Входная дверь открылась.

— Ник? Гейб уже здесь? Это его новая машина у дома?

— Привет, дружище, — сказал Гейб, протягивая руку, пока Грейси подпрыгивала у него на бедре.

Логан вытер ладонь о шорты и с ухмылкой пожал ему руку.

— Ничего себе медведя ты нам привез.

Гейб почесал Неро за ухом, проходя мимо, и пес радостно завилял хвостом.

— Не удержался. Такой же и к себе домой купил.

— Понимаю. Я в прошлом месяце заказал ей сухой бассейн с шариками, а потом, когда мы уложили Грейси спать, Николь совершенно серьезно предложила хранить его в багажнике моей машины, пока мы им не пользуемся.

— Она спросила так… будто это была идея? Или скорее…

— Ну разве не прелесть, — перебила Николь. — Вы двое решили сплотиться на почве того, какая я невыносимая.

Гейб рассмеялся, а Логан, улыбаясь, подошел к Николь и прижал к себе свое вспотевшее после пробежки тело, пока она не улыбнулась в ответ. Потом уткнулся своим раскрасневшимся, солоноватым лицом ей в шею, пока она не начала визжать, извиваться и отпихивать его.

— Прости, Ник. — Он ущипнул ее за талию и направился на кухню налить себе кофе. — Просто… ты ужасно невыносима.

Она смерила его взглядом, потом перевела взгляд на Гейба, а Грейси — уже смеясь тоже, потому что, видимо, именно так и следовало поступить, — вывернулась из рук Гейба и перебралась на колени к Логану, который только что сел за кухонный стол. Гейб устроился напротив, Николь достала тарелки, а Логан раскрыл пакет с бейглами. И затем, как происходило каждую субботу — в дождь и в солнце, после удачной недели и после тяжелой, дома у Гейба или у Николь с Логаном, — все трое сидели за завтраком, позволяя Грейси перепрыгивать с одних коленей на другие, купаясь во внимании… и в клубничном сливочном сыре, которого ей удавалось стащить столько, сколько только возможно.

А потом, ближе к полудню, когда Грейси уехала с папой на выходные, а Николь и Логан забрались в свою не до конца застеленную кровать, чтобы попытаться хоть немного поспать после очередной долгой недели, Николь прижалась к Логану, натянула одеяло им до плеч и закрыла усталые глаза.

Через секунду она снова их распахнула.

— Логан, — сказала она, сев и легонько растолкав его. Он посмотрел на нее — сонный, еще не до конца проснувшийся, растерянный. — Что ты написал тогда на том листке бумаги?

— Ч-что?

— В день, когда впервые меня поцеловал. Когда я спросила, что ты со мной сделаешь, если я пойду в Тар-Питс без тебя? Я совсем про это забыла. Только что вспомнила.

Он снова потер глаза и хитро улыбнулся.

— Я уже это сделал.

— Правда? Когда? В ту ночь после Гранд-Каньона? Или после фестиваля лосося? Или когда я ради тебя посмотрела весь идеальный матч Кинга Феликса в том купальнике, который тебе так нравится?

Он покачал головой, смеясь.

— Нет, Николь, — сказал он, притягивая ее к себе и снова проваливаясь в сон. — В прошлом октябре. Когда женился на тебе.