– Можно? – прошептал он.

– Нет.

– Спасибо тебе, – спустя мгновение снова произнёс Паша.

– За что? – они не отрывали глаз друг от друга и говорили тихо, словно их мог услышать кто-то ещё.

– За то, что ты есть.

– Тогда это к маме, – улыбнулась Катя.

– Когда ты рядом, я чувствую себя иначе: чище, светлее… Сложно объяснить. Даже чувствовать твой запах, смотреть на тебя и видеть ответный взгляд, оказалось так важно…

Катя глубоко вздохнула и повернулась, чтобы выключить плиту. Павел сел за стол, рассмотрел узорчатую тарелочку, хмыкнул, отчего Катерина улыбнулась за его спиной. Яйца, хлеб, кофе, печенье и варенье – может, немного для завтрака, но она не ждала гостей. А он с удовольствием уплетал и прихлёбывал. Катя больше четырех лет не завтракала с мужчиной, как будто уже и не было этого никогда.

Когда он отодвинул пустую тарелку в сторону, она внимательно посмотрела на него и, решив, что пора, спросила:

– А что тебя так зацепило в моих словах в тот вечер, когда ты не справился с эмоциями?

Паша, который только что с оживлением смотрел на всё окружающее его, опустил взгляд вниз.

– Это долгая история.

– Это история, которую надо рассказать мне, чтобы сохранить доверие, – просто ответила она, поднимаясь, чтобы помыть тарелки. – И, кстати, у меня выходной, я свободна для длинных историй.

– День, который ты вспомнила тогда, вывалился из моей памяти, наверное, потому что следующий оказался настолько насыщенным на впечатления, что ни для чего уже не осталось места, – произнёс Павел, принимая у подруги тарелку, чтобы вытереть и убрать в шкаф.

Она взглянула на него с лёгким удивлением и протерла раковину сначала мыльной губкой, потом ополоснула водой и завершила процесс сухой одноразовой салфеткой.

– Я вся внимание, – сказала Катя, повернувшись, готовая слушать.

Страшно было начинать, столько грязи придётся достать на поверхность, но если это то, что она хочет услышать, если это поможет ему вернуть её доверие, он всё расскажет. Хотелось курить и обниматься с этой конкретной женщиной.

Паша позвал Катю на улицу, и они снова уселись на ступеньки. Она с очередной кружкой кофе, но уже без халата, только её острые белые коленки указывали на озеро, куда он сегодня занырнул, пытаясь отвлечься от мыслей об алкоголе, с которым увлеченно проводил время в последние дни.

– Я был влюблён в Лилину подружку Тоню из Духового, ты её помнишь. – Катя кивнула, глядя мимо него, словно в пустоту. – Она флиртовала со мной, и на дискотеке тогда мы с ней танцевали, а потом пошли уединиться.

– На пепелище, – добавила Катя, словно уже всё знала.

– Откуда ты знаешь? – удивился Паша.

– Видела вас там, – она посмотрела ему в глаза, кусая щёку изнутри. – Шла из клуба, услышала странные звуки и пошла посмотреть.              

Павел на мгновенье закрыл руками лицо, не понимая, смеяться или плакать, потому что стало немного стыдно и неловко: меньше всего на свете он хотел бы, чтобы Катя видела что-то подобное. Особенно теперь, когда он снова помнил о поцелуях с ней за день до событий. Это было жестоко.

– Чёрт, прости. – Паша снова посмотрел на девушку. – И много ты увидела?

– Нет, – просто сказала она. – Ничего особенного: охи, вздохи, причмокивания, лобзания. – Павел рассмеялся от её описаний, но Катя не выглядела так, как будто её что-то смешило в этом. – Ты получал удовольствие, как мне запомнилось.

– Получал, ага, но недолго, – добавил он. – В общем, в какой-то момент на весьма безобидном этапе неподалеку зашумел мотоцикл, Тоня поправила одежду, вытерла губы и была такова. На дороге её ждал парень. Я видел, как она поцеловала его, – Катя возмущенно сосредоточила взгляд на Павле. – Да-да, и он знал, где она!

– Это был какой-то план?

– Я не знаю, но то, что меня обвели вокруг пальца, очевидно.

– Это расстроило тебя?

