Николь рассмеялась.

Так громко, что Неро, дремавший в ногах кровати, повернулся и недовольно фыркнул. Она лишь пожала плечами, глядя на него, а потом решила рискнуть.

Следующий ответ пришёл только через несколько секунд.

Её накрыло странное чувство.

В одно мгновение ей стало одновременно невероятно радостно и невыносимо одиноко. Это было именно то чувство, которому почти невозможно не поддаться.

И она знала это, потому что в последний раз ощущала нечто подобное, когда лежала, свернувшись калачиком на узкой университетской кровати, и переписывалась с Гейбом Спайером — очень горячим, слегка самодовольным парнем, с которым познакомилась всего пару дней назад. Тем самым парнем из Лос-Анджелеса. Тем самым, что учился в Вандербильте. Тем самым, что получал MBA в Колумбийском университете. Тем самым, который после их знакомства весь остаток вечера разыскивал её, а потом встал у входа в общежитие и просто ждал — красивый, улыбающийся, — спрашивая, даст ли она шанс «тупому, как пробка, уолл-стритовскому придурку» вроде него купить ей ещё один коктейль. может, даже пригласить на ужин.

Забавно, правда?

Как сильно она изменилась с тех пор.

И как сильно осталась прежней.

Как, если достаточно сузить поле зрения, она всё ещё была той самой девушкой: кусала губы, пекла печенье вместе с соседками по общежитию, искала первую работу в издательстве и приличную квартиру где-нибудь южнее Четырнадцатой улицы.

Почти сразу появились точки, означавшие, что он печатает.

Она пошевелила пальцами ног.

Стала ждать.

Комната с ксероксом?

Он тоже помнил тот вечер?

По коже тут же побежали мурашки. Николь пришлось прикусить язык и сморщить лицо, чтобы сдержать тот странный, тихий писк восторга, который рвался наружу. То дикое, почти детское волнение, разлившееся по всему телу.

Убедившись, что сумела его подавить, она рухнула лицом в подушку и швырнула телефон через всю кровать.

Он глухо приземлился на ту половину, где раньше спал её муж.

Три года назад

— Логан? — позвала Николь. — Что ты здесь делаешь? Ты в порядке?

— Нет, — простонал он, смеясь сквозь жалобный вой, и повернулся к ней, поднимая несколько скомканных листов бумаги. Он нависал над огромным светящимся принтером, а руки у него были перепачканы чернилами. — Я сейчас умру. Здесь. Сегодня. И совсем скоро.

Николь тихо рассмеялась и сделала ещё шаг в копировальную. Было почти полночь. Последние несколько часов она работала в переговорной на другом конце офиса и даже не подозревала, что здесь есть кто-то ещё. Завтра они с Гейбом уезжали в Санта-Барбару на свадьбу, и ей нужно было закончить проект, прежде чем взять остаток недели выходным.

По крайней мере, в голове Николь план был именно таким: провести длинные выходные вместе с Гейбом. Может, поспать подольше, погулять по пляжу, немного снять напряжение в их отношениях. Новизна попыток завести ребёнка исчезла ещё несколько месяцев назад, а вместе с ней в их жизни появились тест-полоски на овуляцию, термометры для измерения базальной температуры и какая-то перемена в атмосфере дома, которую Николь никак не могла уловить. Но потом Гейб забронировал два времени для игры в гольф со своими школьными друзьями, и тогда Николь просто бросила в чемодан четыре новые книги и тканевую маску для лица.

— Разве не для этого у тебя есть команда? — спросила она. — Чтобы распечатывать за тебя всякую фигню?

— Как бы там ни думали многие, — ответил он, — Я вообще-то тоже работаю. Перед важной презентацией я запираюсь у себя в кабинете и проверяю, чтобы всё было именно так, как мне нужно.

— Ничего себе. Я бы поступила точно так же.

Логан поднял взгляд от мигающего экрана принтера и ухмыльнулся.

— Значит, хоть что-то у нас с тобой общее.

Она закатила глаза и подошла к принтеру, чтобы самой оценить масштаб катастрофы. Их с Логаном разделяло не больше тридцати сантиметров. Они просто стояли рядом и смотрели на фыркающую, скрипящую машину, пока вся копировальная тихо гудела. Николь бывала здесь сотни раз и никогда раньше этого не замечала. Но сегодня, когда весь остальной офис погрузился в тишину, этот гул был невозможно не услышать. Наверное, кондиционер. Или потолочные лампы. Может, старый шредер, лениво простаивающий в углу.

— Знаешь, — сказала она, пока Логан уже в третий раз запускал встроенную диагностику на сенсорном экране, — Иногда помогает просто прочитать инструкцию.

Он повернулся к ней, и его глаза весело заблестели. Они всегда становились такими, когда он валял дурака. То есть практически постоянно. Он вообще почти всегда был таким.

— Это война, — заявил он. — Либо ты со мной, либо с ними.

— А кто такие «они»? Технологии?

— Конечно, Брэдбери, — сказал он и тут же рухнул на пол. Растянувшись во весь рост, он снова засунул руки в лоток для бумаги. Николь уже собиралась отпустить колкость о том, как удивительно, что Логан вообще когда-либо читал рассказы, когда он вдруг вскрикнул.

— Чёрт! — Он резко выдернул руку и несколько раз встряхнул ею. Из пальца текла кровь. — Эта грёбаная штука меня укусила!

— Позвонить в скорую? Или твоей маме?

Он уткнулся лицом в пол и издал ещё один короткий вопль. На этот раз явно адресованный Николь.

— Прости! — сказала она, подходя к аптечке на стене. Перебрав ибупрофен и таблетки от изжоги, она наконец нашла пластырь. — Необязательно маме. Можно твоему мастеру подземелий позвонить! Он наверняка сможет… наложить заклинание? Так же это работает?

Логан, всё ещё лёжа на полу, фыркнул и выхватил у неё пластырь.

— Хотела бы ты знать.

— Вообще-то я…

— Слушай, знаешь что? — Логан перекатился к ней, закрепляя пластырь на указательном пальце. Теперь он лежал на спине лицом к ней. Волосы были растрёпаны. Незастёгнутая рубашка задралась на несколько небрежных сантиметров, открывая рельефные линии живота и выступающие кости таза. Николь не была уверена, что ей вообще стоило знать подобные подробности. — Можно мне одолжить твои маленькие ручки?

— Ни за что. Эта штука тебя чуть не сожрала.

— Пожалуйста, — сказал он. — Я умираю.

Николь подошла к месту, где он лежал, собрала разбросанные по полу обрывки упаковки от пластыря, которые он успел оставить после себя, и выбросила их в мусор.

— Ладно. Но только потому, что я хочу домой.

Он улыбнулся.

— Тогда лучше сними кольцо, Спайер. Мы идём в окопы.

Николь рассмеялась. Затем сняла кольцо и легла на холодный отполированный бетон рядом с ним. Их разделяли считанные сантиметры — головы, плечи и бёдра почти соприкасались, пока они вдвоём заглядывали в чёрную бездну первого лотка для бумаги печально известного своей капризностью принтера Porter Sloane.

Подсвечивая телефоном, Логан осветил крошечный клочок бумаги, намертво зажатый пластиковыми челюстями принтера. Николь вытянула руку. Попыталась. Очень постаралась.

— Есть? — спросил он.

— Почти! — Она тянулась всё дальше, пытаясь нащупать обрывок кончиками пальцев. — Не достаю! Он прямо здесь, я его чувствую, но…

— Да ты всё неправильно делаешь! — Логан придвинулся ещё ближе, щурясь, пока светил фонариком ей на руку. — Левее!