Глава 16

Я вздрогнула всем телом, когда свет резко ударил по глазам, а крепкие руки легли на талию. Сердце рванулось к горлу, забилось там бешено, отчаянно, как птица в клетке. На секунду мир сузился до этого ледяного ужаса. Этот шёпот, бархатный, но от этого ещё более пугающий: —И как часто этот урод тебя домой подвозит? А потом я узнала голос. И запах ванили с мятой. И эти руки, которые столько раз касались меня, ласкали, доводили до исступления. Ильдар. Я медленно опустила руку на грудь, туда, где сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу, и выдохнула. —Испугалась? — прошептал он, и в его голосе скользнуло что-то похожее на сожаление. Но прежде чем я успела кивнуть, прежде чем успела сказать хоть слово, он резко развернул меня лицом к себе, схватил за плечи: —Что у вас с ним? — рявкнул он, во взгляде бушевала буря, тёмная, неукротимая, готовая снести всё на своём пути. Я усмехнулась. Не потому, что мне было смешно, а потому, что эта его ревность вдруг показалась мне такой нелепой. —Мы случайно пересеклись возле кинотеатра, и он просто предложил подвезти меня домой. Было уже поздно, стемнело. Я согласилась. Шагнула вперёд, хотела пройти мимо, но Ильдар не позволил. Лёгким движением толкнул меня к стене, не грубо, но так, что я поняла: сопротивляться бесполезно. Прижал мои руки к стене, зафиксировал их там, не давая пошевелиться, и я вдруг почувствовала себя пойманной —Что ты делаешь?! Он не ответил. Вместо этого он придвинулся ближе, так близко, что я чувствовала жар его тела, слышала, как он дышит. Его бёдра прижали мои к стене, отрезая любой путь к отступлению. А потом он склонился, коснулся губами моих губ: сначала едва-едва, будто проверяя, позволю ли я. И я позволила . А потом всё рухнуло. Его поцелуй стал другим: диким, жадным, почти животным. Он целовал меня так, будто хотел стереть с меня любой намёк на другого мужчину, будто пытался впечатать себя в мою память, чтобы там не осталось места ни для кого больше. Его губы жалили, ласкали, требовали ответа, и я отвечала, сначала осторожно, потом всё смелее, цепляясь пальцами за его плечи, впиваясь ногтями в ткань рубашки. Он на секунду отстранился, тяжело дыша, и посмотрел на меня так, что дыхание перехватило. Мне отчего-то стало страшно… —Увижу его рядом с тобой — убью, — процедил он коротко, жёстко. Я не успела даже вскрикнуть, как он подхватил меня под бёдра, приподнял над полом, и я инстинктивно обвила его шею руками, прижалась к нему, чувствуя, как его пальцы впиваются в мою кожу, как он несёт меня через комнату, не отрывая взгляда от моего лица. Он опустил меня на кровать, навис сверху, одной рукой обнимая, удерживая, а другой гладя по волосам, по спине. Его прикосновения были противоречивыми: жёсткими и нежными, требовательными и осторожными. —Не смотри на него, — прошептал он мне в волосы, и в этом шёпоте не было просьбы, это был приказ. — Не улыбайся ему. Не позволяй ему думать, что у него есть шанс. Я хотела возразить, хотела сказать, что Богдан мне никто. Но слова застряли в горле, потому что его губы снова нашли мои, и на этот раз в этом поцелуе не было ни намёка на нежность. Только страсть, чистая, обжигающая, сметающая любые доводы. Я запустила пальцы в его волосы, притянула ближе, будто хотела раствориться в этом безумии, забыть про Богдана с его холодными глазами и властными жестами, про этот вечер, который отчего-то всё никак не хотел уходить из моей памяти. Сейчас был только Ильдар: горячий, ревнивый, злой. И этот его голод, эта его жажда по мне, моей близости… Его руки, ещё недавно ласкавшие мои волосы, теперь скользнули ниже, срывая тонкую ткань рубашки. Я не сопротивлялась, лишь сильнее впивалась ногтями в его плечи, когда его губы нашли мою шею, оставляя влажные, обжигающие следы. Каждый его поцелуй, каждый укус был вызовом, требованием, подтверждением того, что я принадлежу только ему. Его тело, напряжённое, как струна, прижималось ко мне, и я чувствовала его неукротимое желание, его звериную силу. Его руки исследовали моё тело с дерзкой настойчивостью, сжигая кожу, пробуждая во мне ответный огонь. Я задыхалась от его близости, от запаха его кожи, от его властного взгляда, который не отпускал меня ни на секунду. Когда он вошёл в меня, это было не нежно. Его толчки были глубокими, сильными, выбивающими из меня стоны, которые я не могла сдержать. Я вскрикивала его имя, теряя счёт