Пашу удивляло, с каким спокойствием она принимала его рассказ о другой девушке, на которую он, по сути, променял её тогда. Катя не выказывала ни грамма осуждения, ревности или обиды.

– Честно говоря, не особо. Я как будто даже не понял, что это за прикол такой и был слишком впечатлён «лобзанием», чтобы расстроиться. Да, обломилось, но и тот уровень, до которого мы дошли, был воспринят с восторгом. - Паша снова посмотрел на собеседницу и, глядя в глаза, пояснил ещё раз: – Я ведь был влюблён. 

Затем он замолчал, понимая, что надо переходить к главному, а слова словно закончились. Катя смотрела на землю рядом с первой ступенькой, уйдя в собственные мысли, а потом словно захлопнула их в чуланах души и снова подняла глаза на соседа.

– Это ведь не конец твоей истории? – Паша помотал головой.

– После Тони я пошёл домой, – он достал новую сигарету, нуждаясь в поддержке хотя бы на таком уровне. – Издали увидел отца, он зашёл во двор дома Поповых.

– Разве он в те годы не был пустым?

– Был, да, поэтому я особенно заинтересовался. Побежал за ним, влетел во двор и, – Паша повернулся к Катерине, которая с интересом слушала и встретила его взгляд, – увидел его, обнимающего какую-то девушку. 

Он дал подруге время осознать сказанное только что, не спуская глаз. Она сначала нахмурилась, потом возмущённо подняла брови.

– Я раньше встречал её несколько раз, она приходила и к деду, и к родителям. Молодая, высокая, чёрные волосы. И вот такая картина предстала передо мной. Я был в шоке и даже не мог скрыться, потому что отец увидел меня.

– О, чёрт, – прошептала Катя, убирая волосы с лица.

– Я был в ужасе. Умчался домой, к матери, и я сказал ей, что видел.

– Паша, зачем?

– Не знаю, зачем. Я тогда был вне себя. 

– И что тётя Надя?

– А она повела себя так, как будто обо всём знала. Ворвался отец, она накинулась на него, кричала, что он обещал и не выполнил обещанного. Я помню, как мы с дедом пытались отобрать у неё тяпку, когда она замахивалась на отца.

Очередная сигарета была выкурена, и Паша затушил окурок, бросив его в маленькое ведёрко, специально поставленное для этого. Он посмотрел на Катю, ухмыльнулся, сам не понимая, почему. Она была самым красивым созданием, которое он встречал в своей жизни. Может, другие женщины и поярче с точки зрения внешности, но никакой их блеск уже не мог затмить света, который исходил от его Совы. Он только жалел, что столько раз промахнулся в отношении неё. Девушка поймала его взгляд на себе и, как будто прочитав мысли, сосредоточилась.

– Расскажи дальше, – спокойно сказала она.

– Оказалось, знаешь что? Ты даже не угадаешь. Никто бы не угадал.

– Что?

– Эта девица была его дочерью. – Увидев на лице Кати соответствующую реакцию, Паша продолжил: – Представляешь? Ты представляешь, Громыч? У него больше двадцати лет была дочь, о которой я узнал случайно. Они все молчали о ней. Все: мама, дед, отец, само собой. Я был в ужасе... – Снова достал сигарету.

– Притормози, – ласково сказала Катя, положив ладонь на его руку с пачкой, – это четвертая подряд.

Она снова прикоснулась к нему – впервые после ссоры. Паша убрал сигарету обратно и вручил девушке пачку.

– Мать думала, отец снова встречается с бывшей, от которой дочь, выгнала его из дома. Сама уехала в город. И он не жил с нами несколько месяцев.

– А что девочка?

– Что? – переспросил он, не сразу сообразив, о ком вообще вопрос.

– Что с сестрой твоей? Как её зовут? Откуда она вообще взялась?

– Её зовут Светлана. Она старше меня на шесть лет. Отец когда-то встречался с её матерью, потом уехал, а она, как выяснилось, родила. Он узнал, когда дочь была уже подростком. А в то лето они специально приехали в Духовое к родственникам, чтобы встретиться с ним. Мы почти не общаемся, но она замужем, живет в Краснодаре.

– Есть фотографии?

– Да, я в прошлом году ездил туда, встречались. Сейчас, – он поднялся и нашёл свой телефон на перилах веранды, выбрал нужный снимок и показал Катерине.