— О, это идеально! — сказала Мари, едва не выхватывая коробку из рук Николь. — Пойдем скорее. Тут есть отличное место с замороженным йогуртом и кучей топингов.

Николь крепче прижала коробку к груди.

— Это мне.

Лицо Мари мгновенно просияло.

— Николь Спайер… Ты покупаешь муравьиную ферму? Ради парня?

— Это ты во всем виновата! Отстань от меня!

Мари с улыбкой посмотрела на покрасневшую до ушей Николь, затем повторила ее трюк с динозавром и столкнула с верхней полки еще одну муравьиную ферму — уже в стиле «Парка юрского периода». Поймав коробку, она подтолкнула Николь к кассе и громко расхохоталась, когда та начала расспрашивать до невозможности обкуренного подростка за кассой, продает ли производитель дополнительных личинок и наборы для чистки через интернет и, если да, быстро ли их доставляют.

— Можно я скажу еще кое-что? — спросила Мари, когда они снова вышли в торговый центр, которому, казалось, уже давно пора было под снос. Под мышкой у каждой были пакеты. Воздух под стеклянной крышей был влажным и пах горячими кренделями, курицей в апельсиновом соусе и черной плесенью. Кругом мигали киоски по ремонту телефонов и гудели массажные кресла.

— С каких это пор тебе нужно разрешение, чтобы говорить все, что вздумается?

— Я просто хотела отметить, как ты умудрилась перейти от празднования Нового года на Сен-Барте к покупке настоящих муравьев в крытом торговом центре где-то в глубине Торранса. Это…

Николь закатила глаза.

— Это что?

— Это будет лучший секс в твоей жизни, — сказала Мари. — Поверь мне. Самые странные парни всегда приятно удивляют.

— Просто скажи, что именно я должен делать, — сказал Логан, уставившись на огромный кусок феты с помятым ножом для чистки овощей, которому было лет десять.

— Нарежь кубиками, балбес.

— Так она же и так уже кубик, разве нет?

Николь швырнула в него помидоркой черри. Логан рассмеялся, легонько толкнул ее бедром, после чего принялся нарезать фету на не совсем ровные кубики и высыпал их в огромную миску, которую она нашла где-то в глубине его духовки. В открытое окно над кухонной раковиной сквозь рваную москитную сетку проникал теплый летний вечер, смешиваясь с криками болельщиков, недовольным гулом трибун и возгласами судьи на воскресном бейсбольном матче. Николь уже почти закончила мелко рубить мяту, петрушку и орегано, когда Логан подошел сзади, обнял ее за живот и положил подбородок ей на плечо.

— Мне нравится смотреть, как ты готовишь, — сказал он.

— Почему? У тебя что, тайные мечты о семейной жизни со мной?

— М-м. — Он провел губами по ее шее сзади. — Возможно.

Она тихо рассмеялась и пробормотала что-то несущественное, пока его руки медленно забирались под пояс ее шорт, играя с краем белья. Когда у нее перехватило дыхание, он прижал ее к столешнице, провел языком по изгибу ее плеча и прижался к ней между ног, а она на ощупь бросила в миску горсть зелени.

— Мы не дотерпим до сентября, — прошептала она, тяжело переводя дыхание. — Мы даже до середины матча не дотянем.

Он развернул ее к себе так, что ее талия оказалась в его руках, а пальцы вцепились в край столешницы за спиной. Ее губы приоткрылись, сердце забилось быстрее.

— Я не хотел тебя заводить, — сказал он. — Просто ты научила меня пользоваться овощечисткой, и меня это так… растрогало. Такое чувство, будто моя настоящая жизнь началась только сегодня, а предыдущие сорок лет…

Николь заставила его замолчать поцелуем. Судя по всему, ему это очень понравилось.

— Ой! — Она отстранилась. — Я совсем забыла! Я купила тебе самую идиотскую вещь на свете! Сразу о тебе подумала!

— Правда? — спросил он, пока Николь тянула его к входной двери, рядом с которой возле сброшенных ею сандалий стояла большая холщовая сумка. Она достала аккуратно упакованную коробку в сине-зеленый горошек с серебристым бантом сверху. Логан разорвал упаковку как маленький ребенок — торопливо, неаккуратно и совершенно без всякой стратегии.

