Май ввалился в календарь, заваливая Лозы цветущими деревьями. Все праздники и выходные вокруг цвели сады: яблони, сливы, вишни, груши, абрикосы, черёмуха, а гордый каштан уже поднял вверх свои брутальные стрелы. Катя обожала это время, и как можно его не любить, когда вокруг такая красота? В летние дома приехали жильцы: и возрастные супруги, которые проводили в Лозах все тёплые месяцы, и семьи помоложе с маленькими детьми – для отдыха на длинных выходных.

***

Тогда-то мы и увиделись все вместе, впервые с детства.

Как только Миша освободился от работы, мы погрузились в «Додж Караван» со всем нашим хозяйством, включающим четверых детей и старого ньюфаундленда Рони, а также парня старшей дочери Нины – Марка. Муж мой за глаза называет его исключительно «Карл», потому что после первого упоминания о нём единственное, что мог вспомнить Мишка, что у парня что-то от Карла Маркса. Позже к нам ещё должны были присоединиться друзья. Едва машина припарковалась, дети высыпали на улицу, за ними собака, а я едва успела поймать на выходе младшую Дарью, которую отстегнули мальчишки.

Наш большой семейный дом стоял вторым с конца деревни между хозяйствами двух активных бабуль-подружек: бабы Ани и бабы Любы, поэтому был под присмотром, тем более Громовы всегда на месте и при необходимости помогали с разными хозяйственными вопросами. Например, сейчас дядя Витя протопил дом к нашему приезду. Хорошие отношения с соседями – это очень важно, ещё раз подумала я, входя в большое тёплое помещение кухни с малышкой на руках. Даше год и девять месяцев, путешествие в триста двадцать километров ей порядком наскучило, так что теперь она хотела только двигаться, и удержать её было нелегко. Двадцатилетняя Нинель за ручку с «Карл Марксом» пошла показывать владения, погодки Лёша и Тёма рванули к загону с курицами у бабы Любы, а Миша разгружал вещи.

– Дочь! – крикнула я в открытое окно. Нина обернулась. – Надо или папе помочь с сумками, или взять Дашу, чтобы ему помогла я.

Нина кивнула, и они с Марком пошли к воротам. Следующий час мы разбирались с обустройством: убирали продукты, готовили постели, ополаскивали посуду, проверяли электрику и разные мелочи, вытаскивали на улицу садовую мебель. А к вечеру были готовы показаться на людях. Даша быстро вытянула меня на улицу, где я тут же наткнулась на идущего к нам вдоль заборов Павлика. Это, конечно, уже совсем не походило на то, что я видела в детстве, но избавиться от дежавю было сложно. Какой же он красивый, – снова подумала я. Высокий, по-мужски крепкий, хоть и не раскаченный, ноги не тощие, как у многих, и эти его отросшие кудрявые волосы – я почти рассмеялась.

– Эй, красавчик! – крикнула я, улыбаясь.

– Погоди, – откуда-то со двора раздался голос моего мужа, отчего я прыснула со смеху, – пока занят, зай.

– Не переживай, – ответила я, – тут другой красавчик идёт!

Пашка улыбался, и я видела искреннюю радость в его глазах и улыбке. Он выглядел в сотню раз лучше, чем в феврале, когда мы виделись. Хоть и без столичного лоска в облике или одежде, но и следов алкоголизма и нечистоплотности тоже не было – обычный здоровый областной мужик.

Мы обнялись. Крепко, как если бы не виделись несколько лет. Затем он присел перед моей дочерью и слегка пожал её маленькие пальчики. Даша серьезно рассматривала его лицо, потом ретировалась за мои ноги.

– Как добрались? Всё в порядке? – спросил брат, приобнимая меня за плечи, как в детстве, когда он наконец дорос до меня, а затем и перегнал.

– Да, всё отлично. А ты тут что? Не заскучал?

– Вообще нет, – тут же ответил он. – Вчера бывшая приезжала.

– О как! – только и смогла произнести я. – Из Москвы? Это ты её позвал?

– Из Москвы, но я её не звал.

– Какая целеустремленная девушка.

– Наверное, хотела остаться здесь на выходные. А я отправил её обратно. Сказал, чтобы не ждала. – Последние слова он говорил, глядя куда-то вдаль, или внутрь себя.

– И как ты после этого?

– Прикинь, даже не напился! Но очень хотелось, конечно. 

