— Ну… красивая. Умная. — он протер солнечные очки краем футболки и посмотрел прямо на неё. — Ах да, чуть не забыл. Она не огрызалась.
Николь резко вдохнула. Она мысленно умоляла свой мозг сделать хоть что-нибудь: вдохнуть, пошутить, задать следующий вопрос. Всё что угодно, как поступил бы нормальный человек.
— Почему у вас не получилось? С ней? Да и вообще… ни с кем?
— Не знаю, — сказал он, сворачивая буклет в плотную трубочку. — Просто… никогда не получалось.
Николь кивнула. Они так и сидели на этой скамейке, медленно плавясь под солнцем. Сорок градусов, ни облачка. Пить больше было нечего. Смотреть тоже. Делать — тем более. Их тела были горячими, влажными и уставшими. Их маленькая прогулка совершенно очевидно подошла к своему естественному концу.
И всё же они не уходили.
23
Остаток выходных у Николь прошёл лениво и тихо. На побережье жара оказалась даже приятной — тёплая, почти сонная передышка от кондиционированных, вечно двадцати двух градусных дней, из-за которых в Манхэттен-Бич было до неприличия комфортно.
В воскресенье утром Николь гуляла с собакой, включив музыку в наушниках на полную громкость, съела на завтрак две порции мороженого и проигнорировала ещё несколько звонков от мужа. А потом, когда солнце начало клониться к закату, устроилась на тёплой мягкой траве у себя во дворе и решила дать роману Кормака Маккарти ещё один шанс. Время от времени она переворачивалась на бок, улыбалась какой-нибудь дурацкой эсэмэске от Логана и тут же отправляла ему такую же в ответ. Оказалось, он проводил день с друзьями, пытаясь пройти Kirby’s Adventure на скорость без единого бага — что бы это вообще ни значило.
Твои друзья — это местные дети, с которыми ты сидишь как няня? Или ты реально знаешь других мужчин твоего возраста, разделяющих твои интересы?
Фишка задротов в том, что мы держимся вместе. В основном ради игр, но еще и потому, что это отпугивает качков, клоунов из сточных канав и прочие угрозы в духе Стивена Кинга.
Она рассмеялась, а затем настрочила ответ.
Вообще-то Стивен Кинг говорит, что настоящий монстр — это наречия
В понедельник температура наконец спáла, и Николь заехала в новый офис Мари в Плайя-дель-Рей. Мари, как всегда, умудрялась делать сразу несколько дел: правила каждый последний слайд презентации, залпом пила холодный матча-латте и разбирала по косточкам довольно вялый пересказ Николь её в буквальном смысле горячего свидания с Логаном.
— Прости, он отвёз тебя… куда?
— В Ла-Бреа Тар-Питс?
— И ты прямо среди бела дня устроила ему допрос о его сексуальной жизни?
— В общих чертах, да, — ответила Николь, ещё глубже утопая в ярко-красном кресле-яйце. А потом, потому что она не умела врать и никогда не скрывала от подруг ничего действительно важного, добавила ещё одну маленькую подробность: — Мы ещё, кажется, обсуждали, почему он так и не женился.
Мари вопросительно приподняла бровь. Николь огляделась.
Офис у Мари был отличный — правда отличный. Она работала здесь всего с мая, но уже чувствовала себя как дома. Почти два года назад, когда Мари поняла, что Логан никогда не уйдёт из Porter Sloane, она устроилась заместителем руководителя в небольшое агентство в Венеции, ориентированное на женщин, решив, что там быстрее доберётся до вершины. Когда и это не сработало, она обзвонила владельцев всех рекламных агентств города и попросила о встрече. Через шесть недель у неё было уже три предложения возглавить собственную команду.
— Слушай, — сказала Мари. — Я не собираюсь делать вид, будто понимаю, как вы двое, чокнутые, флиртуете. Но что бы вы там ни творили, это точно не просто секс без обязательств.
— Да этого всё равно не может быть, — ответила Николь. — Я сейчас, наверное, самый запутавшийся человек на планете.
Мари крутанулась в кресле и закинула ноги на журнальный столик.
