Грейс заварила зелёный чай, и уже с первого глотка я поняла — это что-то особенное. Мягкий, с тёплым ореховым привкусом и едва уловимым вкусом сладкого риса. Генмайча — так назывался чай. Его привезли родители Грейс из Японии: после того как Роберт начал хорошо зарабатывать, они могли раз в год позволить себе путешествия. Грейс добавила ещё в чашку замороженных ягод — они медленно таяли, делая вкус ещё глубже и свежее. Ничего подобного я раньше не пробовала.

Мы сидели перед открытием втроём за угловым столиком у окна. В зале было тихо. Мы завтракали сэндвичами от мамы Нолана и пили удивительный чай от родителей Грейс.

— Ты была права, — Нолан посмотрел на Грейс. — Это необычно и вкусно. Но не думаю, что здесь он кому-то будет нужен. В основном пьют кофе и твой невероятный морс. А для себя ты можешь в следующий раз попросить родителей привезти побольше. Мы с радостью будем пробовать новое, — Нолан сделал глоток, прикрыл глаза на секунду и довольно улыбнулся, наслаждаясь моментом.

После завтрака Грейс дала мне пакетик ещё одного чая — названия я даже не запомнила, но, как она сказала, по-простому его можно назвать «Медовая орхидея». Уже жду не дождусь, когда смогу его заварить.

Смена в кафе прошла хорошо, ничего нового. А вот в ресторане меня ждали новости.

Я зашла на кухню и увидела Лари — он стоял у плиты и что-то мешал в кастрюле. На секунду отвлёкся, бросил на меня короткий взгляд и тут же отвернулся.

— Лари, привет! — Я прошла к вешалке, где висел мой фартук.

— Привет. Тут тобой интересовались, — сказал он, не отрываясь от сотейника. — Какая-то девица приходила.

Я удивлённо посмотрела на Лари.

— Да? А кто она? И что ей нужно было?

— Не представилась. Пыталась выяснить, кто тебя встречает и провожает. Томас мне рассказал, когда она уже ушла, так что я её не видел. — Лари обернулся, задумавшись, постучал щипцами по столу и добавил: — Странная особа, честное слово.

Кто бы это мог быть? Сердце забилось чуть быстрее — не от страха, а от неприятного холодка внутри. Я тут же направилась к нашему бармену Томасу, который как раз был свободен.

— Привет, Томас, — я подошла к барной стойке и облокотилась на неё, стараясь говорить спокойно. — Расскажи мне про ту девушку, что про меня расспрашивала. Как она выглядела?

Томас оторвался от бокалов, которые протирал.

— И тебе привет, Эйни. Ну-у... — Он прищурился, вспоминая. — Она была с чёрной короткой стрижкой, как она называется... Ах да, каре. И в прозрачных очках.

— А сколько ей примерно лет? — Я чуть нахмурилась, пытаясь представить образ.

— Ну, на вид не больше тридцати, — Томас поставил бокал на место и развернулся ко мне. — Заказала кофе с коньяком и села за стойку. Я сперва даже не понял, что ей надо: просто сидит и смотрит на меня. Сначала решил, что мы с ней, может, пересекались где-то и спросил: «А мы с тобой не знакомы?»

— А она что? — Я подалась вперёд.

А она покачала головой и говорит: «Нет, я знаю Эйни, но мы с ней давно не виделись». И тут же стала расспрашивать: есть ли у тебя парень, кто тебя встречает и провожает. — Томас развёл руками. — Я даже растерялся, честное слово.

— И что ты ей ответил?

— Сказал, что никого с тобой не видел, и ещё что ты всегда такси берёшь, с кем-то из наших. Ну, на всякий случай, чтобы она не думала, что ты одна ходишь.

— Ладно, — я задумалась. — Спасибо, Томас.

— Да не за что, если что, мы своих в обиду не дадим, не волнуйся. — Томас подмигнул мне.

— Я знаю, — я улыбнулась в ответ и пошла на кухню, прокручивая в голове описание: короткое каре, прозрачные очки, до тридцати. Нет. У меня не было таких знакомых. Совсем.

— Ты вообще понимаешь, что я не могу одна с двумя детьми сидеть, пока ты где-то шляешься неизвестно где?! — Грейс швырнула полотенце на стол. — Я тоже устаю, Роберт. И мне тоже нужны выходные. Хотя бы иногда.

