Уже близко. Система охраны — в основном вооруженные дроны старого образца. Не проблема.

Ускорился. Ветер шумел в ушах. Прыжок от края. Трос. Зацеп. Раскачка. Отцеп. Подлетел через здание. Трос. Зацеп за здание I.O. Натяг. Прилип к стене. Отлип и приземлился на корточки.

Вот она. Бесчеловечная лаборатория над людьми. Сколько человек помнят своё рождение? Без записи на видео или фотографии — а по-настоящему? Никто. Многие могут помнить странные отрывки, но никак не связать их.

Тиамат прислонился к стене. Подкрался к выбитому панорамному окну и заглянул внутрь. Три дрона парили и сканировали заросшую территорию.

А я помню всё. Как я был в утробе, какие люди помогли мне родиться. Даже лицо покойной матери. И это отвратительно. Такие воспоминания не должны быть с человеком.

Тиамат достал из пояса ПК. Нашёл на нём старый взлом дронов и активировал его. Дроны слегка заискрили, но продолжили полёт. Он перепрыгнул через выбитое окно. Выпрямился и уверенным шагом прошёл мимо дронов — те даже не среагировали на него.

Мимо проскакала крыса. Дроны тут же загорелись красным, рванули к ней и расстреляли её. Тиамат не обернулся и продолжал идти.

Он вошёл в коридор. Ржавая дверь скрипнула, но не привлекла внимания дронов. Вокруг валялась засохшая и влажная листва.

Идя и оглядываясь по сторонам, он вошёл в один из кабинетов. Медицинская койка родильного отделения, старые подносы и ржавая аппаратура.

Тиамат остановился перед креслом. Разглядывал на нём каждое пятно крови — и перед ним вставала картина.

Тьма. Кровавая. Небольшой свет. Два лица. Один — лысый, с усами. Другой — помоложе, с бородкой. Они перешёптывались. Я помню их слова. Тогда я просто не знал, что они значат. Но с взрослением осознавал.

— № 913. Худощав.

— Выживет?

— Да.

— Побочные эффекты?

— Пока отсутствуют.

— Зафиксировать как удачный?

— Пока рано.

Они отнесли меня в комнату с другими детьми. И только тогда я увидел, что моя мама умерла. Тогда я не видел разницы между жизнью и смертью. Однако картинка осталась. Растопыренные глаза, залитые кровью и таращащиеся прямо на тебя. Бледное лицо, словно камень. И приоткрытый рот. Это самое ужасное, что я когда-либо видел в своей жизни. Не сама картина. А осознание, что мне было всё равно.

Он отвёл взгляд от кресла. Развернулся и вышел из палаты. Пройдя чуть дальше по заросшему коридору, зашёл в кабинет с табличкой «Кендзи Хатано».

Внутри пахло сыростью и пылью. Стол и пол были завалены прогнившей бумагой. На стене под стеклом висела карта города, но и она уже была в пятнах влаги. В углу стоял металлический ящик с папками. Тиамат подошёл к нему. Выдвинул отсек и взял одну папку — № 913.

Я сто раз читал эти отчёты. Эксперимент по созданию сверхмозга. В мире существует препарат, который усиливает активность мозга. Человек становится собраннее, вспоминает детали, которые не фиксировал. Говорит уверенно и приводит весомые аргументы. Однако у препарата существовал недостаток. Он медленно убивал. Продолжаешь принимать — умрёшь. Бросишь — выживешь, но станешь овощем. Я буквально — дитя этого препарата.

Он закрыл папку и убрал её на место.

Эксперимент закрыли. Детей расфасовали. Многие из них погибли. А мне достался счастливый билет. Хоть и измазанный в грязи.

Тиамат вышел из кабинета и направился к выходу. Так же спокойно прошёл мимо дронов и вылез через окно. Он сразу вырубил свой взлом. Дроны дёрнулись и продолжили парить.

Пора снова увидиться с призраком прошлого.

Он рванул по крыше здания I.O. Впереди край. Прыжок. Трос. Зацеп. Полетел маятником между зданий. Вынырнул. Отцеп. Перелетел через магистраль. Приземлился на соседнее здание. Сиганул.

У препарата есть одна проблема помимо смерти: он притупляет чувства. Сон. Голод. Эмоции. Игнорируешь их — смерть на пороге. Я это прочувствовал. Провалы в памяти. Я начинал бежать, говорить с людьми, заставлять других делать что-то. Попадал в засады. Всё это происходило как в монтаже: кадры пропускаются, и ты видишь только тот момент, на котором стоишь.

