— Рональд показал мне документы, так что я в курсе: оборудование здесь тянет на кругленькую сумму. Так что, если мы всё это продадим, выйдет отличная прибавка к нашему семейному бюджету.

— К вашему семейному? — с улыбкой переспросила Дэрин. — Шла бы ты отсюда и своему «семьянину» передай, да и сама запомни: я не отдам ни дом, ни пекарню и завтра же подам на развод. Катитесь оба на все четыре стороны.

Дэрин развернулась, зашла в пекарню и даже не подала виду, будто что-то случилось.

— Всё в порядке? — осторожно поинтересовался Нолан.

— Да, всё нормально. Продолжаем работать.

Вскоре Дэрин развелась. Дом остался за ней — тут Рональд спорить не стал. А вот за пекарню пришлось бороться в суде, он не собирался уступать. Вместе с Шарлоттой они распустили по городу слухи и нашли каких-то «свидетелей», которые не захотели прийти в суд и анонимно дали показания, что Дэрин проработала в пекарне всего две недели, после чего Рональд был вынужден её уволить. Причиной назвали антисанитарию — при ней на кухне такое творилось, что стыдно вспомнить. А раз уволили — значит, никакая она не хозяйка. Рональд и Шарлотта также предоставили поддельные документы, из которых следовало, что Дэрин не имеет никакого отношения к купленному для пекарни оборудованию. Бывший муж с новой женой вывезли всё до последнего поддона и распродали. Вернуться в Сент-Луис было некуда и незачем.

Спустя время Дэрин взяла кредит и на свой страх и риск открыла уже не пекарню, а полноценное кафе — такое, как хотела. Так появился «The Roadside». И теперь, годы спустя, мы сидели в этом самом кафе. Дэрин объявила о покупке второго помещения, и все были на подъёме — шампанское, поздравления, планы.

Пока Дэрин, Дин, Грейс и Кора увлечённо обсуждали меню для нового кафе, я тихо поднялась и направилась к раздевалке. Уже у самой двери сзади кто-то подошёл и мягко, но уверенно обхватил моё запястье.

Я вздрогнула. Нолан.

— Ты меня до смерти напугал, — выдохнула я, пытаясь унять сердцебиение. — Что случилось?

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросил он с серьёзным видом.

Я чуть не рассмеялась. Вот уж чего не ждала — вопросов от того, кто сам ведёт себя, мягко говоря, странно.

— По-моему, это я должна спрашивать, а не ты, — я попыталась вырвать руку, но он сжал её крепче.

— Эйни, — он чуть повысил голос, но было слышно, что это не от злости, а от переживания. — Я не давал повода сомневаться во мне. Ты ведь знаешь, что я всегда готов прийти на помощь. Так почему ты скрывала от меня то, что случилось у тебя дома?

— Я правда не понимаю, о чём ты. Что-то случилось?

— Ты серьёзно? — он не отводил взгляда. — Я знаю, что у тебя украли деньги.

Поэтому и ждал всё это время, когда ты придёшь и расскажешь.

— Но как... Откуда ты узнал? — я смотрела на него, всё ещё не в силах осознать услышанное.

— В тот день, когда мы собирались гулять, твои родители пришли к моим.

Отдать долг...

— Какой долг? О чём ты говоришь?

— Я не хотел, чтобы ты об этом узнала… Твои родители время от времени занимают у моего отца. В тот раз я был дома и случайно услышал их разговор. Твоя мать сказала, что они возвращают всё вовремя. А потом прозвучало твоё имя. Понимаешь? Твоё имя.

Я вышел и спросил прямо: «Откуда у них такая сумма?» И твой отчим, с улыбкой, представляешь, сказал: «У Эйн клад нашли».

Он сделал паузу и продолжил:

— Я ждал, что ты позвонишь. Или подойдешь, когда увидимся, и всё расскажешь.

В его взгляде читалась растерянность, смешанная с болью.

— Значит, я для тебя никто.

Слёзы потекли из моих глаз. Я ничего не могла сказать — мысли разбегались, и я не понимала, что спросить первым: почему они вообще берут у них в долг? Откуда они знают друг друга? И главное — почему Нолан не сказал мне об этом раньше?

Он вывел меня на улицу и прижал к себе — крепко, так, что я слышала его частое сердцебиение. Неужели это правда? Я была опустошена, раздавлена, но именно сейчас, посреди всего этого кошмара, он снова меня обнимал.