— Я работаю и зарабатываю хорошие деньги для нашей семьи, — Роберт даже не обернулся, продолжая копаться в бумагах. — Две машины, дом, твоя дорогая одежда, отпуск где захочешь — думаешь, это с неба падает? Я вкалываю, а ты обвиняешь меня непонятно в чём! И ещё, ты, наверное, забыла, что мы строим дом в Сент-Луисе и, чтобы туда переехать, нужно вложить огромные деньги!

— А ты, видимо, забыл, что я тоже работаю, — Грейс скрестила руки на груди. — И тоже вкладываю деньги в нашу стройку.

Роберт наконец повернулся. Посмотрел на неё — не со злостью, скорее устало.

— Твои копейки погоды не делают, извини за прямоту.

— Ах, копейки! Эти копейки кормили нас четверых, пока ты сидел без работы полтора года! Думаю, тебе следует извиниться, Роберт.

— На правду не обижаются, Грейс. И да, я помню то время. Когда меня сократили, я сам сидел с детьми, пока ты работала.

— А ты помнишь, во что превращался дом, пока меня не было? Я приходила — и каждый раз одно и то же: грязная одежда, посуда в раковине, бардак. И кто всё это разгребал? Я. После смены. А ты этого будто не замечал. Ты обесцениваешь всё, что я делаю.

— Слушай, Грейс, в чём твоя претензия? Я приезжаю ночевать домой, приношу деньги. Что тебе ещё нужно?

— Мне нужно, чтобы ты приходил вовремя и на выходных не уезжал по первому же звонку непонятно от кого. Думаешь, я не чувствую запаха женских духов на твоём костюме?

— Так, Грейс, с меня хватит, я уехал на работу.

Роберт схватил ключи и вышел, громко хлопнув дверью. Грейс вздрогнула, облокотилась на стену и закрыла лицо руками. Она не плакала — просто устала.

— Мамочка, вы опять ругались с папой? — маленькая Сара появилась в дверях и потянулась к Грейс.

— Нет, солнышко, мы просто громко разговаривали, — Грейс опустилась на корточки и обняла малышку. — А твой брат ещё спит? — спросила она, сажая дочку на стул.

— Нет, он пошёл умываться и собираться в школу, а мой рюкзачок он помог мне собрать ещё вчера.

— Какой заботливый у тебя брат, — улыбнулась Грейс.

— Мамочка, ты ведь помнишь, что завтра у Кевина день рождения?

— Конечно, милая. А сколько шариков мы сегодня должны надуть, когда он уснёт?

— Десять! — Сара радостно захлопала в ладоши. — Ему же целых десять лет исполняется! — Она просто светилась от счастья при мысли о завтрашнем дне и своём подарке для брата.

— Правильно! А теперь беги за Кевином и возвращайтесь вместе завтракать, — сказала Грейс.

Сара спрыгнула со стула и побежала в детскую, хлопая босыми пятками по полу. Грейс проводила её взглядом, а потом повернулась к плите. Пора варить кашу и делать тосты.

Я вышла из дома, надела наушники, капюшон и не спеша поплелась на работу.

Прошло несколько дней, а я всё никак не могла выкинуть из головы мысли про ту, которая пыталась узнать обо мне какую-то информацию.

Я перебрала всех знакомых — никого похожего. Даже залезла на странички одноклассниц в интернете: вдруг кто-то сменил стиль? Но нет. Никто не подходил под описание. И как теперь узнать, кто это был? Что ей от меня надо? От всего этого мне стало не по себе.

Из соседнего дома вышла миссис Таунс и замахала ему рукой.

— Нолан! А Эйни уже ушла, видела её минут десять назад. Она на работу спешила, вы разминулись.

— Доброе утро, миссис Таунс. Спасибо! — он улыбнулся, но было видно, что он не рад, что его заметили. — Без паники, — пробормотал он себе под нос. — Она даже не вспомнит, что видела меня здесь.

Нолан постучал в дверь. Прошло несколько минут, прежде чем она открылась. На пороге стояла Орла — мать Эйни.

— Ты кто? — спросила она сонным голосом, явно не ожидавшая гостей в такой ранний час.

— Меня зовут Нолан, я друг Эйни. Разрешите с вами поговорить?

— Что тебе надо? Она ушла уже, — грубо бросила Орла, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Я пришёл к вам. Позвольте мне войти, и я всё объясню.

— Ну, заходи, раз друг, — Орла кивнула в сторону гостиной и отошла.