— Тебе стоит начать читать.

— Я читаю, — ответил он.

— Знаю. Но теперь у тебя появится лишних сто часов в неделю. И останется всего один рабочий большой палец.

Он едва заметно усмехнулся.

— Есть идеи?

— Да. Я… я составлю тебе список. Если хочешь, вечером оставлю его у тебя на столе. Я знаю, ты скоро уезжаешь.

— Ого… Конечно. Было бы здорово. — Он поднялся из кресла. — Значит… вот и все. Прощаемся.

Он протянул ей здоровую руку.

Николь посмотрела на нее.

Логан слегка дернул уголком рта, пожал плечами и слабо улыбнулся.

— Было приятно работать с тобой, Миссури.

Вот оно.

Это щемящее чувство.

Эта боль.

— Да, — тихо сказала она. — Мне тоже.

И тогда она кое-как заставила себя пожать ему руку — слишком медленно, слишком долго, слишком неправильно, — проглотила все слова, которых так и не смогла произнести, и направилась к двери.

— Эй, Николь?

Она обернулась.

Сердце бешено колотилось.

Но что он вообще мог сделать? Что мог сказать? Они были друзьями по работе. Они были коллегами. И все. Только это.

— Надеюсь, ты получишь все, чего хочешь, — сказал он.

— И тебе того же, — ответила она.

И затем она подарила ему еще одну — последнюю — едва заметную улыбку, глубоко вдохнула и тихо закрыла за собой дверь.

Следующие несколько дней были настоящим волшебством.

В Мексике всё было жарким, густым и ярким: мягкий белый песок, бирюзовое море, тёплый солёный бриз. Время снова замедлилось, но теперь всё ощущалось иначе. Безопаснее. Настоящим. Они спали до десяти, потом распахивали раздвижную дверь на балкон и, потягивая обжигающе горячий кофе, наблюдали, как позднее утреннее солнце заполняет номер и согревает их переплетённые тела. Логан бегал по пляжу. Николь нашла занятия йогой в середине дня, которые ненавидела лишь наполовину. Потом они встречались на ленивых обедах у бассейна, состоявших в основном из чипсов с гуакамоле и нескольких неприлично огромных замороженных «Маргарит», потому что если не сейчас, то когда? Они читали, разговаривали, устраивали те самые сонные послеобеденные дремоты в гостиничных халатах — такие, что казались бесконечными, словно мягкие, уютные, немного дурманящие объятия. А ближе к шести вечера, когда солнце начинало клониться к горизонту, они снова выбирались из постели, переодевались к ужину и покидали территорию отеля, чтобы открыть для себя очередной ресторан из списка «обязательных к посещению», который составила двоюродная сестра соседки по комнате Мари по колледжу — без туристических ловушек, только проверенные места в Канкуне. Они ели тамале с чайей и осьминогом, огромные початки элоте и ярко-розовые тортильи с жареным кактусом, а запивали всё это местным мескалем, который был бесконечно лучше той ерунды, что Логан продавал у себя в Лос-Анджелесе.

В четверг — в их последний вечер перед тем, как в город начали съезжаться друзья Логана, — он, доедая особенно восхитительный кусок торта трилече, вдруг пристально посмотрел на Николь.

— Что? — спросила она, прижав холодную сладкую сторону вилки к языку. Её ступня уже медленно скользила вверх по его голени.

— Ничего, — ответил он, положив ладонь ей на обнажённое колено. — Просто я… очень, очень счастлив.

— Правда?

— Правда.

— Я тоже, — сказала она. — До смешного. До глупости счастлива.

Они пошли к приветственной вечеринке длинной дорогой — по извилистой, утопающей в зелени тропинке из выцветших каменных плит, соединявшей их номер на краю территории отеля с самым большим бассейном курорта. Над ними закат растекался широкими мазками золота и персика. Николь, трижды сменив наряд, в итоге остановилась на лёгком платье-комбинации с мелким цветочным принтом. Логан был в рубашке из шамбре с закатанными до локтей рукавами.

— Всё в порядке? — спросил он, отводя с дороги непослушную пальмовую ветку.

— Да, конечно. — Она проскользнула у него под рукой. — Просто немного нервничаю.

— Моим друзьям ты понравишься, ясно? Поверь мне, половина этих людей вообще из Гранд-Рапидса, штат Мичиган. Они даже добрее меня.

— Знаю. Просто чувствую себя лгуньей. Будто не могу никому здесь рассказать, кто я такая, чем занимаюсь и как на самом деле выглядит моя жизнь.

