— То есть ты считаешь, что «Американскую пастораль» мне лучше вообще пропустить? — спросил он, засунув руки в карманы и переступая с ноги на ногу на прохладном потрескавшемся тротуаре.

Его рубашка была выпущена наружу. Над головой мигал фонарь, а месяц висел в небе тонким серпом, словно давно уснул.

— Ну да. То есть книга потрясающая. Тебе точно понравится всё, что связано с Линдоном Джонсоном — вся эта история. Уотергейт, Вьетнам. Но она очень тяжёлая. Очень одинокая. После неё гарантирован книжный отходняк, понимаешь? Так что потом сразу придётся подсунуть тебе какой-нибудь любовный роман. Чтобы восстановить баланс.

— Ты всегда так делаешь, Миссури?

— Именно так, — сказала Николь, глядя на него. Пытаясь забыть, как ей нравилось слышать это прозвище. Как ей нравилось стоять рядом с ним на пустой улице глубокой ночью и говорить ни о чём. Говорить о книгах.

— Ты всегда была такой? — спросил он.

— Ботанкой? Книжной маньячкой?

Логан кивнул.

— Наверное. Знаешь это чувство, когда читаешь и будто паришь? Ты чувствуешь ноги под одеялом, чувствуешь страницы под пальцами, но тебя как будто здесь нет. Ты где-то посередине — между собственной кроватью и другим миром. Всё смешивается, и ты просто… зависаешь. Просто… нигде.

Логан молча смотрел на неё.

— Боже… Ну и человек же ты.

— Ага, — сказала Николь, вытягивая выбившуюся нитку из толстовки. — Книжная шлюха.

— Я бы выразился совсем иначе.

Николь сморщила нос, взялась за ручку дверцы машины, а потом снова повернулась к нему.

— Логан?

— Что?

Она обхватила себя за локти.

— Я хотела поговорить с тобой… о том, что было раньше.

— Это насчёт всех сюжетных дыр в «Матрице»? Потому что все знают, что ужин Сайфера с агентом Смитом вообще не имеет никакого смысла. Сайфер никак не мог попасть в Матрицу самостоятельно. Иногда приходится просто принять условности, Николь. Уж ты-то должна это понимать.

Она с трудом сдержала смех.

— Нет, не про твой дурацкий фильм. Это важно.

— Хорошо, — сказал он, сразу став серьезнее. — Что случилось?

Она знала такого Логана — серьёзного. Её всегда поражало, как быстро он превращался… вот в этого взрослого человека. Настоящего мужчину. Она видела это в тот первый вечер у него на кухне, потом — в прошлую субботу на пляже. Вчера — у неё на крыльце. И, конечно, почти три года назад, когда он нашёл её в офисном коридоре — согнувшуюся пополам, застывшую на месте.

— Я… эм…

Он молча ждал.

Она крепче обхватила себя руками, затем медленно выдохнула.

— Мне кажется, тебе стоит добавить в рацион побольше цитрусовых, — сказала она. — А то ещё цингу заработаешь.

Декабрь, четыре года назад

— У тебя что, забрали корпоративную карту Banana Republic?

Николь, которая проверяла телефон в ожидании сообщения от Гейба, всё ещё застрявшего где-то на другом конце города из-за работы, подняла голову и уже закатила глаза. Перед ней стоял Логан — в костюме, при галстуке и с причёской, которую иначе как «идеальной для первого свидания» назвать было нельзя, — и ухмылялся.

— Очень смешно.

Они были на рождественской вечеринке агентства. Мари, которая где-то здесь бродила, рассказывала, что это любимый способ Квентина спустить пару сотен долларов с декабрьских премий сотрудников. В этом году он выбрал Culver Hotel — арт-деко отель с атмосферой старого Голливуда, где в эпоху ревущих двадцатых останавливались Грета Гарбо, Кларк Гейбл и другие звёзды. Спустя столетие отель всё ещё был пропитан историей. Казалось, скандалы въелись в стены тускло освещённого лаунжа, кружили по залу и отражались от каждой поверхности — чёрно-белой, зеркальной, позолоченной.

Логан положил пальцы на скошенный край барной стойки.

— Да шучу я. Ты отлично выглядишь. Очень празднично — прямо как рождественская ёлка! Напоминаешь мне дом.