Пробегая по крышам, под светом неона, пошёл мелкий дождь. Он ускорился. Впереди пропасть. Сиганул. Перепрыгнул. Не сбавляя темпа, он направлялся к воде, где вдали виднелись прожектора.

Ем по часам. Сон обязателен. Без сна организм изнашивается — мозгу всё равно. Эмоции? Воровство — моя главная эмоция.

Он сделал огромный прыжок. В полёте раскрыл ткань и парил над городом. Поймал попутный ветер и устремился к океану.

Однако всё это мелочи. Самое ужасное — информационный голод. Мозг требует нагрузки. Это как зуд, только в мозгу. Чтобы его почесать, нужно его нагрузить. Даже если на кону жизнь.

Подлетая к прожекторам, он видел ограждённое сооружение, множество вооружённых людей в униформах и колючую проволоку.

Вот она. Тюрьма строгого режима Тартар. Самое охраняемое место, откуда никто никогда не сбегал. Давно я сюда не заходил.

Тиамат, маневрируя между лучами прожекторов, пошёл на снижение. Убрал ткань. Приземлился на крышу. Перекатившись и проскользив по щебню, забежал за вентшахту. Выглянул из-за угла. Увидел двух охранников, патрулирующих местность.

Стив и Джо. Уже анализировал. Стив — дамский угодник, а Джо — семьянин. Ирония в том, что они ещё и друзья.

Тиамат проскочил мимо Стива с одного угла на другой. Навстречу ему шёл Джо. Он перекатился к трубе и встал за неё. Джо прошёл мимо и встретился со Стивом. Они разговорились.

Тиамат залез в вентиляционную трубу и проскользил по ней ко дну. Дойдя до середины, остановился. Достал ПК. Коснулся экрана. Убрал ПК. Снова проскользил вниз.

Увидел проём. Прижал руки и ноги к телу. Ускорил падение. Вынырнул к огромному вентилятору. Снизу — вращающийся винт. Тросы в разные стороны. Зацеп. Завис над лопастями.

Отцепил один трос — его повалило в сторону. Прижался к стене, еще вентиляция. Проверил ПК: горит зелёным. Убрал. Отодвинул решётку, залез внутрь, отцепил второй трос, закрыл за собой решётку.

Прополз пару метров по вентиляции. Добрался до нужной решётки. Тихо отодвинул её и спрыгнул. Перед ним — металлическая решётка с сенсорным замком, за ней — девушка в тюремном комбезе. Светлые растрёпанные волосы, плечи опущены. Сидит, обхватив колени.

— Привет, Мэнди, — прошептал он.

Она повернулась. Загорелая кожа, золотисто-красные глаза, на губах — нахальная усмешка. Будто ждала его.

— Саймон! Привет.

— Хватит называть меня так. Ты убила Саймона. Или забыла?

— Убила, да, — ухмыляясь, ответила она и поползла к решётке. — Но что получилось в итоге?

— То, что и должно.

— Ммм, такой холодный… — подметила она, обхватывая решётку и прислоняясь к ней. — Соскучился?

— Только по виду, что ты за решёткой.

— Ммм… а ты ещё тот извращенец, — ухмыляясь, подметила Мэнди и провела пальцем по своей шее. — Давно не заходил, а тут порой бывает так… одиноко.

— Просто перестань закатывать драки — и станет менее одиноко. И к слову, — продолжил Тиамат, скрещивая руки, — ты не первая в списке моих приоритетов.

— А раньше было иначе. Всё вместе: воровство, авантюры, борьба с системой и любовь, как в романе Ромео и Джульетты.

— Скорее как Бонни и Клайд. И любви там не было — лишь животный инстинкт.

— Возможно… Но ты не сможешь отрицать, что в наших отношениях был азарт.

— Ага, — процедил Тиамат. — Очень азартно было всадить мне нож и скинуть с небоскрёба.

— Ещё дуешься из-за этого? — цокнула Мэнди, закатывая глаза. — Ты же отомстил. Я сейчас буквально никто с твоими стараниями. Сижу в этой тюрьме среди кучек уродов и идиотов. А единственное развлечение тут — положить толпу на лопатки. Хотя… мне не хватает тепла… Твоего тепла, Саймон.