– Так ты теперь совсем не пьёшь? – на всякий случай уточнила я, потому что, когда народ соберётся и начнутся шашлыки, без алкоголя не обойдётся.  

– Пью, – почесав щетину, ответил он. – Просто тут был такой порыв, мне не понравилось. И я его остановил.

– Горжусь тобой! – прижимаясь к нему и обнимая за талию, произнесла я.

– Это ещё кто такое? – раздался грозный голос Михаила, выходящего из сада.

Пашка отклонился и выглянул навстречу.

– Ааа, – смешливо произнёс муж, протягивая руку, – этого лешего я знаю!

– Сильно зарос? 

– Сильно, но мне нравится, – сказала я, потрепав его шевелюру. 

– Ну как тут? – спросил Миша.

– По сравнению с прошлой неделей сегодня народу вообще много. Даже вчера вечером было не так! Почти в каждом доме кто-нибудь, и у Громовых постояльцы – человек двадцать, наверное, – ответил Паша с заметным оживлением, как будто для него эти темы нечто родное и интересное.

– Супер, – потирая руки, сказал Мишка, – значит, мяса надо много готовить. Ещё наши подъедут завтра, – глядя на меня, закончил он, потом поднял на руки нашу младшую, которая с удовольствием обняла его за шею. – О, Дашуля, смотри-ка, твоя подружка идёт!

Я обернулась и увидела, что из своего двора вышла Катерина с кудрявой малышкой на руках. Она улыбалась, двигаясь в нашу сторону, а длинные распущенные волосы мягко колыхались у неё за спиной. Поприветствовав друг друга и обнявшись, я с восторгом смотрела, как знакомятся заново наши подросшие с последней встречи девочки.

– Катя, ну Тамара у вас, конечно, вылитая ты, – восторженно произнесла я.

– У меня нет таких классных ушей, – ответила она с улыбкой.

– Решаемая проблема, - добавил Миша.

Когда к детям подбежал пёс Громовых, Катя присела к племяннице и отвлеклась на разговор с моим мужем на детские темы, а Павел стоял рядом и внимательно слушал. Положение его тела и увлеченность всем происходящим вдруг зародили в моих мыслях некие идеи. И как только я позволила себе подумать об этом, картина из разных элементов неожиданно сложилась: и наши с ним разговоры по телефону, и его рассказы о деревне, и комментарии о жизни Громовых, и вот это внимательное слушание сейчас. Между ними что-то есть, – решила я, но пока не стала выпускать это умозаключение на волю, желая ещё понаблюдать и убедиться. Паша слушал девушку с едва заметной улыбкой, так смотрят на человека, к которому испытывают нежные чувства. А потом Катя подняла на него глаза, и я увидела в её взгляде нечто даже ещё более явное, но потом она посмотрела на меня точно так же, и я снова засомневалась.

Придвинувшись к брату, я слегка толкнула его плечом, чтобы обратить на себя внимание. Он улыбнулся. Я кивком головы указала на соседку и приподняла брови. Он медленно кивнул в ответ. Значит, я права и что-то происходит. 

***

Катя радовалась каждому, кто возвращался в деревню. А когда приехали Суворовы, показалось, Лозы ожили и стали похожи на то, что было в детстве, когда в каждом дворе жили дети, которые бегали по дорогам и лугам, ходили друг к другу в гости, играли в «казаки-разбойники», а их родители вместе проводили вечера. Весь день из сада соседей доносились разговоры, детский смех, ненавязчивая музыка и ароматы жареного мяса. Около семи часов Катя видела, как мимо дома прошёл Паша, направляясь к сестре, как в детстве. Её тоже приглашали присоединиться, но у Катерины были обязанности по дому, поэтому, если время и останется, чтобы воспользоваться приглашением, это произойдет не скоро.

Ещё больше смущал тот факт, что она не совсем понимала, как себя вести рядом с Пашиными родственниками. Они ничего не обсуждали, ни о чём не сговаривались, но поскольку её семья вроде как не знала об их отношениях, то, вероятно, и с его родными надо придерживаться тех же правил. А с другой стороны – как это скрыть? И сегодня Кате показалось, что Лиля всё поняла при первом же взгляде, хотя они вообще не прикасались друг к другу и не было никаких двояких ситуаций. А потом она решила, что просто оставит этот вопрос на усмотрение Павла. Вот как он себя поведет, так и будет.