Альфа. Сука. Блять. Способности: рентген, лазеры из глаз, сверхсила, сверхслух, непробиваемая кожа, полёт. Одним словом — бог.

Тиамат вынул фиолетовый шарик и швырнул в него. Альфа даже не шелохнулся. Шар лопнул, выпуская фиолетовый дым. Тиамат рванул в сторону, перепрыгнул препятствие, пробежал пару метров — но на пути возник Альфа с вытянутой рукой. Тиамат не успел среагировать — Альфа схватил его за горло, приподнимая над землёй. Тиамат удерживался на его руке, выпуская короткие выдохи.

Вот это хватка. Рука словно камень. Одно его движение — и я труп. Не выбраться.

Вместе с Тиаматом он взмыл вверх. Крыша отдалялась, становясь всё меньше и меньше. Уже был виден целый район, а после — весь Токио.

Оказавшись выше облаков, они перестали набирать высоту и зависли в воздухе. Тиамат с трудом дышал, выдыхая пар, и держался за руку Альфы, сжимавшую его шею.

— Так это ты тот самый вор Тиамат? — спокойно сказал Альфа. — Любопытно. Я не могу посмотреть сквозь твою маску. Из чего она?

— Как будто… — задыхаясь, выдавил Тиамат, — если скажу… это что-то изменит.

— Странное ты создание, вор, — ухмыльнулся Альфа. — Вроде бы слабак, а проблем больше, чем от ядерной бомбы.

— Ты… преувеличиваешь.

— Возможно, — нахмурился Альфа и слегка сжал ладонь на шее Тиамата. — Однако тот факт, что мне приходится тратить время на какого-то вора, очень раздражает.

Тиамат чувствовал, как рука сдавила его шею. Он пытался дышать, но с трудом втягивал воздух, не в силах сказать ни слова.

— Хотя… ты не какой-то вор, — заявил Альфа, слегка разжимая ладонь. — Проник в «Одиссей», нейтрализовал Пружину — дважды. Сражался с Амазонкой на равных и не только пережил встречу, но и умудрился вырваться из её цепких рук. Одни эти достижения ставят тебя на голову выше любого профессионального вора.

— Извини… — выдавил Тиамат, пытаясь дышать. — Автографы… не даю.

— Даже сейчас, — ухмыльнулся Альфа, — находясь в моих руках и в десяти километрах над землёй, в тебе нет ни капли страха.

— Обязательно… — выдавил Тиамат, пытаясь вырваться из ладони, — добавлю в свой список… боязнь нудных оценок.

Альфа нахмурился, подкинул Тиамата вверх. Тот, трепыхаясь, крутанулся в воздухе и полетел обратно. Альфа перехватил его за руки и поднял на уровень своего взгляда.

— Тогда не буду ходить вокруг да около, — хмуро заявил Альфа, отражаясь в его линзах. — Я знаю, что ты делаешь.

— Тогда ты… — откашлялся Тиамат, вдыхая полной грудью, — знаешь, что я не остановлюсь.

— Наоборот, — ухмыльнулся Альфа, наклоняя голову. — Хочу, чтобы ты продолжал.

— Да? И какая же тебе от этого выгода?

— Тебе ли не всё равно? — усмехнулся Альфа. — Ты в любом случае сделаешь свою работу.

Тиамат посмотрел вниз. Под ногами пролетали облака, и внизу виднелся неоновый Токио, напоминающий ночное небо. Он вернул взгляд на Альфу.

— Не переживай, — заявил Альфа. — Пока мы не закончим, я не отпущу.

— Жаль, — усмехнулся Тиамат. — А я уже начал привыкать к местному пейзажу.

— Дерзишь, — ухмыльнувшись, подметил Альфа. — Это даже забавно. Мало векторов, которые вообще смогли бы мне перечить. Ещё меньше тех, кто смог бы хамить, и лишь единицы могут говорить со мной свысока. А ты… даже не мод, однако разговариваешь так, будто не я тебя держу, а ты меня.

Альфа рассмеялся. Тиамат не дёрнулся, смотрел на него своими линзами и не проронил ни слова.

— Ладно, — отсмеявшись, выдавил Альфа. — Рассмешил.

— Ты сюда не для смеха прилетел, — заявил Тиамат, и ухмылка слетела с лица Альфы. — Ты не просто так хочешь, чтобы я продолжал. Тебе не нравится твоя команда, и ты хочешь её заменить. Но как это сделать? И тут появляюсь я. Тот, кто выходит в эфир и показывает истинное лицо героев. Да, тебе это на руку. Вот только с чего ты решил, что мои трансляции не коснутся тебя?

