– Я так скучал, – шептал Паша, снова и снова проводя ладонями по её волосам, – думал, умру от тоски.

– И я, – с нежностью ответила Катя.

Она прижалась к нему, уткнувшись лицом в шею. Там пахло древесной корой, немного сигаретами и чем-то совершенно родным, что она узнала бы из тысячи запахов. Катя чувствовала его сердцебиение – частое, сбивчивое и такое настоящее, и он тут, с ней.

Катерина закрыла глаза. Впервые за долгие годы она позволила себе просто быть. Не думать, не планировать, не выстраивать стены. Вся её скорлупа, о которой недавно говорила мама, разлетелась в пух и прах, а вместо этого осталось только это тепло.

Паша медленно поднялся с дивана, не разжимая объятий. Катя инстинктивно обвила его ногами, чувствуя себя в абсолютной безопасности. Он выключил свет и по тёмной кухне прошёл в спальню, а каждый его шаг был уверенным и бережным, словно в его руках была не просто женщина, а самое хрупкое и дорогое, что он когда-либо имел..

Он опустил её на новую кровать, и матрас мягко прогнулся под их весом. Паша выключил свет и здесь, а потом лёг рядом, нависая над Катей, и во мраке комнаты она видела только его очертания.

Павел склонился и поцеловал её веки, солёные от слёз скулы, кончик носа и, наконец, снова губы. На этот раз поцелуй был глубже, увереннее, и в нём читалось обещание и всепоглощающая благодарность.

– Сова… Родная моя девочка…

Катя улыбнулась, чувствуя, как его руки двигаются по её телу, сминая ткань футболки.

– Любишь меня? – едва слышно спросил Паша.

– Да, – тихо ответила она, – очень.

– И я тебя люблю, – ласково прошептал он, глядя в её глаза, рассматривая с такой нежностью, словно не мог наглядеться, и снова и снова гладил по волосам. – Ты однажды сказала мне, что любовь – это выбирать другого. Помнишь?

– Да, – сказала Катя, описывая пальцами мягкие изгибы его ушей и шеи, впитывая глазами каждый миллиметр его лица, который могла рассмотреть в темноте комнаты.

– Я, кажется, понял. – Он снова поцеловал её долго и нежно. – Ты важнее всего, Кать, важнее всех. Важнее меня самого. – Паша шептал, проводя тёплыми ладонями по её телу, касаясь в разных местах, словно не верил сам себе, что она здесь, в его объятьях.

– Паш? – позвала она его, чтобы снова привлечь внимание к разговору.

– Мм? – их глаза встретились в темноте.

– Дашь мне свою руку?

Паша мгновенно протянул ладонь, и Катя бережно положила её на свой живот, чуть ниже пупка, не сводя глаз с возлюбленного, который напряжённо смотрел, ожидая продолжения. Но она молчала, лишь слегка улыбаясь в предвкушении. 

– Мы очень рады, что ты хочешь остаться в Лозах, – прошептала Катерина.

Павел замер, сосредоточенно глядя на девушку.

– Поясни, – спокойно произнёс он, но Катя была уверена, что он уже всё понял, и его сдержанность сейчас немного пугала.

– У нас будет ребёнок, – и на этих словах она чуть не задохнулась от резкой вспышки осознания и счастья. Именно в моменте, когда она произнесла это вслух, всё величие момента накрыло Катю с головой, слезы и восторг рвались наружу.

Тёплая мужская рука, что замерла на её животе минуту назад, ощущалась как грелка в холодную ночь, но она лежала неподвижно: тяжёлая, неживая. Катя не отрывала взгляда от его лица, понимая, что парень в шоке и нужно дать чуть больше времени, потому что даже она сама не сразу поняла, как с этим жить дальше.

Паша опустил голову, прижавшись лбом к её шее, словно занырнул в безопасное место. Глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул, и тело его обмякло рядом с ней. А секунду спустя снова зашевелился, и Катя увидела, как он смотрит на неё, плотно стиснув губы, но за этим выражением чётко проступала улыбка. Брови прогнулись, рука ожила, с нежностью поглаживая Катин живот.

– У нас будет ребёнок, – повторил Павел едва слышно, словно боялся разбить что-то хрупкое, оказавшееся в его руках.

Катя чувствовала, как слеза, вырвавшаяся на свободу, скатилась по щеке.

– Я хочу, чтобы ты знал… – борясь с эмоциями, заговорила она, несмотря на бегущие слёзы, – даже если ты уедешь, я буду тебя ждать. Мы будем тебя ждать. 

Паша вытер слёзы на её лице, бережно смахнув их большими пальцами. 

– Спасибо тебе, – хрипло проговорил он. – Кажется, меня сейчас разорвёт от эмоций, просто не могу поверить, что всё это происходит со мной, – Паша широко улыбнулся и опустил голову. – Аж голова кружится. 

– Дыши, – легко ответила Катя. 

– Когда ты узнала? – он снова поднял глаза. 

– Вчера. 

– На целый день раньше меня, – насупился Паша. – Так не честно! 

Катя от души рассмеялась, крепко прижимая его к себе, целуя в глаза, виски, лоб и спускаясь ниже – к губам.

– Сова хочет меня съесть. 

– Очень.

В мягких тапках на войлочной подошве я вышла из спальни, аккуратно закрыв за собой дверь. Даша сегодня долго не засыпала: сначала ей было весело, потом реагировала на каждый посторонний звук, будь то лай за окном или хохот наших мальчишек в соседней комнате, а у меня уже заканчивалось терпение. Благо, к четвёртому ребёнку я точно уяснила закономерность – чем сильнее торопишься, тем хуже засыпает малыш, поэтому мысленно велела себе успокоиться, и наконец это сработало.

Сыновья уже спали, Нина у себя в комнате говорила с кем-то по телефону, рассказывая, как они с Марком ездили к его бабушке в область (я уже слушала сегодня эту историю за ужином). В темноте коридора я чуть не наступила на Рони, поэтому в комнату, где сидел Мишка, буквально влетела, пытаясь удержать равновесие. Муж, развалившись в углу дивана, читал электронную книгу, положив ногу на ногу. Я села к нему под бочок, прижавшись и положив голову на плечо.

– Мышка? – ласково позвала его я.

– Мм?

– У меня новости.

– Мм? – с новой интонацией промычал он.

– Нас пригласили на свадьбу в Лозы, – ровно сказала я, глядя на цветные корешки книг на полке шкафа.

Почувствовав движение его плеча под своей щекой, я подняла взгляд. Большие серо-зелёные глаза супруга скептически смотрели на меня сверху, потом в них появилась привычная усмешка, и наконец он произнёс, едва сдерживая улыбку:

– Опять?

– Что «опять»? – невинно отводя глаза к потолку, спросила я.

Миша отложил книгу и, развернувшись ко мне, сгрёб в свои крепкие объятья.

– У тебя опять получилось?

– Да я вообще тут ни при чём, – улыбаясь, ответила я, убирая волосинку с его футболки. – Они всё сами.

И вдруг мне стало так хорошо! Я положила руки мужу на плечи и весело спросила:

– Ну что, теперь очередь кого-нибудь из твоих холостых друзей.

– Забирай любого! – весело ответил Миша.

– Знаешь, – задумчиво произнесла я, водя пальцем по его предплечью, – я уже кое-кого присмотрела.

Миша поднял брови и смиренно покачал головой.

– Если что, я умываю руки.

– Договорились, – кивнула я, чувствуя уже знакомое предвкушение внутри.