Жало спрыгнул с Камня. Сердце Бесстрашного забилось с надеждой, он открыл пасть, задыхаясь от восторга. Трава и Муха радостно завопили. Заноза высоко подпрыгивал, а глаза Пачкули сияли благоговением. Ягодка обхватила шею лапами, словно ей не хватало воздуха. Её мордочка выражала обожание и в то же время беспокойство.

— Великолепно сказал! — шепнул Пачкуля.

— Точно! И прямо от сердца, — согласился Заноза. — Совсем не то, что Гусеница. Ясно, что этот змеюка заранее приготовил свою речь.

Гул одобрения был громче, чем у любого другого кандидата. Бесстрашный разобрал одобрительные замечания очень многих бабуинов.

— Это было замечательно, Ягодка, — проговорил он. — Твой папа всегда так хорошо говорит.

Она кивнула

— Верно. Но погоди, начнётся голосование… тогда увидим, — она с тревогой смотрела, как её отец занял место в конце ряда кандидатов.

— Теперь, когда у нас есть несколько прекрасных претендентов, — негромко, но отчётливо объявил Жук, — мы должны подать за них голоса.

Один за другим бабуины подходили к Жуку и терпеливо ждали, когда он выдаст каждому гладкий камешек. Затем так же по очереди они подходили к исполненным надежды кандидатам, оставляя камешек перед тем, кого считали достойным.

Смущаясь, Бесстрашный встал в очередь за камешком.

Он не мог оторвать глаз от кучек камешков, которые вырастали перед кандидатами. Самые большие оказались у Гусеницы и Жала. С замиранием сердца Бесстрашный ждал возможности подать свой голос.

И тут он понял, что очередь подошла: он стоял перед Жуком, а тот глядел на него с большим затруднением, держа камешек в морщинистой лапе.

— Бесстрашный, Сын Звёзд, — заговорил он удивлённо, — а ты тут что делаешь?

Бесстрашный склонил голову.

— Собираюсь проголосовать, Жук Верхнелистный.

— Небо и камни, Бесстрашный! — старый бабуин часто заморгал и яростно затряс головой. — Выбирать Вершинного могут только бабуины. Прости.

— Но, — обескураженный Бесстрашный облизнул губы, — я ведь член племени Ясного Леса...

— Ты — лев! — Жук смотрел на него с осуждением. — Извини, Бесстрашный, но так всегда было и так будет. Ты не бабуин и не можешь выбирать вожака.

— Жук Верхнелистный, он же один из нас! — возразил Заноза.

Жук покачал головой:

— Правила есть правила, молодой Заноза. Возьми, пожалуйста, свой камень. А твой друг должен отойти в сторону. Спасибо, Бесстрашный.

Удручённый и сильно озадаченный, Бесстрашный посторонился. И, тяжело ступая, отошёл подальше, спиной чувствуя насмешливые взгляды. Он лёг под деревьями, наблюдая, как голосуют другие.

«Чему мне удивляться? Кора Вершинная говорила то же самое. Я лев до последней шерстинки». И всё же на душе было скверно.

Последний бабуин проголосовал, и Жук встал перед рядком кандидатов. Он посмотрел на кучки камней, затем поднял голову.

— Все видят, что больше всех набрали Гусеница и Жало, — объявил он. — Однако Совет благодарит всех кандидатов за их волю к победе. Сосчитаем камни, набранные двумя лидерами.

Не прошедшие кандидаты с разочарованным видом занимали места среди своих сородичей, а Бесстрашный вдруг обнаружил, что его когти нервно роют землю. Он молча наблюдал, как Жук и другие члены Совета пересчитывают камни в двух самых больших кучках. Грудь сдавило, по шкуре бегали мурашки.

«О Великий Дух! Здесь ли ты? Пусть выиграет Жало. Если победит Гусеница, то в племени Ясного Леса у меня нет будущего!»

Наконец Жук прочистил горло и повернулся к племени. Бесстрашный затаил дыхание. Стоявший рядом Заноза похлопал его по плечу.

— Надежда есть, — прошептал он.

Пачкуля и Ягодка прижались к Бесстрашному. Он понимал, что они подбадривают не только его, но и себя.

— Результаты обоих почти одинаковые, — торжественно объявил Жук. — Мы трижды пересчитали камни, и с итогом согласны все члены Совета. Племя Ясного Леса, приветствуй нового Вожака… — он сделал паузу, чтобы придать своим словам больше торжественности: — Гусеницу Вершинного!

