— Всё так и должно быть, — Уильям взял её руку, поднёс к губам и поцеловал — медленно, нежно, как умел только он. — Ты ведь невеста. Моя невеста. — Он чуть отстранился и заглянул в список. — Сколько ещё добавим?

— Пять, — Дэрин улыбнулась, поправляя приглашения. — Надеюсь, все смогут.

Я открыла сообщения, нашла Джеймса и, помедлив пару секунд, набрала:

«Привет! Ты случайно не в Кэрролтоне?»

Я держала телефон в руках и с нетерпением ждала ответа. Он завибрировал.

«Привет, Эйни! Да, ещё вчера приехал. Соскучилась? Я знал, что ты долго без меня не сможешь».

Я улыбнулась и быстро ответила:

«Я у Центра, на скамейке. Приходи, если хочешь».

«Буду через пятнадцать минут. Какой кофе тебе взять?»

«Спасибо, у меня уже есть. Возьми только себе».

Как я вообще решилась ему написать? Волнение нахлынуло с новой силой, но я уже ждала — ждала, когда пройдут эти пятнадцать минут и он приедет. После тех дней, что он провёл рядом, ухаживая за мной, я посмотрела на Джеймса с другой стороны. Он был старше Нолана всего на два года, но вёл себя совсем по-другому — спокойнее, увереннее, надёжнее. И это подкупало.

Я читала что-то в телефоне, как вдруг услышала шаги. Подняла голову — и сердце забилось быстрее.

— Привет! Я не опоздал? — Джеймс стоял передо мной с букетом — нежно-розовых, свежих, ещё в капельках воды роз.

— Привет, — я улыбнулась в ответ и взяла цветы. Я смотрела на него и не могла отвести глаз. Он стоял передо мной — как всегда с иголочки, будто ехал на деловую встречу, а не на кофе в парке. Он окутывал, заполнял всё вокруг, и на несколько секунд я просто забыла обо всём. Был только он.

— Я тебя не отвлекла?

— Наоборот, ты очень вовремя. Я был у Дина, и тут к его родителям приехала Дэрин. Мы немного поболтали, но разговор был... Скажем так, взрослый и скучный. А потом ты написала, спасла меня от этой тоски, и я сразу поехал к тебе. По пути завёз Дина к другу. Кстати, он просил передать привет.

— Мы сегодня закрылись пораньше — Дэрин устроила маленький праздник в честь нового помещения. Правда, где оно, так и не призналась. Сказала: «Сюрприз».

— Я тоже сегодня узнал. Она всегда так — до последнего молчит, боится сглазить. — Мы переглянулись с Джеймсом и, не сговариваясь, улыбнулись.

Джеймс опустился рядом и, чуть наклонив голову, спросил:

— Так почему ты мне написала?

— Я же обещала прогуляться, вот и решила — почему бы и нет? Надо же хоть как-то тебя отблагодарить за спасение.

— И я скучал по тебе, Эйни. — Он улыбнулся, словно он прочитал между строк всё, что я не сказала. Его улыбка нравилась мне всё сильнее. Мне хотелось рассматривать Джеймса, но я изо всех сил скрывала, что он меня привлекает. Я терялась — совсем недавно я его избегала, а сегодня сама позвала встретиться.

Утро у Дина не задалось. Он зашёл на кухню, и мать встретила его с таким лицом, что он сразу понял — разговора не избежать. Он сел за стол, мать поставила перед ним стакан с соком, тарелку с тостами и присела рядом. Немного помолчала, словно собираясь с мыслями, а потом заговорила — тихо, но очень серьёзно.

— Дин, эта девушка... — мать поджала губы, ей было неприятно даже произносить это вслух. — Ты знаешь, о ком я. Ты не должен с ней общаться.

— Я даже не хочу об этом говорить, прости, но я не буду делать всё, что ты говоришь.

— Это не обсуждается, Дин. Пока ты живёшь в этом доме, ты будешь следовать моим правилам. Я сказала: значит, так и будет.

— Мама, ты не права! — Дин повысил голос, но старался держать себя в руках. — Она хорошая. И я не собираюсь от неё отворачиваться только потому, что кому-то что-то не нравится. Я с ней общался и буду общаться. И бросать её сейчас я точно не стану.

— Я тебя предупредила, Дин. — Мать посмотрела на него в упор, и в её голосе не было ни капли сомнения. — Ты прекратишь с ней общаться. Это моё последнее слово.