— Муравьиная ферма! Ник!

Глаза Николь весело сощурились, когда Логан обнял ее.

— Там даже есть купон на личинок и все такое, — сказала она, положив ладонь ему на грудь, пока он рассматривал коробку. — Но я решила, что ты не захочешь ждать, поэтому заехала в зоомагазин и купила тебе муравьев, которых можно сразу запускать. Они… вообще-то у меня в сумке. — Николь быстро подошла к своей сумке, достала прозрачную колбочку с насекомыми и протянула ему, после чего снова оказалась в его объятиях. — Если захочешь, потом можешь заказать еще. И муравьиные туннели тоже, чтобы потом соединить ферму с другой. У них целый сайт со всякими аксессуарами и наборами для расширения. Я теперь, можно сказать, специалист.

— Ты просто до смешного основательная, — сказал он. — Это восхитительно. Неудивительно, что Бри хотела, чтобы Квентин отдал тебе ее должность. Я всегда…

Он не закончил.

Потому что Николь — чьи руки вдруг бессильно опустились вдоль тела — сделала шаг назад.

— Эй, — сказал он. — Ты куда пропала? Что случилось?

— Ничего. Все нормально.

— Ты же понимаешь, что я просто пошутил? — Он поставил коробку и колбу с муравьями, затем потянулся к ее руке. В итоге лишь осторожно коснулся пальцами ее безжизненно повисшего запястья. — Прости. Я не знал, что для тебя это больная тема.

— Это не больная тема, — сказала она. — Не то чтобы для меня было новостью, что я похоронила свою карьеру зря. У меня было достаточно времени, чтобы это осознать. Мне уже все равно.

— Николь, — сказал он. — Давай больше так не будем. Хорошо?

— Как?

— Возводить стены.

Он увел ее на кухню, достал из холодильника бутылку вина, затем кивнул в сторону террасы. Когда они вышли наружу, он налил вина сначала Николь, потом себе и посмотрел на нее. Она молча смотрела в теплый синий вечер, словно ее глаза были стеклянными.

— Отказаться от той работы — самое глупое, что я когда-либо сделала, — сказала она. — Даже глупее, чем выйти за Гейба. Ты же помнишь. Ты тогда был рядом.

— Послушай. — Он слегка качнулся в кресле назад и тут же остановил его ногой. — Тогда ты поступила так, как считала правильным. Никто тебя за это не осуждает.

— Серьезно? Ты серьезно хочешь сказать, что не считал мой поступок глупым?

— Я не думал, что имею право давать тебе советы насчет карьеры. У тебя и без меня хватало людей, с которыми можно было обсудить такие решения.

— А знаешь, мне даже немного жаль, что ты этого не сделал, — сказала она, прикусив язык и стараясь не вспоминать последние недели в «Портер Слоун». Второй выкидыш. Пятничную ссору с Гейбом. Субботний визит свекрови для «разговора по душам». И воскресенье, когда она решила уволиться. Все произошло так быстро.

— Я говорил искренне, — сказал Логан, — Той ночью в Нью-Йорке.

Николь снова почувствовала то странное тянущее ощущение. Только теперь оно было сильнее. Горячее, резче, громче. Она сделала вид, что ничего не происходит, отпила вина и усмехнулась.

— То есть про то, что каждый раз, когда ты заселяешься в роскошный отель по работе, втайне мечтаешь, чтобы это был DoubleTree — просто из-за печенья?

— Да, — сказал он, сжав ее колено. — Но я имел в виду и другое тоже. Нет ничего глупого в том, чтобы добиваться именно того, чего ты хочешь.

Николь глубоко вдохнула и позволила себе на мгновение мысленно вернуться в ту ночь. Толстые шерстяные пальто, отвратительный горячий шоколад и весь город, укрытый снегом. Из всех воспоминаний именно это она убрала на самую верхнюю полку своей памяти. Но разве это имело значение? Где именно оно хранилось. Сколько пыли успело на нем осесть. Потому что даже сейчас, спустя два с половиной года, она могла воспроизвести тот вечер до мельчайших деталей. Некоторые воспоминания именно такие. Они спят до тех пор, пока что-то их не разбудит. Они не преследуют тебя, пока ты сама не будешь готова оглянуться назад.