма повесила сумочку на крючок на углу стола.

— Извините, мы немного опоздали, — пояснила она. На ней была униформа магазина «Сладости», волнистые волосы заколоты невидимками. Нетрудно было заметить, что она буквально светится. — У меня сегодня выдалось позднее утро, а Лили нашла себе новое увлечение.