– Ешь, он потрясающий! – жевала Катя.

– Помнишь, когда в детстве ходили в магазин, на обратном пути всегда ели хлеб? Бабушка, мне кажется, из-за этого просила меня купить на одну буханку больше, потому что знала: до дома от неё мало что останется.

– Бабушка Маня добрая была, – добавила Катя, – я помню её улыбку. И она угощала нас конфетами, такими с петушком. Что это были за конфеты? – вдруг сосредоточилась она. – Я хочу их, срочно.

– Давай найдём, – смеясь, ответил он.

По мнению Паши, они приехали к дому слишком быстро, но он же не мог сделать ещё круг, лишь бы она подольше посидела в его машине. Это выглядело бы странно, как будто он не хочет расставаться.

Катя захлопнула пассажирскую дверь и остановилась, глядя на соседа.

– Тебе помочь с продуктами?

– Так, дай-ка подумать… хлеб тебе доверять нельзя, но ты можешь отнести яйца.

К вечеру Павел снова заскучал. Пытался наводить порядки в доме, но хватило его не больше, чем на уборку кухни и смену постельного белья, которое ещё предстояло отнести к Громовым, где тётя Аня готова была принять его для стирки в машинке. 

Войдя в большой дом с целым мешком вещей, Паша окликнул хозяев. На зов первой прибежала малышка Тамара. Её кудряшки подпрыгивали в воздухе, сдерживаемые лишь ободком с плюшевыми заячьими ушками, а трикотажное вишнёвое платье с длинными рукавами колыхалось от быстрого движения, открывая пухлые ножки в розовых колготках. Следом за девочкой выбежал Ромео, и лишь затем из дверей столовой появилась Елена.

– О, привет, ещё раз, – весело сказала она, поднимая дочку на руки. – Катя, кажется, где-то во дворе.

– Да нет, я тут вещи принёс, тётя Аня сказала, можно постираться, – ответил он, глядя на весёлую малышку, копию своей тёти.

– А, конечно! Пойдём.

Лена провела соседа в одну из дальних комнат на первом этаже, где обустроили мини-прачечную с парой стиральных машин, потолочной и раскладной сушилкой, гладильной доской и множеством полок. Ароматы чистого белья сразили с порога. Павел сложил вещи в стиралку, запустил цикл и был свободен. Перемолвившись парой фраз с тётей Аней, которая готовила ужин для многодетных гостей из «Января», он спустился по ступеням высокого крыльца и направился к озеру.

Как и ожидалось, подругу он нашёл в коттедже, где она перестилала постельное бельё и вешала свежие занавески на окна. Подготовка дома явно подходила к концу, если в ход уже пошёл текстиль. Когда Павел заглянул в приоткрытую дверь, Катя придавала форму подушкам, поставленным в виде пирамиды на широкой кровати, как раньше часто делали в деревнях. Пахло деревом и чистотой. Он оглянулся: небольшая кухонная зона под окном, на противоположном конце спальная группа, посередине стол. Всё компактно и скромно, но в то же время нарядно и комфортабельно. Паша поймал себя на мысли, что с удовольствием пожил бы в таком доме среди леса, где озеро в паре шагов, а из людей только Катерина.

Ой. 

– Тук-тук, – произнёс он, чтобы не испугать соседку.

Катя повернулась и, широко открыв глаза, уставилась на мужчину. 

– О, ты чего? Гулять пошёл?

– Пришёл тебя проведать.

– Я в порядке, – тут же ответила она, и Паша даже не понял, как реагировать.

– Тут красиво, я бы пожил.

– Спасибо, я обставляла этот дом после ремонта, – гордо добавила Катя и наконец-то улыбнулась, завершающим движением одергивая покрывало. – Всё! Осталось только протопить перед приездом и можно вселяться. 

– Этот – твой любимый?

– Нет, любимый у меня «Август».

– Почему?

– Его и строили по моему проекту, и обстановка моя, – довольно произнесла она, остановившись рядом и подбоченившись.

– Покажешь?

– Однажды обязательно.

Паша смотрел на неё в упор сверху вниз и испытывал единственное, похожее на зуд, желание – обниматься. Руки буквально гудели, требуя действий. В последнее время он часто ощущал нечто подобное, кажется, на физическом уровне девушка привлекала его всё больше. Настолько, что прикосновения стали нормой, ощущение от её близости – стали нормой. Когда она рядом – это хорошо, а когда её нет – некомфортно. А если она рядом, но вне зоны досягаемости – хочется подойти ближе, чтобы быть в этой зоне.