Бесстрашный опустил голову. Ему казалось, что в желудке ворочается тяжёлый камень. «Ох, нет! Только не Гусеница…»

Жало высоко держал голову, поздравляя Гусеницу с победой, но по изгибу его плеч Бесстрашный угадал, как сильно он расстроен, хотя и прячет огорчение под маской добродушия и достоинства.

Тронная речь Гусеницы почти целиком была посвящена положению Бесстрашного как чужака в племени. «По крайней мере для меня она звучит именно так». Его ранило не только то, что Гусеница это сказал, но то, что с ним согласились многие бабуины. Лев чувствовал себя так, будто его ударили под дых. «Если они отвергли Жало, то уж меня-то отвергнут тем более».

А Гусеница уже влез на Камень Вожака. Даже не пытаясь скрыть свою радость, он погладил гладкую поверхность камня и уселся; тонкие губы расплылись в блаженной улыбке.

— Я, Гусеница Вершинный, — он выговаривал это так, будто слова были сладкими на вкус, — всегда буду руководить этим племенем и защищать его до самой моей смерти! Вот что я буду делать, да поможет мне Великий Дух!

Бабуины радостно закричали, затопали и запрыгали, выражая своё одобрение. Те, кто постарше, уходили и проворно возвращались с подарками. В считаные минуты Гусеница оказался окружён горами корешков, ягод, орехов и самых нежных из съедобных листьев. Казалось, он вот-вот лопнет от гордости и удовольствия.

Пришла очередь молодых, и Заноза с Ягодкой отправились на поиски даров. За ними заковылял и Пачкуля — рана, нанесённая крокодилом, всё ещё сильно болела. Бесстрашный хорошо понимал, что ему тоже нужно принести подарок. Это была его единственная надежда, последний шанс сохранить своё положение в племени. И он принёс жирную птицу, которую поймал недавно. Но когда лев положил свой подарок перед Гусеницей, лучезарная улыбка сползла с его морды.

«Дело даже хуже, чем я думал, — сказал себе Бесстрашный и, понурившись, отступил. — Для меня настали плохие времена. С Гусеницей будет очень трудно. Чтобы доказать, что он неправ, придётся бороться. — Он сжал зубы. — Единственная возможность — проявить себя с лучшей стороны. Но как? Мне не разрешили пройти Три Испытания, даже Заноза с Пачкулей считают, что мне нельзя». И туг славная мысль пришла ему в голову, наполнив душу решимостью: «Погодите! Есть способ доказать, что я — настоящий бабуин. Теперь мне ясно, что нужно делать».

— Заноза, Пачкуля, — он подошел к друзьям и наклонился, чтобы они могли погладить его по голове.

— Мне так жаль, Бесстрашный, — прошептал Пачкуля. — Гусеница — последний, кого бы мы хотели видеть вожаком.

— Разумеется, — он лизнул маленького бабуина. — Но я теперь знаю, что нужно делать.

— Ты не уйдёшь? — тревожно спросил Заноза.

— Нет, — ответил Бесстрашный. — Я намерен отомстить за смерть Коры. Это докажет племени Ясного Леса, что я — его часть, что я следую его традициям.

Заноза уставился на него в изумлении.

— Но как?

— Я найду стаю гиены. Или прайд — не знаю, как они это называют. — Бесстрашный гордо поднял голову. — Я прогоню их далеко отсюда, так что они никогда не тронут ни одного бабуина из племени Ясного Леса.

Он выжидательно посмотрел на друзей, но те явно не разделяли его воодушевления. Наоборот, они обменивались обеспокоенными взглядами.

— Бесстрашный, — обратился к нему Пачкуля, — я не думаю, что это хорошая затея.

— А я думаю, что это ужасная затея! — заявил Заноза.

К ним подошёл встревоженный Жало.

— Я верно расслышал, Бесстрашный? Ты собрался охотиться на гиен?

— Да, — ответил лев, удивлённый их реакцией. — Именно это я и собираюсь сделать.

— Заноза с Пачкулей правы, — твёрдо сказал Жало. Он выпрямился во весь рост, и его глаза оказались на уровне глаз льва. — Это гибельная затея, больше, чем просто опасная. Ты, конечно, лев, но ты — один лев, а собираешься сразиться с целой сворой гиен! Ты нужен нам здесь!

Бесстрашный издал негодующий рык и топнул лапой, жалея, что у него нет гривы, которой он мог бы трясти.