Дин стиснул челюсть, но заставил себя не сорваться.

— А что скажет отец? Ты ведь с ним не говорила об этом? Я уверен — он встанет на мою сторону.

— Отец тут ни при чём, — отрезала она. — Вопрос закрыт.

— Нет, мама, не закрыт! — Дин встал из-за стола и посмотрел на неё с обидой. — Ты даже не хочешь меня услышать. Просто ставишь перед фактом, как будто моё мнение ничего не значит.

Он никогда не позволял себе так разговаривать с ней, но сейчас молчать было нельзя. Мать бросила на него короткий взгляд и молча ушла.

Меня разбудил звонок в дверь. Я приоткрыла глаза, глянула на часы — только девять утра. Кто может прийти так рано? В доме было тихо, значит, кроме меня, никого нет. Я выбралась из кровати, накинула кофту и пошла открывать.

На пороге стоял Дин.

— Дин? Что-то случилось? — я сонно потёрла глаза, пытаясь прийти в себя. Меньше всего я ожидала увидеть именно его.

— Ты что, ещё спишь? — с удивлением спросил он.

— Уже нет, — я улыбнулась его вопросу. — Так что стряслось? Или ты просто соскучился?

— Эйни... Давай отойдём? — Он взял меня за руку, и мы зашли за угол дома.

— Я... — Он явно подбирал слова. — Я не знаю, как тебе это сказать...

— Да что такое, Дин?! Не тяни, мне уже не по себе.

— Вот, прочти.

Он молча протянул мне телефон. А следом — газету.

— Это же ты, — тихо сказал он. — Я сразу всё понял. Кафе, ресторан, переезд... Я просто сложил всё вместе.

Я взяла телефон из его рук и начала читать:

«Казалось бы, что может скрываться за дверями обычного дома? Оказывается, даже в нашем городе есть те, кто живёт в ужасных условиях и при этом терроризирует собственную дочь. Девушка работала сразу в двух заведениях и честно откладывала каждый заработанный цент на новую жизнь в другом штате. Но мать с сожителем украли все её сбережения и спустили до последней копейки на выпивку. А три месяца назад, в день, когда девушка должна была принимать поздравления, так называемый отчим ударил её по лицу. Мать стояла рядом. И даже не попыталась защитить родного ребёнка. Как прикажете относиться к таким людям? И как долго это будет продолжаться?»

С каждым прочитанным словом мои глаза от удивления становились всё шире. Слёзы застилали экран, буквы расплывались, и я уже с трудом разбирала текст. Но Дин не дал дочитать до конца — он осторожно забрал телефон из моих рук и молча, крепко прижал меня к себе.

— Дин... Что это?! — голос сорвался, и я разрыдалась прямо у него на груди. Я попыталась отстраниться, но он лишь обнял крепче, не отпуская ни на миг.

— Эйни... Пожалуйста, успокойся, — тихо шептал он, прижимая меня к себе так, будто пытался защитить от всего мира. Я чувствовала, как напряжены его плечи, как бьётся его сердце, и что ему самому было больно видеть меня такой. Я не могла себя сдерживать — меня трясло, и единственное, что держало на ногах, были руки Дина.

Через пару минут я всё-таки отстранилась от него, вытирая слёзы.

— Прости... Мне нужно домой. Прости.

Я убежала, не оборачиваясь. В груди жгло от стыда. Я влетела в свою комнату, зарылась лицом в подушку и закричала — громко, насколько хватило сил.

Кто это сделал? Кто посмел? За что? Два часа меня колотило, и я не могла успокоиться. Что теперь делать? Как жить, если весь город знает правду о моей семье, а у меня не осталось ни денег, ни места, куда можно сбежать?

Дома по-прежнему никого не было. Я зашла в комнату матери, нашла пачку сигарет и закурила. Впервые в жизни. Руки дрожали, но я затянулась — лишь бы хоть немного унять эту боль внутри.

— Фу, какая гадость, — я закашлялась, поперхнувшись дымом. — Кому вообще это может помогать? Отвратительно. Я начала перебирать в уме всех, кому было хоть что-то известно. Мать и Брайан? Нет. Им это невыгодно. После того, что случилось, они и так на грани — зачем им выносить сор из избы и позориться ещё больше? Нолан? Нет. Я не рассказывала ему, кто именно ударил меня. Он не мог знать. Я уже почти сдалась, как вдруг меня осенило — Джеймс. Только он видел меня такой, и он обо всём знал.