времени, теряя себя в этом вихре страсти. Его дыхание опаляло моё лицо, его тело двигалось в унисон с моим. Это была дикая близость, такого к нас ещё не было. Он брал меня всю, без остатка, и я отдавала себя ему, растворяясь в его безумии. Каждый его толчок был ударом тока, который пронзал меня насквозь, заставляя тело дрожать от наслаждения и боли одновременно. Я чувствовала, как он теряет контроль, как его сдерживаемые эмоции вырываются наружу вместе с каждым движением. Это был не просто секс, это была ревность в чистом виде! Яркая вспышка взорвалась перед глазами… Сквозь распахнутое окно сочился лунный свет: серебристый, холодный. В комнате пахло осенью, моими духами и сладкой ванилью. Моя голова покоилась на его груди, и я слушала, как вздымается и опускается его грудная клетка, он всё ещё переводил дыхание после всего, что между нами было. Его пальцы ленивогладили мои плечи, выводили на коже невидимые узоры, и от этого по коже бежали мурашки. —Почему ты такая… красивая, а? — прошептал он вдруг, и в его голосе звучала растерянность, типа он сам не понимал, как со мной справляться. — Почему заставляешь меня сходить с ума?! Я тебя не смогу отпустить, понимаешь?! Я усмехнулась, глядя, как в окно ярко светит луна. —А если я захочу уйти? Он неожиданно отстранился, резко навис надо мной, вжимая в подушки, и в темноте его глаза блеснули холодно и остро, как лезвие. —Зачем тебе уходить? — спросил он жёстко, будто сама мысль об этом была для него невыносима. —Ну, знаешь, всякое ведь бывает в жизни… — пожала я плечами, стараясь выглядеть равнодушной, хотя внутри всё сжималось от этого его взгляда. —Не бывает. Закроем эту тему. Ты устала, утром рано вставать. Спи… хочешь, колыбельную тебе спою? От этих слов у меня внутри что-то неприятно ёкнуло. Происходящее определённо мне не понравилось. Его реакция казалась странной, и неправильной. Словно он пытался загнать наши чувства в удобные ему рамки! Но спорить не хотелось. Усталость навалилась внезапно, тяжёлым мягким покрывалом, и я просто закрыла глаза, позволяя темноте обнять меня. И не заметила, как уснула. Меня разбудили нежные поцелуи: тёплые губы касались моего плеча, скользили по коже, будили. Я приоткрыла глаза, и тут же закрыла их, улыбаясь в подушку. —Ну, хватит, — пробормотала я, притворяясь, что мне неприятно, хотя на самом деле внутри всё сжималось. —Не хватит, ты слишком сладко спишь. Хочу, чтобы ты проснулась от моих рук. Я повернула голову, посмотрела на него. В комнате уже было светло, и лунный свет сменился золотистым утренним сиянием. Его лицо было расслабленным, и спокойным. —Ты слишком много на себя берёшь Он усмехнулся, провёл ладонью по моим волосам, убрал прядь с лица. —Знаю. Но я не собираюсь этого менять. И снова наклонился, чтобы поцеловать, на этот раз медленно, бережно. Ильдар запрыгнул на подоконник —Боги, чувствую себя пацаном! Я выставила ладонь, будто могла этой простой преградой удержать его, и тихо, но твёрдо сказала: — Спустись с балкона, Ильдар. Хватит уже прятаться. Он замер на подоконнике, на секунду завис, словно решал, прыгнуть или всё-таки послушаться. Потом улыбнулся. — Так давай я тебя официально представлю родителям, — улыбнулась я, сама не зная, зачем это сказала. Вот тут и случился первый звоночек. Ильдар вдруг резко посерьёзнел. Лицо стало жёстким, будто я сказала что-то оскорбительное. — Мы взрослые люди, Мира, — процедил он, и в голосе не было ни капли прежней нежности. — Нам не нужно чьё-то разрешение, чьё-то «можно» или «нельзя». Тем более родителей. У нас своя жизнь. И вообще… сейчас надо ехать в офис. У меня важная встреча с новым спонсором. Ты же знаешь, сколько на это сил уходит. Я стояла и смотрела на него, а внутри всё сжималось от какой-то глухой обиды. Он не просто не хотел знакомиться с родителями,он этого боялся! Он потянулся поцеловать меня, но я отвернулась, молча прошла мимо, в ванную. Дверь закрыла за собой, прислонилась к ней спиной и выдохнула, пытаясь унять это странное, колючее чувство. Он ушёл. Уже уходя крикнул: — Я люблю тебя! А я стояла и думала: что у нас за отношения и есть ли они вообще?! Если мы фото всех прячемся? Потом я приняла душ, долго стояла под тёплыми струями, смывая с себя эту неловкость. Потом достала таблетку, проглотила с глотком воды. Нужно быть осторожными. Дети в мои планы пока не входят. Потом, конечно. Но не сейчас. Переоделась: надела коричневый мини