Катя подняла брови, задавая немой вопрос. Паша улыбнулся. 

– Пойдем гулять, пока погода не испортилась? – спросила она. – К ночи обещали дождь.

– Пошли.

Катя обошла соседа и вышла на улицу, он пошёл следом.

Я шёл за ней, как щенок следует за любимым хозяином. Если вы когда-нибудь были влюблены, то, вероятно, поймёте, о чём я говорю. Семнадцатое августа навсегда осталось в моей памяти, причём по нескольким причинам. Но первой из них была Тоня Смирнова, моя первая любовь. Мне было почти шестнадцать, а ей девятнадцать. Она – подруга моей сестры Лили, я – по уши влюблённый в неё пацан. И странно ли, что голову мне снесло, когда она обратила на меня внимание?

За пару дней до этого я тусовался с ними у старой мельницы, все были совершеннолетние, кроме меня. Ребята открыто курили, выпивали, слушали музыку, жгли костёр. Это была такая взрослая тусовка, куда детям вход запрещен. Меня допустили только потому, что я уже был высоким и со стороны казался как все, хотя кого мы там могли обмануть, все же друг друга знали. Лиля тоже была, присматривала за мной вполглаза, хотя не очень внимательно, потому что я помню, как затянулся разок от чужой сигареты, лишь бы показать девушке своей мечты, что я не ребенок уже.

Тоня. Тоня. Тоня. Я повторял её имя, как молитву, днём и ночью. Она была великолепна, богиня просто. Высокая, фигуристая, с чёрными волосами и потрясающими карими глазами. Её длинные ноги сводили меня с ума, и ради одной улыбки я готов был расшибиться на месте, сделать всё, что угодно, лишь бы посмотрела на меня хотя бы ещё разок в моей жизни.

На той тусовке она была в коротких шортах и топике, на бедра повязана рубашка, но она не надевала её ни разу за вечер, даже несмотря на обилие комаров, которые мучили всех. Я устал отбиваться от них, а Тоня как будто и не замечала. Я думал, она совсем не видела и меня в толпе взрослых пацанов на мотоциклах, но вдруг посмотрела с другой стороны костра так, что я аж замер. Откуда это у женщин, я никогда не понимал, но один прямой взгляд, и всё – ты убит наповал. После этого Тоня не давала мне прохода, наблюдая отовсюду, улыбаясь и кокетничая. Потом подкараулила в стороне, поймав врасплох, и заговорила.

Она знала, что делает. Знала, как действует на меня. Наверное, со стороны я выглядел жалко, но это невозможно было контролировать. Хотелось только не облажаться. И я решил, что на дискотеке сделаю всё от меня зависящее, чтобы заинтересовать её и быть достойным.

И вот день икс настал. Я пришёл раньше, одетый во всё чистое и самое лучшее, что у меня было в пятнадцать, ждал её, и она пришла – сногсшибательно красивая, я устал поправлять джинсы, чтобы спокойно даже просто стоять рядом с ней. Мы болтали и танцевали, каждое прикосновение к ней как будто добавляло мне бонусных жизней. Она смеялась и шептала мне на ухо, понимая, как это на меня действует. А потом в один момент просто сказала «пошли», и я пошёл. Пошёл, как щенок за сладкой косточкой.

Не знаю, как мы умудрились уйти от клуба так далеко, но оказались почти на полпути к Лозам на «пепелище». Когда-то очень давно, еще до моего рождения, там стоял дом, а сейчас был лишь пустырь, поросший травой. Тоня прижалась к стволу, зажав руки между деревом и спиной, и посмотрела на меня. Я застыл, не веря, что наконец смогу прикоснуться к ней так, как мне хотелось.

– Подойдёшь? – промурлыкала она, игриво глядя на меня из-под густых ресниц.

Я подошёл. Встал вплотную так, что её грудь прижалась к моей. Как мне нравилось, что она была высокой, кто бы знал! Она как амазонка была среди всех остальных. Самая лучшая, самая яркая, невероятная просто.

Наклонился, задержал дыхание и поцеловал прямо в губы.