— Если ты правда считаешь, что между вами ничего серьёзного, почему просто не расскажешь ему? Он самый хороший парень на свете. И ему не двадцать три. Наверняка он уже ходил на свидания с женщинами, у которых есть дети. После тридцати это обычное дело.
Николь, листавшая в это время альбом о принципах использования белого пространства в дизайне, не знала, что на это ответить. Правда заключалась в том, что она и сама до конца не понимала, почему не рассказала Логану о беременности. Она знала лишь одно: ей нравилось то, как она чувствовала себя рядом с ним. Она не хотела, чтобы что-то менялось. Не хотела, чтобы он смотрел на неё иначе, чем смотрел в субботу вечером, когда отвёз её домой, проводил до двери, а потом опустился на корточки и позволил Неро облизывать себе лицо.
Николь знала, что Логан заслуживает правды. И она обязательно всё ему расскажет. Но позже. Когда будет уверена. Да, она знала, что эмбрионы прошли генетическое тестирование, что Валери благополучно выносила обе предыдущие беременности, что пятничные анализы крови выглядели отлично. Всё это не имело значения. Прежде чем он попросит её исчезнуть из своей жизни, ей нужно было знать наверняка. Услышать сердцебиение. Получить доказательство того, что её жизнь вот-вот изменится навсегда и безвозвратно. По крайней мере, именно это она повторяла себе всякий раз, когда он заставлял её смеяться или смотрел на неё… тем самым взглядом.
— Мы просто хорошо проводим время, — сказала Николь, очень осторожно переворачивая страницу. — Вот и всё. Честно.
Мари посмотрела на неё с понимающей улыбкой.
— У тебя вообще когда-нибудь был секс без обязательств, Николь?
— Да. Хотя нет. Хотя да, но не специально? В общем, вышло странно и почти случайно. Но с Логаном всё иначе. Потому что сначала мы были друзьями, потому что знакомы уже столько лет, и…
— Господи, Ник, — рассмеялась Мари, бросая телефон в сумку и кивая в сторону двери. Днём у неё была встреча в центре города, но до неё ещё оставался час, чтобы успеть пообедать. — Ты хочешь быть с ним или нет?
— Я… ну… это…
Мари расхохоталась ей прямо в лицо, пока они шли через шумный офис агентства, где все что-то печатали, обсуждали, согласовывали, проверяли, и вышли в коридор.
Николь нахмурилась.
— Я вообще не понимаю, что делаю! Помоги мне!
— Ты слишком много думаешь, — сказала Мари. — Для начала сними кольцо. Уже станет гораздо легче. А потом просто переспи с ним. Он тебя тормозит — вот откуда ты знаешь, что всё гораздо серьёзнее, чем кажется.
— Что, это вроде сыворотки правды? И зачем она мне вообще?
Мари нажала кнопку лифта.
— Потому что, Николь, когда люди спят друг с другом просто ради удовольствия, им обычно не приходится столько… разговаривать. — Она снова многозначительно посмотрела на подругу, а Николь столь же мастерски отвела взгляд. — Когда вы вообще снова увидитесь?
— Даже не знаю. Завтра он должен улететь в Чикаго. А в конце недели у них с Квентином какая-то панельная дискуссия… кажется, на конференции в Сан-Франциско.
— О! Я тоже туда еду!
— Правда? Это… это же здорово! — Лифт звякнул. Они вошли внутрь, и Николь нажала кнопку первого этажа, так и не убирая палец с тёплого пластика, даже когда она уже загорелась. — Я так тобой горжусь. Правда. Так круто видеть тебя такой.
— Да ладно, Ник. Ты ведь тоже многого добилась. Твой подкаст…
— А здесь вообще где-нибудь вкусно кормят? Куда пойдём?
— Я серьёзно, — сказала Мари, опуская ладонь ей на запястье. Николь мягко высвободила руку. — Твоя история потрясающая. Ты создала что-то своё, и люди действительно тебя слушают. Ты просто не понимаешь…
— Пожалуйста, давай не будем. Не будем делать вид, будто я не отказалась от того, от чего отказалась. И будто мой подкаст хоть отдалённо похож на настоящую карьеру.