— Ну спасибо. — Николь разгладила несуществующие складки на облегающем изумрудном мини-платье, которое Мари заставила её купить на прошлых выходных. Для этой вечеринки. С мужем. Которого здесь не было. — Именно такого эффекта я и добивалась. Ёлка.

Логан потёр подбородок.

— Я очень стараюсь, Спайер.

— Это ты называешь старанием? Просто подходишь к случайным девушкам в барах и говоришь, что они напоминают тебе твой странный родной город?

— Ну… — сказал он, подзывая бармена.

Николь немного помедлила, а потом заказала бокал белого вина. Логан — олд-фэшен.

— Сначала я говорю, что у меня безлимитные апгрейды мест на рейсах American Airlines. А если это не срабатывает — тогда да. Начинаю рассказывать про северо-запад Тихоокеанского побережья. Листочек за листочком.

Николь цокнула языком. Логан был из Сиэтла. Точнее, из Иссакуа. Она знала это, потому что он говорил об этом практически постоянно, без конца рассказывая про походы, залив Пьюджет-Саунд и о том, что шоссе 405 и рядом не стояло с дорогой Иссакуа — Хобарт в час пик.

— Ты так и останешься один до конца жизни. Ты ведь это понимаешь?

— У меня есть варианты! Просто они все…

— Слишком нормальные для тебя?

Он рассмеялся.

— Можно и так сказать.

Бармен, который, как Николь готова была поклясться, удивлённо приподнял бровь, поставил их напитки на чёрную ониксовую стойку.

— За тебя, — сказал Логан, поднимая стакан.

Николь подняла свой.

— За то, что ты не упускаешь ни единой возможности напомнить мне, что я хуже коробки изюма на Хэллоуин.

— За меня. За семь месяцев без убийства тебя.

Их бокалы соприкоснулись.

Их взгляды встретились.

Он посмотрел прямо на неё.

Но к тому моменту, как она перевела дыхание, попыталась прочитать его глаза, понять, что именно они хотели ей сказать, всё уже закончилось. Он сделал долгий глоток и принялся рассматривать тиснёный край своей коктейльной салфетки.

На неё никто никогда так не смотрел. Даже Гейб. Но уже через несколько секунд Николь не могла сказать наверняка, не придумала ли она всё это сама. Не показалось ли ей вообще, что он на неё посмотрел.

Она почесала ключицу, он поджал губы, и они снова просто стояли рядом, потягивая свои напитки в этой странной, почти синхронной тишине. Николь уже собиралась открыть рот и пошутить о какой-нибудь очередной ерунде, когда позади раздался голос:

— Привет, детка.

Николь резко обернулась.

Гейб. Наконец-то. Засовывая парковочный талон в карман пиджака. С опозданием на девяносто минут.

Николь постаралась, чтобы голос звучал ровно.

— А… привет. Ты всё-таки приехал.

— Да, прости, я…

Гейб посмотрел поверх её плеча. Логан всё так же опирался на барную стойку, изучая узоры на той самой салфетке. Когда их взгляды встретились, Логан убрал её в карман, поднял стакан и коротко, вежливо кивнул Гейбу.

— Прости, дружище, — сказал Гейб, протягивая руку.

Логан с улыбкой пожал её.

— Не сразу тебя заметил. Лиланд, верно?

На запястье Логана напряглись сухожилия. Рукопожатие получилось крепким и жёстким.

— Рад видеть тебя, Гейб. Вообще-то Логан.

Гейб отпустил его руку.

— Точно. Виноват.

Логан сделал долгий глоток.

— Такое случается постоянно. Мои родители были хиппи. Всем детям дали какие-то безумные имена. Я и сам своё едва могу написать по буквам.

Гейб усмехнулся. Ещё раз посмотрел на Логана — на этот раз чуть дольше, — а потом наконец обнял Николь за плечи. Николь тем временем была ужасно занята: пересчитывала серебристые пайетки на своих туфлях и размышляла, не будет ли слишком странно, если она сейчас сбежит в туалет… и больше никогда оттуда не выйдет.

— Ну что ж, — сказал Гейб. — Спасибо, что составил Коли компанию. Сам знаешь, праздничные пробки.

— Ещё бы.

Гейб подозвал бармена и заказал виски безо льда. Следующие несколько минут они с Логаном болтали о холдинговых компаниях, а Николь водила пальцем по краю бокала с вином и, по сути, сосредоточилась только на этом. Они вообще собираются заканчивать? Когда уже кончится эта вечеринка? И где, чёрт возьми, Мари? На Луне?