свитер из тонкой вязки, он мягко облегал плечи, не сковывал движения. Брюки того же цвета, обтягивающие, подчёркивающие силуэт. Сумочку повесила на плечо, ботинки на платформе: удобные, устойчивые, как раз для долгой ходьбы. Решила, что дойду до работы пешком. Вышла пораньше, чтобы успеть проветрить голову и сжечь лишние калории. На улице было прохладно, по осеннему зябко как бывает только в октябре. Я шла быстро, почти бежала. Переходила дорогу, ведущую к огромному стеклянному зданию корпорации, где проходила практику, и тут из за угла на бешеной скорости вывернула чёрная Audi. Машина летела так, будто водитель вообще не собирался тормозить. Я вскрикнула, резко отскочила назад, но ботинок зацепился за бордюр, и я завалилась на тротуар. Ударилась головой: не сильно, но ощутимо, так, что перед глазами на секунду поплыли круги. Машина резко остановилась, дверь хлопнула, и из неё вылетела девушка: ошпаренная, стремительная, собранная. Она была немногим старше меня, лет на пять не больше: высокая, очень красивая, с длинными тёмными волосами, стянутыми в гладкий хвост. Подбежала ко мне, присела на корточки, схватила за запястье, начала считать пульс, поглядывая на часы, тонкая пряжка изящно оплетала её запястье. — Вы как, живы?! — голос у неё был чёткий, спокойный, будто она привыкла видеть людей на грани. — Пульс в норме. Дыхание чуть громче, чем нужно. Но это, скорее всего, результат шока. Голова не болит? Не кружится? Вас не тошнит? Я покачала головой, глядя на эту суету с каким то отстранённым удивлением. — Да нет, со мной всё нормально… — Я врач, — быстро сказала она, будто это всё объясняло. — Сейчас осмотрю и отвезу в клинику. Сделаю рентген, томографию… Я попыталась встать, но мир вокруг расплывался, а тело будто не слушалось. Ухватилась за её руку, и она, не теряя ни секунды, помогла мне дойти до машины, усадила на сиденье, аккуратно, но твёрдо, будто знала, как обращаться с теми, кто вот вот потеряет сознание. Она измерила мне давление, дала какие то таблетки, настаивала на клинике, но я качала головой: — Я опаздываю на работу. Не могу. — Какое совпадение! У меня здесь жених работает. Давайте я ему позвоню, предупрежу… — Не надо, — перебила я. — У меня здесь парень тоже работает. Он поможет. Достала телефон, набрала Ильдара. Он ответил сладким голосом: — Счастье моё, я буду через минут десять… жди меня в холле. Я вздохнула, стараясь говорить спокойно, хотя голос всё равно дрожал: — Я тут рядом… сижу на лавочке. Немного ударилась головой. Споткнулась и вот… — Ты чего?! Надо в больницу! Я сейчас буду! — Да не надо, я… Но он уже отключился. Девушка улыбнулась, будто одобряя эту его реакцию: — Ну вот, видите, какой у вас мужчина заботливый. Я подожду его вместе с вами, передам вас в его заботливые руки и поеду. — Да не надо… со мной всё будет хорошо. — Нет нет, я подожду. Вдалеке уже мелькнула знакомая машина Ильдара. А тут телефон девушки запиликал. Она взглянула на экран, нахмурилась. — Да. Нет, ещё… Буду через минут двадцать примерно. Чёрт, ладно. Отключилась, посмотрела на меня и протянула визитку. — Моя визитка. Мне срочно нужно ехать, пациентка ждать не может. Если станет хуже или начнётся тошнота — звоните, я помогу. Обменяемся номерами? Я протянула ей телефон, она быстро набрала свой номер, позвонила, чтобы он сохранился, и вернула мне. — Всего хорошего, Мира. Мне кажется, мы ещё увидимся. Она уехала, оставив после себя запах антисептика и чего то очень собранного, правильного. Я вышла из машины, постояла секунду, привыкая к тому, что мир снова стоит ровно. И тут из-за поворота показалась машина Ильдара. Он выскочил из неё и бросился ко мне, будто боялся, что если промедлит хоть секунду, я исчезну. — Малышка, ты как? — он схватил меня за плечи, оглядывал, будто пытался найти хоть одну царапину, хоть малейший намёк на то, что мне плохо. — Да ничего, всё в порядке… — проговорила я, стараясь улыбнуться. Но улыбка получилась кривой, натянутой. Он притянул меня к себе, крепко, до хруста в рёбрах, будто хотел убедиться, что я настоящая, что я здесь, что со мной всё хорошо. И я уткнулась ему в плечо, вдыхая знакомый запах его парфюма, и вдруг поняла: мне хочется, чтобы он просто держал меня. Без объяснений. Без оправданий. Просто держал. — Больше так не делай, — прошептал он мне в волосы. — Даже если просто споткнёшься. Сразу звони. Поняла? Я так за тебя испугался, Персик.