— Могла бы, — сказал он. — И, может быть, кто-нибудь посчитал бы это странным… минуты на три. А потом они познакомились бы с тобой поближе, поняли бы, какая ты потрясающая, решили бы, что тебя буквально напечатали на 3D-принтере специально для меня, и перестали бы вообще об этом думать.

— Напечатали на 3D-принтере специально для тебя? Очень романтично. Тебе стоит предложить этот слоган Hallmark.

— Я серьёзно, — сказал он, ущипнув её за талию, а затем распахнув калитку к бассейну. Музыка уже разливалась по воздуху. — Бояться нечего. Мы не обязаны никому ничего рассказывать. По крайней мере, пока. Но когда ты будешь готова, мы сделаем это вместе. И всё будет хорошо. Обещаю.

Николь кивнула, закрыла за собой калитку и переплела свои пальцы с его.

Над идеально прибранной площадкой у бассейна тянулись гирлянды огней. Все шезлонги были аккуратно расставлены, вытерты и снова стояли ровными рядами. Гости в летних платьях, металлизированных босоножках и безупречно выглаженных чинос разговаривали, смеялись и чокались бокалами, а их голоса сливались в один беззаботный гул. Слева от фуршета несколько детей — должно быть, племянники и племянницы, дети двоюродных братьев и сестёр, — с визгом, но совершенно безобидно играли в прятки на закате. А у высокого столика в дальнем правом углу группа смеющихся женщин примерно одного возраста с Логаном потягивала коктейли, пока кудрявая блондинка оживлённо листала что-то в телефоне.

Логан проследил за взглядом Николь.

— Которая из них Кара? — спросила она.

Он посмотрел на Николь, затем снова окинул взглядом толпу.

— Кажется, её здесь нет, — сказал он. — Но правда, тебе не о чем переживать из-за неё. Я серьёзно.

— Дело не совсем в тебе. Дело во мне. Просто не хочу, чтобы это стало для меня неожиданностью, вот и всё. — Она сунула пальцы в задний карман его брюк и лукаво улыбнулась. — Ну и ещё мне нужно убедиться, что я красивее неё. Это же базовое правило бывших девушек.

— Правда? А ведь твой муж — буквально самый красивый мужчина, которого я когда-либо видел.

— Не-а, — сказала Николь. — Я бы тебя сама напечатала на 3D-принтере. Не раздумывая.

— Прекрати, — сказал он, притягивая её к себе, целуя, а потом увлекая в самый центр вечеринки. — Ты меня смущаешь.

Друзья Логана оказались замечательными. И, как он и обещал, почти все до единого были юристами.

Она познакомилась с Милой, Девом и Джейком. Познакомилась с Карлосом, Грэмом и Кимми. Познакомилась с женихом, невестой, ужасно встревоженной матерью невесты и невероятно многословным отцом жениха. Алкоголь лился рекой. Смех не смолкал. Уже через полтора часа она, по сути, успела познакомиться со всеми… кроме Кары — оказалось, отбор присяжных по её делу затянулся, поэтому они с мужем должны были прилететь только завтра.

Ночь была ещё в самом разгаре, когда вся компания Логана — уже человек двадцать пять, и все изрядно навеселе, — перекочевала в кантину в нескольких кварталах отсюда, где алкоголь стоил неприлично дорого, а воздух был густым, тёплым и сладковатым. Николь допивала коктейли Логана и, пока его ладонь покоилась у неё на талии, слегка заплетающимся языком заканчивала за него фразы. Она болтала о том, как правильно укладывать пляжные локоны, о барбекю по-сент-луисски и о том, что, как выяснилось, Логан был шафером на свадьбах целых четырнадцать раз — совершенно ожидаемо очаровательно, — а единственной причиной, по которой в эти выходные он не оказался в свадебной процессии, были четверо братьев Бенни. И к тому моменту, когда они закрывали заведение в три часа ночи, Николь уже знала абсолютно всё о ежегодном походе Логана к водопадам Тахкуаменон, о том, как его выгнали из общей комнаты общежития за попытку разогреть в микроволновке пластиковое ведёрко арахисовой пасты, и о том, как — по словам Ханны Мейерс, которая моментально стала её любимицей, — на первом курсе Логан, будучи совершенно пьяным, забрался в кровать к какому-то незнакомому парню, решил, что тот вроде бы неплохой человек, и остался там до самого обеда следующего дня. Разумеется, на его свадьбе Логан тоже был шафером.