— Как раз для этого я и здесь, — хмуро заявил Альфа, и кончики его губ дёрнулись. — Если ты хоть слово скажешь про меня в своих трансляциях… мир увидит неудержимую силу, которая сравняет его с землёй. И никто не сможет меня остановить.

— Нет ничего неостановимого! — заявил Тиамат. — Даже неудержимую силу можно погасить.

— Хоть ты и говоришь так, — ухмыльнулся Альфа, — но я слышу твоё сердце. Ты не хочешь это проверять.

— Пока… не хочу.

— Такой ответ меня устраивает… Пока.

Ладони Альфы сжали кисти Тиамата. Послышался треск, хруст — но ломались не кости, а наручи. Тиамат зашипел, будто его кисти сжимали змеи с огромной силой.

— Я думаю, мы друг друга услышали, — слегка ослабляя захват, заявил Альфа. — Тебе же лучше, если я буду любимчиком мира, нежели врагом человечества. — На его лице расплылась улыбка. — Теперь мне интересно, как ты летаешь.

Он разжал ладони, закинул руки за спину и наблюдал, как Тиамат стремительно летит вниз.

Тиамат перевернулся, выравниваясь. Холодный поток бил в лицо. Он прижал руки к телу и резко развёл их, раскрывая дельтаплан — и взмыл, паря в потоке.

Два лазера пронзили дельтаплан — ткань вспыхнула и мгновенно сгорела. Тиамат снова сорвался вниз, потеряв опору.

Чёрт. Варианты выжить стремятся к нулю. Альфа сделает всё, чтобы посадка не была мягкой. Нет уж. Становиться одной из его жертв я не планирую.

Крутясь в воздухе, он выхватил белый шарик из пояса. Выровнялся, расправив руки и ноги. Резко повернулся и метнул шарик вверх, в сторону Альфы, прикрывая рукой линзы. Вспышка, звон — Альфа зажмурился, отвёл взгляд и прикрылся рукой.

Тиамат развернулся к земле, прижал руки и ноги к телу и стремительно полетел в сторону.

В воду — разобьюсь. До парков с батутами не долечу.

Прозвучал звук приближающегося самолёта. Тиамат оглянулся — под ним летел пассажирский лайнер, готовившийся к посадке в аэропорту.

Будет больно.

Он устремился к приземляющемуся лайнеру. С каждой секундой он становился ближе к корпусу, вертля в разные стороны, стараясь выровняться.

Угол верный. Скорость самолёта чуть больше. Болезненная посадка неизбежна. Травмы минимальные.

Подлетев к корпусу, он столкнулся с носом. Ударился о крышу, стремительно перекатился к хвосту, хватаясь руками за корпус — прилипал, но отцеплялся и летел дальше. Минуя крылья, оказался на хвосте.

Он вытянул трос, схватил наконечник. На очередном перекате с шипением вонзил остриё в корпус — и сорвался с него. Трос вытягивался из сломанных наручей, он намотал его вокруг запястья. Дёрнуло — и он, словно воздушный змей, летел за самолётом.

Карабкаясь по тросу, он преодолевал сильные потоки ветра. Хват за хватом приближался к корпусу лайнера.

Добравшись до хвоста, он вытянул ладонь и коснулся корпуса. Почувствовав, что прилип, подтянул другую руку — она тоже зафиксировалась. Подтянул ноги, сопротивляясь сильному потоку, закрепился на корпусе и прижался к нему всем телом, уменьшая сопротивление ветра.

Самолёт выдвинул шасси, пошёл на снижение и с толчком приземлился на освещённый асфальт. Тиамата слегка дёрнуло при посадке, но он удерживался на движущемся лайнере. После полной остановки он отцепился от корпуса и повалился на крышу, развалив руки и ноги по сторонам.

Сотрясение. Два-три сломанных ребра. Вывих плеча. И пара десятков ушибов. В целом — жив. И этого достаточно.

Он взглянул в ночное небо. Силуэт Альфы мелькнул в нём — они будто встретились взглядами. Затем Альфа с резким громовым хлопком исчез из поля зрения.

Садистский ублюдок. Мог меня убить, но решил поиздеваться. Уж лучше бы убил.

Тиамат перекатился на бок, взглянул на взлётную площадку. К самолёту подвигался телетрап. Он дождался стыковки, хватаясь за бок, встал и, пробежав по трапу, с трудом вскарабкался на крышу аэропорта. Рванул к ближайшей вентиляционной шахте и укрылся за ней. Выглянул — камеры.