Так, мы простояли минут пять, а может, и больше, но нужно было возвращаться внутрь. Я отлучилась умыться и привести себя в порядок, а Нолан вернулся к остальным. Когда я зашла в зал, то с облегчением поняла — никто не заметил нашего отсутствия. На улице уже начало темнеть, и Дин включил приглушённый свет, а за столом по-прежнему что-то горячо обсуждали.

— Дэрин, тут без тебя твой поклонник снова заезжал, — Дин растянулся в улыбке и подмигнул. — А ты как специально выходной взяла.

— Это ты про Уильяма? — Пытаясь сделать вид, что искренне не понимает.

— Конечно, про Уильяма. Или ты кому-то ещё оставляешь коробку с выпечкой?

— Ешь давай и не умничай, — пробурчала Дэрин и сделала глоток кофе, но улыбка всё равно выдала её. Она не хотела никому рассказывать о том, что они с Уильямом уже виделись. И не раз.

Мы посидели ещё немного, потом собрали посуду, убрали со стола и начали расходиться. Вечер встретил нас прохладой — середина весны, а зима ещё цеплялась за каждый вечер. Я попрощалась со всеми и вышла на улицу, Нолан вышел следом.

— Я провожу, — сказал он. Не спросил, а просто сказал.

Я промолчала, но отказываться не стала. Когда мы отошли от кафе, Нолан вдруг остановился и спросил:

— Пойдём, посидим в парке?

— Пойдём, — согласилась я, поплотнее запахивая куртку.

Всю дорогу до парка мы шли молча, и я была этому рада. Подойдя к парку, Нолан ушёл за кофе, а я опустилась на скамейку. Достала зеркальце, блеск — и заметила кейс. Тот самый, который Джеймс подарил мне на день рождения вместе с наушниками. И я вдруг поймала себя на мысли, от которой внутри всё перевернулось: мне его не хватает. По-настоящему. Джеймс. Я отчётливо, до мурашек, почувствовала, как сильно скучаю. По его голосу, по тому, как он смотрел на меня, по его парфюму. И я не знала, радоваться этому или бояться.

Я открыла кейс и вдруг заметила, что на внутренней стороне крышки была какая-то надпись — красивым, изящным шрифтом, но почти незаметным. А ведь Джеймс заказывал этот кейс специально для меня. Что здесь написано? Я подсветила телефоном и прочитала — медленно, по буквам. А потом перечитала снова.

«Я всегда рядом с тобой. Просто позвони мне».

Как? Как я могла не замечать этого раньше? Я открывала этот кейс десятки раз — и ни разу не увидела. Я не смогла сдержать улыбку, разглядывая гравировку, и так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как подошёл Нолан.

— Из-за чего это ты так светишься? — с каким-то недовольством спросил он.

Я быстро закрыла кейс и убрала в сумку.

— Да так, вспомнила, как Дэрин засмущалась, когда речь зашла про Уильяма.

— Ты тоже заметила? — он улыбнулся, но как-то неестественно. — Вот, я взял тебе капучино с корицей.

Я кивнула, взяла у него стаканчик и заметила, что он принёс только один. — Спасибо! А где твой?

— Прости, Эйни. Мне позвонили родители и попросили прийти домой как можно скорее. Отец сказал, что один не справляется на ферме — нужна моя помощь. Ты не обидишься? — он виновато посмотрел на меня.

— Нет, конечно, я всё понимаю, беги. Увидимся в кафе.

— Не скучай, Эйни. — Он приобнял и быстро ушёл.

Звонок от родителей? Что-то я сомневаюсь. Пока Нолан устраивает мне истерики и отдаляется, я всё чаще думаю о другом. О Джеймсе. Особенно сейчас — после того, что прочитала на кейсе. Может, позвонить ему? Нет, лучше напишу — мало ли, вдруг занят.

Уильям и Дэрин сидели в гостиной, склонившись над столом. Перед ними — списки гостей, стопка приглашений и две чашки с давно остывшим чаем, про который оба забыли.

— Дэрин, милая, — Уильям накрыл её руку своей, — может, пора уже всем рассказать? Через два месяца мы муж и жена. Они точно обрадуются.

— Скоро, Уильям. Обещаю. Просто я так волнуюсь из-за этой свадьбы — сама не своя. Дай мне ещё немного времени.